Часы в этом кабинете любого, не знакомого с их норовом, могут с ума свести. На каждом циферблате - свое время: на одном полдень, на другом дело к вечеру, третий в этих играх вовсе не участвует - его стрелки давно и бесповоротно застыли на каком-нибудь полчетвертого. Периодически, но отнюдь не регулярно, в часах-домике отворяется окошко и кукушка отбивает… Что? Не пятнадцать минут и не полчаса - просто время. Напоминает - вот оно опять ушло, и зачем его вымерять до секунды? Подсчеты бег не остановят и минувшего не вернут. Разве что напомнят, сколько прожито, пройдено, сделано, а может, и не сделано… Об этом и рассказывал мне под многоголосое тиканье и перезвон собеседник - театральный художник Валентин Шихарев.

Валентин Николаевич приехал в Мурманск не впервые - он давно и успешно сотрудничает с театром Северного флота, был художником-постановщиком шести спектаклей. Недавняя премьера - «Деревенские страсти» - тоже его творение. Шихарев коренной москвич, профессиональный театральный художник, за его плечами работа в кино, в Большом и Малом театрах. Уже тридцать с лишним лет его дом родной - столичный Театр сатиры, где большую часть своей карьеры он проработал бок о бок со знаменитым режиссером Валентином Плучеком. Что привело мастера в наши края и чем ему, человеку успешно и многогранно реализовавшемуся в профессии, любопытно сотрудничество с заполярной труппой?

- Да мне здесь интересно работать! Причем зачастую интереснее, чем в Москве! - удивил эмоциональным ответом Валентин Николаевич.

- Льстите провинции? - спрашиваю.

- Отнюдь. Нормальные люди в Москве (их, правда, не так много в столице осталось, она ж под завязку набита случайным народом) давно уж поняли, что у страны одна надежда - на провинцию. Только так, поверьте: потому что здесь еще не разучились работать, здесь хотят трудиться. Не деньги зарабатывать абы на чем, а действительно трудиться. Еще немного - это умение и здесь потеряется, но пока оно есть - есть, по моему убеждению, и надежда.

По поводу столичной театральной действительности Шихарев, по его признанию, давно иллюзий не питает. Там, говорит, две беды: скандал и новые технологии.

- Прикрываясь именем зрителя, выкидывают из репертуаров по-настоящему серьезные вещи, которые заставляют думать, сопереживать, - сокрушается мой собеседник. - А ставят то, что шокирует, будоражит, вызывает шумиху, в основном на пустом месте. А зритель-то не идет, хотя вроде как по его негласному запросу это все и творится. Ну, может, один-два премьерных показа зал соберут - и все. В то же время у нас в театре те вещи, которые еще Плучек ставил, по-прежнему востребованы. Хотя, конечно, времена, когда на каждой премьере огромная толпа двери выносила, уже вряд ли вернутся. Убийство, смерть, деньги - такие вот теперь ключевые слова в названиях спектаклей. До классики нынешние деятели добрались тоже - «Лес» Островского у нас, например, осовременили: все персонажи в чекистских кожанках, все ищут золото партии…

А технологии? Без них-то теперь никуда! Плохо ли, когда на подмостках - феерия света, музыки и спецэффектов? В провинции, где и поворотный круг на сцене до сих пор чудом техники считается, да и не всегда еще работает, о таком только грезить можно.

- Во-от! - восклицает Валентин Николаевич. - Именно что грезить! Не имея такой свободы в техническом смысле, наши провинциальные театры вынуждены, во-первых, думать и фантазировать. А во-вторых, быть профессионалами в самом прямом смысле слова. Техника же исключает человека из творческого процесса: у нас театры предпочитают закупить готовое оборудование, чем придумывать что-то свое для каждого спектакля. И потом, компьютер, который нынче стал просто незаменимой вещью, он же не замена авторской мысли. Компьютер кто угодно может освоить и шлепать на нем какие-то стандартные вещи - даже я смог, хотя лет мне немало. Должно быть рукомесло - вот это хорошее слово, правильное. И Запад, на который мы так любим кивать, никогда не увлекался этим техноантуражем. Я недавно смотрел спектакль итальянского театра Пикколо де Милано - так там на сцене все вручную, все живое.

У вас в театре в цехах трудится молодежь с высшим профильным образованием, - подчеркнул Шихарев. - По московским меркам, это уходящая натура… А тут - профессионалы, молодые, творческие, им думать интересно. И мне интересно. Я же до сих пор над каждым спектаклем руками работаю - сам декорации делаю, участвую в процессе. Как без этого?

Кисть художнику действительно привычней, чем компьютерная клавиатура. После окончания Строгановского училища ему пришлось написать не один десяток задников - занавесов на заднем плане. Работал над костюмами к фильмам, которые стали нашей классикой, - «Дело было в Пенькове», «Тихий Дон», «Добровольцы». Разумеется, много довелось поездить по стране, по миру. Потом десять лет в Малом театре - и приглашение от Валентина Плучека в Театр сатиры.

Для северян имя Плучека не чужое - именно под его руководством делал первые шаги наш флотский театр. И для режиссера Заполярье навсегда осталось словно малой родиной, с которой связано немало теплых и ярких воспоминаний. В музее Северного флота в Мурманске память о Плучеке хранится бережно, и сейчас, в преддверии столетия режиссера, именно в нашем музее Шихарев нашел немало информации, снимков, необходимых ему для работы над книгой о режиссере.

- Театральные его заслуги значительны, - говорит Валентин Николаевич. - Но и того, что человеком он был сложным, неоднозначным, не отменить. Он не был снисходительным к людям - ему нужны были талантливые, яркие личности рядом, готовые, как и он, все силы отдавать сцене. Плучек до слез переживал, когда актеры уходили за деньгами в кино, на эстраду, считал, что это идет во вред таланту. Андрею Миронову сказал: «Я вижу тебя Гамлетом, а слышу - крылышками бяк-бяк-бяк…» Его уровню надо было соответствовать, разделять его творческие взгляды, иначе контакт терялся. Как он говорил: «Не люблю, когда ко мне десять лет ходят с одними и теми же байками». Нам с ним было о чем поговорить, я многому у него научился. Кому-то было сложнее. Но тот поток сплетен и слухов, который на него сейчас льют все кому не лень - начиная с книжки Татьяны Егоровой и до последнего «произведения», которое выдала дочь Папанова… Это тоже перебор.

Сейчас Шихарев занят разработкой проекта памятной доски Плучеку. Ее установят на доме, где он жил, а в квартире устроят нечто вроде музея московской режиссуры. С этой доской вышла любопытная история - еще одна примета времени, в котором мы живем. Дело в том, что художник задумал подчеркнуть в оформлении доски связь Плучека с Севером, в первую очередь с Северным флотом - ведь для его героя это было действительно важно. Так на зеленоватом камне появилась гайка - стилизованная стальная гайка, типа тех, которыми на флоте привинчивают детали кораблей.

Казалось бы, удачно схваченная «говорящая» мелочь. Однако у приемной комиссии, в которую входили чиновники из разных ведомств, гайка вызвала протест. Потребовали убрать. Аргументы? Вы вышли за формат. Вопросы, кто установил этот формат и как бы ознакомиться с его границами, остались без ответа. Вы же все понимаете, мол… И правда, чего не понять: у тех чиновников свои художники, а тут - вопиющий случай - театр, заказчик, привел собственного исполнителя. Вопрос денег приоритетен, однако при этом неизящно прикрыт туманными рассуждениями о формате.

- Вы же активно работали в советские времена, вот тогда, принято считать, комиссии свирепствовали, - спрашиваю. - Фильмы ставили на полку, рукописи клали в долгий ящик. Тогда, наверное, сложней было в плане свободы творчества?

- Тогда в комиссиях сидели те, кого я считал товарищами по цеху - актеры, режиссеры. Даже чиновники были готовы к профессиональному разговору. Выслушать рекомендации, к примеру, от Бориса Бабочкина - да для меня это почетно было. И тогда рамки были обусловлены серьезными вещами - форматом, если можно так выразиться, государства, страны. Разговор в большинстве случаев выходил к истине, а не к дележке денег, за которой сейчас вообще ничего не стоит. Пу-сто-та… Поймите, я далек от идеализации тех лет. Я вообще убежден, что нет в каком бы то ни было прошлом идеальной России - времена всегда были непростыми. Да и идеальных стран нет - тех, где все проблемы решены и все счастливы. Я поездил по миру, и говорю это на основании собственного опыта и впечатлений. Все к счастью и благополучию стремятся, более или менее успешно. А вот когда и стремиться перестают…

Для Валентина Шихарева в любые времена главным было иметь возможность творчески заниматься своим делом, своей работой. Сейчас такую возможность он нашел в Мурманске - с главрежем флотского театра Юзефом Фекетой контакт установился сразу. В кабинете режиссера все шкафы уставлены макетами спектаклей, которые продолжают идти на сцене. Теперь коллекция пополнилась еще одним, с недавней премьеры.

- Я уже думаю о следующей работе, - делится планами Шихарев. - Это будет постановка, посвященная 65-летию Победы. Задача серьезная, боюсь, времени не хватит.

- Бог с вами, - говорю, - еще почти полгода!

- Ох, это очень-очень мало… Время ведь понятие относительное (что тут же подтвердила кукушка, невпопад «прочирикав» нам часы и минуты, не имеющие отношения к реальности. - Ю. М.). А я, знаете, уже начинаю волноваться. Я всегда волнуюсь перед каждым новым спектаклем. И ругаю себя - ну сколько можно, в мои-то годы - и ничего поделать не могу. Хочется же сделать интересно, как-то по-новому. Иначе зачем вообще браться?..

Фото: Ещенко С. П.
Макет декорации к одному из спектаклей.
Фото: Ещенко С. П.
Валентин Шихарев.
Юлия МАКШЕЕВА