Если бы беспородная мурманская дворняга Инга 40 лет назад узнала, что внесет посильный вклад в экспозицию нашего краеведческого музея, она бы сильно удивилась! Да мне и самому посчастливилось услышать эту случайную подробность только вчера, на открывшейся выставке мелкой пластики из коллекции фарфора старейшего хранилища исторических ценностей Кольского полуострова.

Семейные ценности

Мелкую фарфоровую пластику, то есть миниатюрные скульптурки людей и животных, начали изготавливать на Руси в середине позапозапрошлого века. В 1744 году дочь Петра Великого императрица Елизавета основала в Петербурге императорский фарфоровый завод, где русский ученый Дмитрий Виноградов и разгадал секрет изготовления фарфора, известный тогда в мире только мастерам Китая, Франции и Саксонии.

Конечно, за все годы существования мануфактуры, переименованной в годы советской власти в Ленинградский фарфоровый завод имени Ломоносова, а в 2005 году вернувшего историческое название Императорского, мелкая пластика была побочным производством, не имевшим такого категоричного прикладного назначения, как разнообразная посуда.

Опустим хронологические детали истории славного завода, которые всякий желающий может узнать в Интернете, и вернемся к нашим местным фарфоровым баранам. К 70-м годам ХХ века в Художественном фонде РСФСР, видимо, накопилось столько образцов ленинградского фарфора, что часть из них стали распределять по провинциальным музеям. Так в Мурманск попала именитая посуда и отдельные фигурки сказочных персонажей.

- Сейчас в фондах нашего краеведческого музея более трехсот фарфоровых изделий, самое редкое из которых датировано 1927 годом. Но зато это кружка работы знаменитого еще до революции художника-графика Сергея Чехонина! - говорит мне научный сотрудник отдела фондов, хранитель коллекций предметов быта Вея Антроповская.

Между прочим, уникальную чехонинскую кружку «10 лет Октября» в аскетичном стиле советского «агитационного фарфора», вошедшего сейчас в большую моду по всему миру, подарила в 1973 году мурманскому музею семья Вальценбург из Ленинграда. Это уточнение важно хотя бы потому, что с тех пор фарфоровая коллекция нашего краеведческого пополнялась только за счет даров из частных собраний.

Все как у людей

Такова судьба и подавляющего числа предметов на выставке настольной фарфоровой скульптуры. Возле двух стендов, на одном из которых фигурки людей, а на другом - животных, невольно останавливается всякий посетитель. Скульптурки из детства. Частицы недавнего быта, ставшие музейными экспонатами.

- Я ведь и сама помню, как мама украшала квартиру подобными фигурками. У нас дома была даже фарфоровая девушка с веслом. В нынешнем понимании это символ целой околохудожественной эпохи! - улыбается Вея Анатольевна, снимая белые резиновые перчатки, в которых только что доставала мне укрытые в хранилище при строго поддерживаемой температуре и влажности фарфоровые вещицы.

Размышляя по прошествии лет о той мурманской бытовой эпохе, прихожу к выводу, что причиной тогдашнего всенародного бума на мелкую фарфоровую пластику стало, скорее всего, массовое жилищное строительство в столице Заполярья. Эта причина легла в основу сумасшедшей гонки и за чешским хрусталем, и за гэдээровскими коврами, и даже, быть может, за подписными изданиями полных собраний сочинений в благородных переплетах. Въехав наконец-то в долгожданную отдельную квартиру, мурманская хозяйка трогательно хотела принарядить свое жилище. Да и вневременной принцип «как у людей» никто никогда не отменял.

То-то засматриваются посетители с неподдельной ностальгией на сказочных Аленушек и братцев Иванушек, неосознанно превращая в сказку и свой некогда скромный быт.

Взгляд невольно останавливается на подборке фарфоровых собачек разных пород. Ведь как живые, черти!

- А знаете ли вы имена дарителей? Вот бы поспрашивать кого-нибудь из них! - без особой надежды обращаюсь к хранительнице коллекции.

«Мягше и ширше!»

- Вся витрина с животными - это исключительно подарки мурманчан музею. А с дарительницей собачек я хоть сейчас вас познакомлю! - отвечает Антроповская.

Без малого сорок лет работает в отделе природы краеведческого Татьяна Новикова. Два года назад она передала в фонды музея свою коллекцию фарфоровых друзей человека, которую не то чтобы собирала, а просто покупала по случаю в разных городах страны. Но так само собой получилось, что все собачки в разные годы были выпущены именно на Ломоносовском заводе, что легко определить по каталогам знаменитого предприятия.

- Вот этого эрдельтерьера я купила в отпуске в Ленинграде, а эту таксу - в начале 1970-х в мурманском магазине «Сувениры» на углу Ленина и Егорова, - припоминает Татьяна Евгеньевна.

- И сколько тогда эта красота стоила?

- О, очень недешево для музейного работника с окладом в 90 рублей. От десяти целковых и выше. Но тогда у меня дома жила любимая дворняжка Инга, смешная помесь лайки и спаниеля. Именно она и подтолкнула меня собирать своих фарфоровых собратьев…

Сколько их, таких статуэток, стояло в сервантах, на книжных полках, на пианино, на тумбочках мурманчан! На наших глазах за какие-нибудь полвека они стали почти музейной редкостью, частью истории нашего быта. И, по-моему, в таких экспозициях есть свой глубокий и до конца не высказанный смысл.

Когда из запасников нашего краеведческого достаются подобные сентиментальные безделушки, то вслед за героем кинокомедии Гайдая из далеких 60-х хочется «к людям относиться мягше, а на вопросы смотреть ширше».

Фото: Павел Вишневский
Художник А. А. Киселев, «Аленушка», 1950-е годы.
Фото: Павел Вишневский
«Такса» из мурманских «Сувениров», 1970-е годы.
Павел ВИШНЕВСКИЙ