«Виталий был сильным, могучего темперамента и, мне казалось, крепкого здоровья человеком, огромного таланта писателем, вокруг него все кипело - и это, как ни странно, не способствовало близости от разности наших темпераментов и все той же уверенности: там, где он, все будет хорошо.

И, казалось, не будет износа этому человеку.

Я рад, что Виталия помнят и что оставил он после себя подвижников. Все это, казалось бы, слова, но ведь крутится!.. А во множестве других мест не крутится, загасило. Он-то ушел, но энергия его, слово его, авторитет, характер, воля продолжают действовать. Вот это и есть жизнь после жизни...»

Эти строчки - из нового сборника, только что увидевшего свет в Мурманском книжном издательстве. Это книга воспоминаний об одном человеке - замечательном русском писателе, моряке и подвижнике, почетном гражданине Мурманска Виталии Маслове - «Живой костер Виталия Маслова», так она называется. А слова, что я процитировал, принадлежат Валентину Распутину.

Книга, как мне представляется, получилась очень достойная, во многом уникальная. Достаточно сказать, что у нас, на Кольском Севере, это первое такое издание объемного корпуса воспоминаний об одном человеке. Что до содержания, то одни имена авторов, тексты которых стали частью «Живого костра», завораживают. По сути, первый ряд русской прозы и критики 70-80-х годов, помимо Распутина это и Владимир Личутин, и Владимир Крупин, Дмитрий Балашов и Виктор Конецкий, Борис Романов и Станислав Панкратов, Виктор Петелин и Владимир Бондаренко, Нина Подзорова и Юрий Дюжев.

Часть текстов - достаточно известны, некоторые даже стали хрестоматийными, вроде личутинской «Души неизъяснимой», в которой Маслову посвящена целая глава, или, скажем, неоднократно публиковавшееся последнее большое интервью писателя, которое он дал мурманскому писателю и радиожурналисту Дмитрию Ермолаеву.

Да, к счастью, в сборник вошли не только мемуары, но и рецензии, и разного рода исследования творчества певца поморской Атлантиды - совершенно особенного русского мира, который сейчас, по сути дела, перестал существовать, ушел под воду, как стертая с карт родная масловская Семжа - деревня лоцманов и первооткрывателей.

Есть среди этих произведений и те, что долгое время были недоступны широкому читателю, предназначались для узкого круга профессионалов - вроде внутренней рецензии на книгу рассказов Маслова, которую написал для Госкомиздата Александр Овчаренко - знаменитый литературовед, крупнейший в Советском Союзе специалист по творчеству Горького.

Объемно, мощно представлены в книге мурманчане - весь ближний масловский круг: писатели, моряки, учителя, ученые, журналисты, библиотекари, священники - Виктор Тимофеев и Николай Колычев, Надежда Благова и Людмила Пантелеева, Наталья Журавкова и Ирина Князева, Леонид Селиверстов и Валентина Кузнецова. Особняком здесь стоят воспоминания вдовы писателя Валентины Масловой - автора идеи и главного составителя «Живого костра...». Оно и понятно, Валентина Устиновна многие годы была рядом с Виталием Семеновичем, знает о его жизни больше всех из нас, знает ее изнутри.

И что еще очень порадовало при знакомстве с новой книгой - редкие фото! Даже для меня - человека, близко общавшегося с Виталием Семеновичем последние десять лет его жизни, участвовавшего в описи его архива, - малознакомые, а то и вовсе неизвестные.

Особенно это касается фото первой, дописательской части жизни Маслова - детства, учебы в питерской мореходке, работы на Дальнем Востоке. Тут читателя (даже подготовленного!) ждут немалые открытия. Ну, ладно, снимочек, на котором совсем уж юные молодожены Масловы на рыбалке. Вы на другое фото поглядите - совсем уж нежданное, за которым - отдельная история, неизвестный штришок из жизни писателя.

На нем Виталий Маслов и Юрий Николаев с женой и родителями, 1956 год, очевидно, Холмск. Юрий Николаев - поэт, сахалинский журналист, очень известный в тех краях. Занятно, но через четыре года у Юрия родится сын, всем нам сейчас известный композитор и певец Игорь Николаев. С его отцом Маслов дружил, переписывались потом много лет, стихами обменивались... Поразительно, как все же мир тесен. Мир тесен, а слой тонок.

И еще одна цитата из новой книги. Очень показательная. От прозаика-нижегородца Валерия Шамшурина:

«Много сердец он сплотил вокруг своего сердца. Однако бывало и так, что он оставался один, потому что никто с ним не мог и не помышлял сравниться в его одержимости и преданности объединению славянства.

- Я пойду до конца, - сказал он мне.

Он был рыцарем без страха и упрека, и я преклоняюсь перед ним. По сей день он остается лучшим среди нас...»

«В наше время, когда все вообще славяне, а православные в особицу, объявлены персоной non grata … идея славянского единства, по крайности как форма самоспасения, должна бы воскреснуть, - не зря же нас так усиленно ссорят и натравливают друг на друга! Но одно дело - вздыхать по этому поводу, другое - что-то делать, совершать поступки. Виталий Маслов из тех, кто совершает конкретные действия, воплощая идею в жизнь...»

Дмитрий Балашов, отрывок из повести «Любовь».

«Допускаю, что В. Пулькин и В. Маслов, сохраняя речения малой родины, употребляют их чрезмерно. Но настоятельно повторяю: их заботу о языке надо приветствовать. Именно они, поморы (как и Шергин, и Абрамов, и Личутин), чувствуют историческую ответственность за сохранение русского языка... Наш Север сохранил русское народное творчество, былины народа, его песни, его обряды, поэтому паки и паки, как говорили раньше, возрадуемся подвижническому труду писателей, сохраняющих язык...»

Владимир Крупин, «Литературная газета». 5 сентября 1985 г.

Дмитрий КОРЖОВ