Из воспоминаний В. В. Киселева - режиссера Мурманского областного драматического театра с 1963 по 1981 годы.

Продолжение. Начало в № 185, 190.

Суд инквизиции

Мне всегда было интересно знакомство с новыми, неопробованными пьесами. Уже в моем первом сезоне в Мурманске из пяти пьес я выбрал две: «Участковый из Чудинова», «Лебединая песня» авторов малоизвестных - Ю. Петухова, Л. Митрофанова. Потом ставил пьесы В. Шаврина, Р. Назарова, Ш. Хусаинова, В. Ольшанского, Я. Волчек, А. Сергеева и др. Но вот только с двумя авторами был хорошо знаком, длительное время общался.

Первый, Олег Сосин, москвич. Меня заинтересовала его пьеса «Пробуждать спящих». Нигде она не ставилась, видимо, я оказался единственным ее постановщиком.

Заинтересовался необычностью материала: суд инквизиции над Джордано Бруно. Суд над личностью, пошедшей на костер за свои убеждения. Написана пьеса хорошим, лаконичным, современным языком. Автор явно не настаивал на исторической достоверности описываемых трагических событий. Это скорее диспут на заданную тему.

Так мы с художником Николаем Гарпиничем и придумали оформление: небольшой условный станок и над ним слегка накрененный монументальный (под металл) крест. Совершенно без быта, даже мебели. По жанру пьеса скорее интеллектуальная трагедия. Ее отлично играл молодой Л. Ниценко, по своей природе интеллигент. Замечательно играл Инквизитора з. а. Тувинской ССР Сергей Медведский, тот самый, который перешел к нам из вологодского театра.

Автор приехал на премьеру, спектакль ему понравился. По окончании его состоялась зрительская конференция, Сосин ответил на ряд вопросов.

Позже выяснилось, что на спектакле, конференции присутствовал, естественно негласно, человек из КГБ. Их интересовал Сосин, находящийся, оказывается, под наблюдением уважаемой организации из-за своих диссидентских настроений и связей. Он мне сам говорил: «На мне пиджак - подарок Виктора Некрасова. Перед выездом в эмиграцию во Францию снял его и надел на меня!» Конечно, спектакль был не на всякого зрителя, а на думающего. Но выяснилось, что в Мурманске таких немало.

Рецензент Зарема Боровая в «Полярной правде» точно отмечает: «Бруно предстает перед нами как борец не только против догм средневековой церкви, но и против каких бы то ни было догм, мешающих развитию науки, тормозящих жизнь. Великолепная работа Ниценко во многом помогла коллективу театра создать спектакль яркий, глубокий, эмоциональный… Спектакль «Пробуждать спящих» отличается удивительной цельностью, глубокой, яркой идейной направленностью. И еще - большой театральной культурой...».

О «идейной направленности» спектакля понял и секретарь по идеологии обкома А. Н. Рябков (недавно вступивший на эту должность). Когда через три года мы собрались на гастроли в Эстонию, он пригласил нас с директором Валерием Мининым обсудить выездной репертуар (впервые!) и предложил исключить из него «Пробуждать спящих». У меня, мол, бывшего учителя истории, есть претензии к фактической стороне событий пьесы. Но истинный смысл его претензий, конечно, был иной.

Всезнающий Н. Н.

В конце беседы он признался, что в Прибалтике «неправильно» поймут идейный пафос спектакля - слишком остро. Я попытался разъяснить, что именно в Прибалтике спектакли по «остроте» не в пример нашим. Договорились о компромиссе: сыграть «Пробуждать спящих» не больше двух раз.

Через год мы повезли спектакль и в Ригу, где он успешно прошел, а на тех гастролях в Таллине автор статьи Э. Арулаане «Цена истины» в газете «Советская Эстония» писала о «Пробуждать спящих» так: «О. Сосин мало заботится о композиционном рисунке, стройности сюжета, что, безусловно, снижает достоинство его пьесы. Но в нашем случае на помощь драматургу пришел талантливый режиссер и актеры, творческий коллектив, который сумел восполнить просчеты пьесы и создать интересный, выстроенный по всем законам сцены спектакль… Джордано Бруно думал о будущем, о человечестве, а вокруг было удушливое настоящее и беспомощные люди… И все-таки трагедия Бруно - в решении театра - оптимистическая трагедия. Автор предложил к пьесе эпиграф - слова современника Бруно, французского реформатора XVI века Себастьяна Кастеллиона: «Убить человека - это не значит опровергнуть его идеи, это значит только убить человека». И творческий коллектив своим спектаклем сумел раскрыть глубинный смысл этих слов».

Сосин приехал в Таллин показать жене спектакль и по другому еще поводу. Дело в том, что за пару месяцев до этого я оказался в Москве по каким-то театральным делам. Я позвонил Сосину с предложением встретиться. Он сообщил, что уже договорился с Вахтангом Давыдовичем Тумановым (актер МХАТа и театра Ленсовета, с 1960-го по 1976-й - Мурманского областного драматического. - Прим. ред.) о сегодняшней встрече в гостинице «Россия» и, встречно, пригласил приехать туда же. Туманов уже в то время не работал у нас, появился в столице из Средней Азии за творческие успехи в другом театре.

Сосин пришел с тремя книгами зарубежного издательства. Посетовал, что находится в затруднительном финансовом положении, и предложил нам купить их. По цене, по которой покупал сам.

Мы согласились, хотя понимали, что приобретаем запрещенную литературу. Но кто узнает - посторонних нет! Я взял «Доктора Живаго» Пастернака, фотоальбом Дали, Туманов какой-то роман издательства «Посев». Денег лишних у меня не было, и я пообещал выслать из Мурманска. Хорошо пообщались, дружески расстались.

Вернулся я домой, и в тот же вечер «куратор» от КГБ (был у нас такой Николай Николаевич), негласно часто нас посещавший, передал, что меня приглашает его начальство. Я сразу подумал, что, видимо, будет разговор о предстоящих наших гастролях с одним спектаклем в Норвегию, о чем велись переговоры.

Прямо из театра двинулись мы в солидное здание, расположенное не так далеко от нас. Но по дороге «куратор» предупредил, что разговор будет о литературе, которую я привез из Москвы. И посоветовал мне говорить, мол, купил не с целью распространения, а из творческого, профессионального интереса.

Заводит меня Н. Н. в кабинет своего начальника. Крупный, представительный мужчина в штатском. Приветливо поздоровался, пригласил нас подсесть поближе. Задал несколько вопросов о том о сем, и вдруг говорит: «Ну, вы, Василий Васильевич, как умный человек понимаете, что я пригласил вас по другому вопросу. Скажите, пожалуйста, вы пять дней назад в Москве покупали у Сосина запрещенную литературу и что именно?». Честно говоря, с самого начала разговора (в заведении по тем временам серьезном) я не чувствовал ни страха, ни даже волнения. То ли не успел осознать, куда попал, то ли успокаивающе подействовала подсказка Н. Н.

Говоря о самом Н. Н., следует сказать, что он, не привлекая к себе внимания, бывал на наших премьерных вечеринках, беседовал с директором (со мной ни разу), то есть был в курсе «всего и вся» в театре. Но ни о каких «доносах» на кого-либо я не слышал.

Каков гусь!

По совету Н. Н. отвечаю, как он подсказал, и, чувствуя к себе благорасположение, прошу: «Сальвадора Дали еще в самолете просмотрел, а Пастернака хотелось бы почитать». Начальник глянул на Н. Н., мол, каков гусь! Но тем не менее качнул головой: «Хорошо, но только на одну ночь».

За ночь я попытался прочитать «Доктора Живаго», напечатанного почти на папиросной бумаге, но чтение было скучное, занудное, и я не стал себя мучить бессонницей. Сильно удивился: за что автору Нобелевская премия? Ясно - политика. Позже пытался еще раз прочитать и вновь не осилил - по той же причине.

Утром вернул в театре Н. Н. обе книги, сожалея только о Дали… Как КГБ узнало о нашей встрече, книгах? И как теперь с Сосиным, с оплатой? Эти переговоры и должны были состояться в Таллине. Сосин и начал с главного - кто выдал? Я рассказал о том, что произошло со мной. Оказывается, и он побывал в московском КГБ, где ему были заданы те же вопросы.

Ему удалось отвертеться признанием «безработного», вынужденного продать собственные книги в единственном экземпляре - не для распространения. Но как узнали о продаже?

Два варианта: в номере «жучки» или кто-то из нас троих выдал. При мне Сосин размышлял: «Сам себя выдать, естественно, не мог. Верю и тебе. К тому же тебя ведь вызвали в КГБ после «сигнала». Получается: или «жучки», или Туманов. Как проверить Туманова? Не поедешь же в Среднюю Азию, где он сейчас работает!

Так и повис этот вопрос, не разрешенный до сих пор. Так как я тоже лишился двух книг, то договорились об оплате только половинной суммы договора. Что я и выполнил здесь же.

(Окончание следует.)

Василий КИСЕЛЕВ