- Для меня профессия дирижера - та, которой не научаешься, а учишься всю жизнь. И безусловная ее составляющая - актерское ремесло. Уже по походке дирижера, по тому, как он выходит на сцену, как здоровается, можно понять, будет ли на репетиции тишина или музыканты станут шутить и шептаться, - размышляет Владимир Беглецов, главный дирижер камерного хора Смольного собора. - Если ты дирижер, с тобой всегда должно быть интересно. Как солнце - это не просто отдельный луч света, направленный на кого-то. Звезда светит для всех!

Спасибо армии за это

Недаром музыканты из мурманского филармонического оркестра, с которым выступал хор Беглецова, так восторженно отзывались об этом опыте. Говорили: харизма и обаяние - в каждом жесте. Мурманчанам под руководством петербургского гостя пришлось взять планку почти непосильную: за три дня выучить… оперу! В воскресенье слушателям представили концертное исполнение рахманиновского «Алеко». На сцене - хор Смольного и мурманский оркестр. За дирижерским пультом - Владимир Беглецов.

О работе с нашими артистами он отзывается по-доброму. Говорит, конечно, трудно было требовать многого от коллектива, репетирующего фактически без дирижера. И то, что за три дня получилось собрать все силы и дать результат, - огромный успех. Думаю, значительная доля этого успеха в том, что артисты «влюбились» в дирижера!

Репертуар хора Смольного собора необычайно разнообразен. В Мурманск привезли народные песни, причем не только русские, Высоцкого и даже Майкла Джексона. Эксперименты и кураж не мешают хору петь вдохновенные литургии. Раз в месяц их можно услышать в Исаакиевском соборе, чаще в родном Смольном, а еще - по всей стране и за рубежом.

К слову, Беглецов в Мурманске не впервые - уже бывал, в 1987 году. Повод - самый простой: молодого музыканта призвали в армию. Служил в ансамбле песни и пляски Ленинградского военного округа, приехал с гастролями, запомнил лишь ДК, гостиницу и ресторан. Но запомнилась армия потому, что благодаря ей Беглецов стал не пианистом, как планировал, а дирижером. Учился-то он сразу на двух факультетах, а после двухлетнего перерыва понял: пианизм не восстановить быстро. В итоге всецело ушел в дирижирование. Так что драйву и стилю, которые Беглецов придал академическому хору, меломаны обязаны Советской армии.

«Бездарь! Убирайся вон!»

Один из самых успешных певческих коллективов России, хор Смольного при своем интенсивнейшем графике находит возможность для постоянных гуманитарных акций. Каждый год на Пасхальной неделе, например, выступают в «домах печали» - клиниках для душевнобольных. Ведь музыка - лечит.

- Конечно, это тяжело, - признается Владимир Евгеньевич. - Помню выступление в позапрошлом году в психиатрической больнице: их взгляды… И огромные санитары по периметру… Но реакция этих людей была потрясающая! Тяжелее было в Подмосковье, когда нас привезли в интернат для детей с церебральным параличом. Половина ребят в зале были на колясках… Это действительно невыносимо видеть.

Сам Владимир Евгеньевич с детьми работает давно. Много лет руководил хором мальчиков училища имени М. И. Глинки, сейчас директорствует в этом училище. Спрашиваю, не кажется ли ему наша, почти казарменная, система воспитания будущих звезд излишне жестокой.

- Да я и сам ее прошел - и интернат, и общежитие, - отмахивается собеседник. - Знаете, моим педагогом по фортепиано была Елизавета Ильинична Луцат, выпускница Московской консерватории, училась у Гольденвейзера… Она могла дать подзатыльник. Могла орать на весь класс: «Пальцы! Аппликатура! Бездарь! Убирайся вон!». Могла дать по рукам. Но ее все обожали.

Хор потеснили с клироса

Смольный, Исаакиевский, Сампсониевский соборы в Петербурге, а также Спас на Крови - четыре храма, которые «через черточку» справедливо именовать концертными залами. За последние лет двадцать в городе на Неве сложилась особая культура музыкальных событий в церковном пространстве. По приглашению хоров - хозяев площадок - звучат голоса лучших вокалистов России: баритона Алексея Маркова, сопрано Марии Баянкиной, Ирины Богачевой, Ольги Кондиной, Геннадия Беззубенкова, Ольги Бородиной.

Однако мнение о том, что хотя бы под этими знаменитыми сводами артистам и церкви удалось достичь мирного сосуществования, ошибочно. Как воевали в 90-х за здания бывших музеев и концертных залов, так воюют и поныне. По документам через два года музыканты обязаны «освободить помещение» и передать Смольный собор РПЦ.

- По закону мы как государственный коллектив должны получить если не аналогичное, то хотя бы подходящее помещение, где сможем вести концертно-выставочную деятельность, - говорит мой собеседник. - Но пока такого нет. Так что перспективы туманные. Действия представителей церкви были, признаться, достаточно агрессивными, скажем так, церковь проявляла жесткий интерес, с нажимом. Понимаете, Смольный исторически был непосещаем, это был собор для воспитанниц Смольного института - и только. И сейчас на концерты к нам ходят, а на службах бывает три-пять человек от силы.

Получается, публики в Смольном больше, чем верующих. Однако ей через два года придется потесниться.

- Проблема еще и в том, что при капремонте собор переоборудовали, его сделали фактически концертным залом, где орган, клавесин, новый «Стейнвей», мягкие стулья, колосники, свет, звук. Все приспособлено для проведения концертов, - поясняет Беглецов. - К сожалению, ничего из церковного дореволюционного убранства не сохранилось, там были голые стены. Алтарь исчез, иконы тоже. Хрустальная балюстрада вывезена, и ее фрагменты украшают станцию метро «Автово». Это ведь не Исаакий с его мозаиками, не Сампсониевский собор с деревянным барочным алтарем, не Спас на Крови с коллекцией мраморов…

Ничего не имею против возвращения отнятой у церкви собственности, как говорится, взял чужое - верни. Но 25 лет назад создание хора, который исполняет духовную музыку, как раз стало попыткой вдохнуть жизнь в собор, вернуть под его своды лучшее из церковной культуры. А теперь, выходит, пора с вещами на выход?

Татьяна БРИЦКАЯ.