Не так давно Федеральную службу по финансовому оздоровлению и несостоятельности (банкротству) предприятий ликвидировали. Но не потому, что в стране удалось изжить само понятие "банкротство". В рыночной экономике это в принципе невозможно. Ведь оно является одним из непременных (хотя, конечно, и горьких) лекарств, помогающих оздоровить экономику, очистить от неэффективных производств.
А ликвидировали ФСФО, потому что "наверху" посчитали целесообразным передать большую часть ее функций Министерству по налогам и сборам. И в нашем региональном управлении МНС не так давно появился новый отдел - по обеспечению процедуры банкротства. О том, что входит в задачи отдела, мы беседуем с его руководителем Людмилой Неборак. Она, кстати, пришла сюда из ФСФО, где работала десять лет, в том числе три с половиной года возглавляла территориальный орган. Так что занимается прежними и хорошо знакомыми вопросами.
- Уполномоченный орган в лице МНС теперь представляет интересы государства в ходе процедуры банкротства. И сотрудники нашего отдела станут участвовать в судебных заседаниях, связанных с процедурой банкротства, и собраниях кредиторов несостоятельных должников, контролировать работу арбитражного управляющего.
- Похоже, что государство решило тщательнее следить за процедурами банкротства...
- До вступления в силу закона "О несостоятельности (банкротстве)" № 127 ФЗ оно было неголосующим кредитором, а теперь может существенно влиять на ход процедуры банкротства. Прежде недоимки в бюджет погашались сразу после выплат задолженности перед физическими лицами - по зарплате, выходному пособию и прочим. Сейчас же все юридические лица поставлены в одну очередь. И это заставляет внимательнее контролировать работу арбитражного управляющего.
- И главный рычаг влияния на процедуру банкротства теперь вручили налоговым органам?
- Не совсем так. Если сумма задолженности предприятия по налогам велика, то мы действительно можем задавать тон проведению всей процедуры. Ведь на собрании кредиторы голосуют суммой долга: чем больше тебе задолжали, тем значительнее твое влияние на решения. Однако сумма может оказаться и совсем небольшой...
В любом случае государство жестко определило порядок участия уполномоченного органа в этом собрании. Мы должны предварительно проанализировать работу конкурсного управляющего, вопросы повестки дня собрания. Решение, как мы будем голосовать по каждому из вопросов, оформляется приказом соответствующего органа.
Ведь теперь все предприятия разделены налоговой по степени их значимости. Судьба тех, кто относится к первой группе, решается в Москве, на уровне министерства. В нее попали предприятия стратегического значения, ФГУПы, а также имеющие либо активы свыше миллиарда рублей, либо долги в бюджет и внебюджетные фонды свыше 500 миллионов. Вторая группа - это предприятия градообразующие или находящиеся в областной и муниципальной собственности, а также имеющие активы свыше 100 миллионов рублей или долги по налогам и налоговым платежам от 50 до 500 миллионов. Решения в отношении их принимают региональные налоговые управления. В третью группу вошли все остальные. За них отвечают инспекции на местах.
- Для вас, службы, представляющей налоговые органы, что важнее - получить недоимку или дать возможность предприятию восстановить свою платежеспособность?
- Тут все взаимосвязано. Ведь, восстановив платежеспособность, предприятие погашает недоимку. А если оно начинает нормально работать, то еще и налоги платит. Значит, и поступления в бюджет увеличиваются.
К тому же банкротство предприятия совсем не означает его ликвидацию. Это, скорее, возможность оздоровить его экономику сменой собственника на более эффективного, оптимизировать основные фонды, избавиться от ненужного имущества и восстановить платежеспособность. Закон "О несостоятельности (банкротстве)" предусматривает четыре процедуры, способные помочь вывести предприятие из кризисной ситуации: наблюдение, внешнее управление, финансовое оздоровление и мировое соглашение.
Это ведь только у нас банкротство воспринимают как гибель предприятия. Но я была на стажировке в Лондоне и увидела, что в Великобритании, как, впрочем, и во всем цивилизованном мире, его не страшатся. Там основная процедура банкротства - внешнее управление, в процессе которого арбитражный управляющий помогает компании преодолеть кризис. У нас же зачастую предприятия приходят в процедуру, когда активы уже выведены и долгов накоплено столько, что погасить их невозможно.
- А есть примеры, когда после проведения оздоровительных процедур банкрот выходил на стабильную, прибыльную работу?
- Целый ряд предприятий смогли погасить свои долги еще в процедуре наблюдения, когда арбитражный управляющий анализировал финансовое состояние и пути вывода из кризиса. К примеру, рыболовецкие колхозы "Север" и "Энергия", Мурманское грузовое автотранспортное предприятие, "Отдел строй плюс", производственное объединение "Верхнетуломское", Беломорская нефтебаза изыскали резервы и смогли выйти из процедуры банкротства уже на первом этапе.
Мировое соглашение должникам с кредиторами тоже порой удается подписать. Так, например, предприятие "Севатомэнергоремонт" смогло выполнить все условия такого соглашения.
К сожалению, практически все процедуры внешнего управления в нашей области перешли в конкурсное производство, то есть закончились ликвидацией предприятия. Но и здесь есть положительные примеры, когда в процессе конкурсного производства компании гасили всю задолженность. Это удалось сделать арбитражным управляющим предприятий "Киносервис", "Жилье", "Севредмет", "Кандалакштрансстрой".
А вот финансовое оздоровление было опробовано лишь на двух предприятиях в России. Ведь для его проведения требуется, чтобы по обязательствам банкрота было получено поручительство третьих лиц. Найти таких поручителей трудно. Поэтому в нашей области эта процедура пока не применялась.
- Если проанализировать количество банкротов по отраслям, то какие находятся в наиболее сложном положении?
- Это жилищно-коммунальное и сельское хозяйство. Практически ко всем аграрным предприятиям области сейчас применены различные процедуры банкротства. Порядка 20 несостоятельных должников есть в рыбной отрасли. А для ЖКХ очень характерно переводить активы в другие фирмы, чтобы кредиторы не могли взыскать долги.
- Но эта схема ухода от долгов достаточно отработана и используется не так редко. При этом Уголовным кодексом предусмотрено достаточно жесткое наказание за преднамеренное или фиктивное банкротство. Неужели законы у нас "не работают"?
- По Северо-Западу есть всего три случая, когда за преднамеренное или фиктивное банкротство предприятий их руководителей наказали лишением свободы от трех до пяти лет. У нас подобные уголовные дела возбуждены в отношении руководителей двух предприятий. Ведется следствие. Правда, заключений о наличии признаков преднамеренного или фиктивного банкротства ФСФО выдавало намного больше. Но правоохранительные органы считают, что они совсем не являются основанием для возбуждения уголовного дела, так как "обязательным элементом для состава преступления является наличие прямого умысла и нанесение ущерба" и "не всегда предоставляется возможным установить лицо, виновное в этих действиях"... А сейчас даже неясно, кто будет давать заключение о наличии признаков преднамеренного или фиктивного банкротства. Ведь эти функции ФСФО пока никому не переданы.
- То есть сейчас наступил своего рода правовой беспредел? Ведь за перевод имущества в другое предприятие никого не накажут, так как даже заключение о преднамеренном банкротстве никто дать не сможет...
- Это не так. МНС заняло твердую позицию: при малейших признаках увода активов сразу обращаться в правоохранительные органы. А заключение можно получить и от аудиторской фирмы.
В свое время налоговая служба пыталась доказать, что кандалакшский ликероводочный завод "Вирма" преднамеренно подвели к банкротству. Но нам тогда предоставили очень ограниченный пакет документов. Поэтому проверить все сделки, правомерность которых вызывала у нас сомнение, мы не смогли. Теперь же налоговая служба обязала арбитражного управляющего "Вирмой" получить у аудиторской фирмы заключение о наличии или отсутствии фактов преднамеренного банкротства.
- Выдача таких заключений - это единственная из функций ФСФО, которая оказалась "бесхозной"?
- Отнюдь. Пока не определено, кто будет заниматься государственным финансовым контролем, подготовкой заключений о неплатежеспособности предприятий, экспертной оценке независимого оценщика, о возможных последствиях взысканий на имущество должника и возможности банкротства при единовременной уплате предприятием задолженности по налогам. По привычке предприятия обращаются в наш отдел и за справкой, что они не находятся в процедуре банкротства, которая требуется для участия в тендере или конкурсе. Да и департамент недвижимости у компаний, имеющих в активах 25 процентов госсобственности, не регистрирует сделку купли-продажи, если нет заключения государственного контрольного органа. Но кто будет выдавать эти документы, пока также не определено.
- Сейчас много говорят о стабилизации экономики страны. В этом случае и количество предприятий-банкротов должно уменьшиться. Это на самом деле так?
- Количество банкротств предприятий за последнее время действительно уменьшилось. Но произошло это главным образом из-за того, что сама процедура проходит значительно трудней, в ней стало больше судебных разбирательств. Ведь обоснованность заявленных к должнику требований теперь рассматривается в судебном порядке.
К примеру, на 1 января в процедуре банкротства у нас было 234 предприятия. Сейчас - 189. И хотя у нас лежит более 100 уведомлений кандидатам на банкротство, но отправить их мы не можем.
Минэкономразвития до сих пор не разработало нормативно-правовые акты, необходимые для реализации постановления правительства "Об обеспечении интересов РФ как кредитора в делах о банкротстве в процедурах банкротства".