В конце прошлого года был принят закон, который внес несколько существенных поправок в закон о рыболовстве 2003 года. Улучшит ли он условия работы мурманских рыбаков? Как повлияет на состояние рыбной отрасли в нашем регионе? Об этом и многом другом - беседа с руководителем областного департамента рыбной промышленности Вадимом Соколовым.

- Вадим Виссарионович, на недавней пресс-конференции для мурманских журналистов председатель Госкомрыболовства Андрей Крайний сказал, что главное достижение комитета - это принятие в 2007 году поправок в закон о рыболовстве.

- Это действительно так. Но нас настораживает то, что в 333-м законе слишком много отсылочных статей. В развитие этого закона для нормального функционирования отечественной рыбной промышленности нужно принять больше двадцати постановлений только на уровне российского правительства. А сколько еще потребуется ведомственных нормативных актов! Это очень длительный процесс. Для участия в разработке этих документов мы уже направили в госкомитет трех человек - и не чиновников, а рыбопромышленников, то есть людей, которые знают проблемы изнутри.

- Удалось провести все те поправки, которые наши рыбаки хотели внести в этот закон?

- Не все. Основная поправка, на которой мы настаивали, касается прибрежного промысла. Но получилось так, что старые статьи по прибрежке убрали, и сегодня это понятие вообще исчезло из закона. Поэтому сейчас мы, а также коллеги из Архангельска и Калининграда готовим новые предложения. Поддерживает нас и Госкомрыболовство.

- По новому закону с 2009 года доли квот на вылов рыбы будут закрепляться за предприятиями на 10 лет. Как это будет осуществляться?

- Нужно постановление правительства, где четко оговорено, кто это делает, когда и как. По стране в нашей отрасли сегодня более 3 тысяч судовладельцев. Все представят свои документы, которые надо изучить и принять решение о выделении долей квот по каждому виду биоресурсов. Гигантская работа! Постановление должно быть принято в первой половине года, а его даже в проекте еще нет. Но пока оно не разработано, ни один судовладелец не знает, будет у него работа или нет, и потому даже рубля не вложит в развитие своего флота. Так что и с этой стороны - документ архиважный.

- Теперь у рыбаков есть стимул везти улов на родной берег. Рыбы на наших прилавках станет больше?

- Изменения в налоговом законодательстве в части ставки сбора за пользование биоресурсами - действительно, самый революционный и положительный момент. Если рыбак доставляет улов на российский берег, то ставка у него будет всего 10 процентов; отправляет прямиком за рубеж - заплатит полностью. Ориентир дается очевидный. Но! Эта статья вступает в силу с 1 января 2009 года, то есть только через год. Причина та же - нужно уточнить порядок: как считать, какие документы в налоговую предъявлять?.. Зато льготная ставка за квоты для предприятий, доходы которых от рыболовства превышают 70 процентов, начала работать уже с этого года. Они будут платить не 100 процентов ставки, как раньше, а только 15.

Правда, не обошлось без неграмотности и лоббизма. Например, на креветку установлена повышенная ставка. А ее и по старой никто не хочет ловить, потому что экономически не выгодно. Повысили и без того неоправданно высокую ставку на гребешок. Не учли, что его сбывают в виде готовой продукции, а ради одной ее тонны надо израсходовать десять тонн квоты. И сейчас гребешок, который всегда был весьма прибыльным, стал низкорентабельным. В то же время лоббисты добились того, что ставка на такой выгодный объект промысла как краб, была снижена - со 100 тысяч до 30 тысяч рублей за тонну.

- Много хлопот доставляют рыбакам контрольные точки, установленные для судов, входящих или выходящих из российской экономической зоны в Баренцевом море.

- До недавнего времени было так. Если из нее судно идет куда-то без захода в российский порт, оно должно проходить контрольную точку. С этим никто не спорит. Но чтобы пройти через эту точку, судну приходилось порой делать крюк в 200-300 миль. А во-вторых, точки-то обозначены, но вот кораблей береговой охраны там чаще всего не было. Капитан давал информацию пограничникам о том, что у него на борту, судно следовало дальше. А по приходу в порт на него тут же составляли акт о нарушении: вы, дескать, прошли не через саму точку, а в десяти милях от нее. А какая разница, если корабля береговой охраны в ней нет? До абсурда доходило. Если корабль следовал в Мурманск, зачем ему заходить куда-то в точку? Ведь его могли проверить у причала. А он должен был сделать кривую, сжечь при этом десяток тонн топлива, а это несколько тысяч долларов, чтобы просто пройти через точку контроля, в которой его точно никто не ждал. Сейчас вместо двух точек будет функционировать только одна - у самого входа в Кольский залив. Надеемся, контроль в ней будет налажен. Но другие-то проблемы остаются, их надо решать.

- Теперь рыбаки обязаны будут все, что добыли в нашей экономической зоне, доставлять в российские порты. Потом они вправе везти улов, куда пожелают, но ведь это дополнительные переходы, простои в портах...

- Это вынужденная норма. Добытая нашими судами в нашей 200-мильной зоне рыба уходила за границу. А сколько и по какой цене - трудно отследить. Конечно, государство не могло бесконечно терпеть эту ситуацию. К тому же здесь есть и еще один важный аспект. Рыба уходила за границу, там перерабатывалась и продавалась уже по более высокой цене. Причем зачастую нам же. Наши перерабатывающие предприятия простаивали, дополнительную прибавочную стоимость получали их зарубежные коллеги, а государство теряло налоги. Сколько можно это терпеть? Нововведение обеспечит по крайней мере четкий учет. И понятно, что когда всю рыбу начнут везти сюда, часть ее обязательно поступит на переработку. До сих пор никакие уговоры или иные методы на рыбаков не действовали - рыба уплывала на запад... Впрочем, и теперь им не будут указывать, кому продавать улов. Надо только задекларировать его в российском порту и заплатить таможенную пошлину. Если после этого хочешь сбыть за границей, - пожалуйста.

Судовладельцу такая схема даже выгодна. Когда он заплатит таможенную пошлину, а она чуть больше 5 процентов, государство ему вернет 18 процентов НДС на эксплуатационные расходы - топливо, орудия лова и все остальное. Другое дело, надо создавать такие условия, чтобы суда не простаивали. Поэтому соответствующая статья закона вступит в силу лишь с 2009 года - чтобы заинтересованные ведомства успели подготовиться.

- Промысловый флот в стране состарился. И рыбопромышленники выдвинули такую идею: государство строит современные крупнотоннажные пелагические суда и передает им на условиях лизинга. Как вы считаете, это реально в рыночных условиях?

- Почему же нет? Лизинг - это ведь не подарок, а вполне рыночный инструмент. Предлагается, чтобы суда получили конкретные компании, у которых есть квоты. Они будут добывать рыбу и постепенно за них расплатятся. Сегодня ведь океанское судно меньше чем за 45-50 миллионов евро не построить. Таких свободных денег нет ни у одной российской рыбопромысловой компании. И банк столько не даст без соответствующего залога - а многие ли смогут его предоставить? Поэтому в нынешней ситуации без вмешательства государства в этом деле действительно не обойтись.

Идея, считаю, здравая. Если же ее воплотить не удастся, можно ожидать, что в ближайшие годы вылов будет падать. Тогда Россия попадет в зависимость от импорта морепродуктов, как это случилось с сельхозпродовольствием. И рыба будет подвержена таким же ценовым скачкам, как тот, что произошел несколько месяцев назад с растительным маслом, молочными и другими продуктами.

Крупнотоннажные суда срочно необходимы и еще по одной важной причине. Без них невозможен промысел в зонах иностранных государств в открытой части Мирового океана. Если мы оттуда уйдем, там тут же появятся суда других стран. И потом попробуй вернись на занятое место! Подобным образом мы потеряли уже достаточно районов промысла.

- Будут ли пересматриваться правила рыболовства в Северном бассейне с тем, чтобы максимально приблизить их к решениям российско-норвежской комиссии по рыболовству?

- В Баренцевом море в нашей зоне существуют одни правила, в норвежской другие. А работаем на совместных запасах. И у них, надо признать, правила более прогрессивные, более приемлемые и для рыбаков, и для дела в целом. Это результат переговоров с норвежцами на уровне конкретных представителей, а не государства. Сегодня, к сожалению, бывает легче найти взаимопонимание с иностранцами... А вот некоторые вопросы, которые находятся в юрисдикции нашего государства, - как об стенку горох. В результате не вылавливаются креветка, сайда и еще восемь видов приловов. Вот установлено у нас, что прилов может составлять лишь десять процентов. А ведь рыбак не знает, что в трал попадет. Поднял, а там прилов не десять, а, допустим, двадцать процентов. Значит, половину его в трюм, а остальное - за борт. Глупо, противоестественно - рыба-то, побывав в трале, уже не выживет - зато "по уставу". Около трех, а то и четырех тысяч тонн рыбы в 2007 году в Баренцевом море выброшено за борт, чтоб она утонула и сгнила, но не пошла в магазины. А если привезти все, что в трале было, - придется в наказание заплатить двести процентов от стоимости рыбы. Вот и выбрасывают... Надо исправлять положение. Хотя это будет и непросто. Да, соответствующие функции Минсельхоза перешли Госкомрыболовству. Но прежние приказы действуют, и председатель комитета не может отменить распоряжения действующего министра.

- Вы сказали, что дела идут гораздо успешнее, когда вопросы решаются не на уровне правительства, а через полномочных представителей российской и норвежской делегаций. Какие проблемы удалось закрыть таким образом?

- Например, была проблема с приловом сайды. У нас на нее ресурсов нет, потому что ученые не могут обосновать ее запасы в Баренцевом море. Однако когда рыбаки добывают треску в норвежской зоне, в прилове постоянно появляется сайда. По норвежским правилам ее должно быть не более сорока девяти процентов. Если выявится пятьдесят или больше - судно арестовывается. Это было большой проблемой для наших рыбаков. Так вот, мы эту проблему закрыли. И конечно, не на правительственном уровне, а в процессе работы смешанной российско-норвежской комиссии. Сегодня Норвегия, помимо сорока девяти процентов в прилове, выделила пять тысяч тонн сайды для прямого промысла. То есть если в трале окажется пятьдесят один или семьдесят процентов, излишек учитывается в счет этих пяти тысяч. Судно может спокойно работать. В итоге, начиная с середины прошлого года, по этой причине не был арестован ни один корабль.

Можно привести и другие подобные примеры эффективных договоренностей - скажем, с фарерскими специалистами...

- В последние годы разрешение на промысел выдавал Россельхознадзор. С 18 января в связи с административной реформой это - обязанность территориальных органов Госкомрыболовства. Но ведь они еще не сформированы?

- Конечно, проще всего было все остановить, сославшись на эту причину. Тогда по сей день никакой промысел бы не велся. Но Крайний - ответственный руководитель, и мы тоже не сидим сложа руки. Общими усилиями эту проблему закрыли. Более того, ни один рыбак Мурмана даже не заметил, что из одного ведомства функции управления отраслью перешли в другое. А ведь в некоторых других прибрежных регионах России до сегодняшнего дня не выдано ни одного разрешения.

- Значит, при желании работать можно - даже несмотря на несовершенство нынешнего механизма управления отраслью?

- Конечно можно. Наша система громоздка и неповоротлива, но не так все безнадежно. Вот вышел новый закон, в котором прибрежка вообще не упоминается. Прибрежники заявили, что в ответ выйдут на митинг. Мы им объяснили: не паникуйте, без помощи не оставим. В итоге пути решения проблемы были найдены, и все, кто хотел, получили разрешение на работу в нашей 200-мильной зоне. А можно было выйти на митинг, накричаться вдоволь - и в итоге ничего не добиться. Такие задачи решаются кропотливым трудом, а не криком.

Но самая большая проблема, которая не дает нам двигаться вперед, - это, думаю, неумение видеть главную цель. Если бы государственные ведомства ставили на первое место интересы страны, можно было бы горы сдвинуть. Однако, к сожалению, у многих другая идеология. В частности, это касается контролирующих органов, главное для которых, как кажется, - побольше состричь с рыбаков. Мол, чем крупнее штрафы, тем мы лучше работаем и тем больше получит казна. Но ведь это гроши по сравнению с потерями. Казну должен пополнять бизнес, платя установленные налоги. А чтобы он приносил побольше, государство обязано создавать благоприятные условия для его развития. Только тогда будет толк.

Оксана ДУШЕНЬКОВСКАЯ