В Апатитах на базе Геологического института КНЦ РАН прошла пятая Всероссийская Ферсмановская научная сессия "Петрология и минерагения Кольского региона". Экскурсы в историю геологического освоения Хибин, узконаучная тематика, прикладная сторона дела - всему нашлось место на встрече. Сегодня мы разговариваем с одним из ее участников - доктором геолого-минералогических наук, главным научным сотрудником Геологического института, почетным членом Российского минералогического общества Олегом Дудкиным. Он один из десяти ныне живущих в нашей стране лауреатов Ферсмановской премии и один из очень немногих специалистов по Хибинскому массиву.

- Олег Борисович, расскажите, за что вы удостоены Ферсмановской премии?

- Я принимал участие в коллективной работе, итоги которой нашли отражение в двухтомнике "Минералогия Хибинского массива", вышедшем в 1978 году. Хибины - уникальное геологическое явление, 60-70-е годы прошлого века стали временем его наиболее активного и всестороннего изучения. Исследования велись разными институтами, наиболее масштабные выполнялись силами центрального московского института - Института геологии и минералогии рудных месторождений (ИГЕМ). Возглавляла работу ученица и соратница Ферсмана Екатерина Евтихиевна Костылева-Лабунцова.

Привлекли и нас - нескольких сотрудников Геологического института Кольского филиала Академии наук. Мы собрали все, что было сделано раньше, ведь к 1964 году наш институт уже издал книжку о минералогии апатитовых месторождений Хибин. В 70-е были открыты в Хибинах карбонатиты - это необычное явление для такого массива вызвало большое внимание в научном мире. В те времена наша наука вообще не признавала карбонатных расплавов, которые могут кристаллизоваться в недрах, хотя на Западе это было уже признано. И вот оказалось, что в Хибинах есть породы, геологически родственные породам Ковдорского массива, где формирование железорудного месторождения связано с карбонатным магматизмом.

Материалы о минералогии апатитовых месторождений и карбонатитах Хибин и есть моя часть работы в этом коллективном труде. Награждение премией последовало через несколько лет после выхода в свет двухтомника. Костылева-Лабунцова к этому времени уже умерла, из авторов книги, готовившейся под ее руководством, кроме меня был награжден Борис Евгеньевич Боруцкий, сотрудник ИГЕМа, который участвовал в нынешней сессии. От московского минералогического музея имени Ферсмана премию получил Моисей Давыдович Дорфман.

- Вашим докладам - докладам Ферсмановских лауреатов на этот раз была отведена отдельная секция. О чем они были?

- Три из четырех - по Хибинскому массиву. Я, например, обобщил материалы давнего исследования, проведенного в Северном Прибайкалье еще в 60-е годы по инициативе академика Сидоренко, ставшего в то время уже министром геологии. Сыннырский массив по размеру и общему составу пород имеет сходство с Хибинским, и Александр Васильевич загорелся идеей: а вдруг там такие же апатитовые месторождения? Министерство оплатило экспедицию, и мы двумя отрядами работали в Сибири в 1963-64 годах. Крупных апатитовых месторождений не нашли, срочно отчитались перед министерством и материалы экспедиции отложили. А теперь я их поднял. И обнаружил, что в сибирском массиве есть такой же тип апатитовой породы, как в Хибинах. Это представляет научный интерес. У Хибин нет геологических аналогов в мире, поэтому так интересно любое подобие.

- Вы один из немногих сегодня, кто знает о Хибинах все или почти все. Чем они особенно удивительны и остались ли какие-нибудь тайны?

- Да, хибинцев-геологов осталось мало. У нас это геолог Евгений Арсентьевич Каменев и я, в Мурманской экспедиции Феликс Викторович Минаков, в ИГЕМе - Борис Евгеньевич Боруцкий. А Хибины уникальны прежде всего тем, что не существует до сих пор единой гипотезы об их геологической истории. Этот массив, как я уже говорил, не имеет аналогов в мире и не встраивается в естественные ряды геологических образований по размеру, составу пород и строению. Чтобы раскрыть все тайны, нужны большие деньги, сейчас их никто тратить из научного интереса не станет.

- И еще о тайнах. Кажется, геологи разведали уже все, что можно. Но новые минералы тем не менее продолжают регистрировать. Кстати, как им дают названия? Есть ли какие-нибудь правила и требования?

- Новые минералы - это в наше время, как правило, такие крупинки, которые только под лупой рассматривать. Вот, кстати, на сессии возник спор, что же все-таки считать новым минералом. У ботаников с этим строго: четко отслеживают, новый вид это или разновидность уже известного. В химии, насколько я знаю, не регистрируют новое химическое соединение, если оно не имеет практического применения. А в геологии по-другому.

Есть бизнес такой - продажа редких минералов коллекционерам. Открыли новый вид - 10 его образцов можно выгодно продать! Это как с многочисленными открытиями сейчас новых звезд: хотите назвать ее своим именем, пожалуйста, заплатите и получите свидетельство. Дух коммерции и сюда проник. И вот если у минерала хоть один элемент в кристаллической структуре отличается от известных до этого разновидностей, то его регистрируют как новый и дают название. Правил никаких нет - называй как хочешь. Сейчас первооткрыватели часто используют для названий минералов фамилии своих друзей, что, конечно же, интересный подарок. Но такой подход вносит сумятицу в научную номенклатуру минералов. Вот по этому поводу и выступали на сессии Боруцкий и Хомяков.

- Нынешняя Ферсмановская сессия была посвящена 90-летию со дня рождения Евгения Константиновича Козлова. Вы застали его в руководителях института, а Александра Васильевича Сидоренко - в качестве председателя президиума Кольского филиала Академии наук. Какими они были? Теперь нет таких величин или в каждое время есть свои титаны?

- Не надо забывать, что во времена Вернадского и Ферсмана профессоров было мало, и если уж профессор, тем более академик - это величина из величин. А представьте, как сложно кандидатам и докторам наук во времена, когда ничего нет, надо все организовывать и строить почти на пустом месте! Для этого тоже нужны выдающиеся качества.

Евгений Константинович - очень яркая фигура: активный, неравнодушный человек, иногда шумный, но никогда - грубый или резкий. Остроумный, веселый и демократичный. Как-то на Новый год, после убийства Кеннеди, молодежь института собралась, нарядилась бандитами и решила поздравить Евгения Константиновича с шуткой: "Пришли убивать президента!". Пришли, позвонили и заявили ему о цели своего прихода. Он тут же надел шапку-ушанку, нацепил усы и говорит: "А я председатель колхоза! Прошу всех к столу!" Подыграл нам без всякого снобизма.

Александр Васильевич был немного другим - более академичным, более строгим в общении.

- Как ни грустно сознавать, но "золотой век" геологии, похоже, позади. А за что сейчас можно получить Ферсмановскую премию, как вы думаете?

- Сегодня меняется структура собственно геологических работ. Иностранцы давно говорят, что на поверхности у нас искать нечего, все в советское время изучено. Перспективы открытия новых месторождений сохранились в Европейской части России только в Мурманской области (считается, что здесь еще можно открыть крупные месторождения), в Карелии и в Приволжье. Но найти новые месторождения можно только с применением "тяжелой артиллерии", на поверхности, как раньше, ничего не найдешь.

Тем не менее Ферсмановскую премию и сегодня минералоги получают. На нынешней сессии делал доклад Балицкий - по облагораживанию кристаллов кварца, "грязного" изумруда, некачественного берилла. За эти исследования он и стал Ферсмановским лауреатом. Ведь таким образом создается новый мир - мир искусственных драгоценных и полудрагоценных камней. По ценности и стоимости они не уступают естественным драгоценным камням, а порой и превосходят их.

- Спасибо за беседу. Достойных вам последователей!

Апатиты.

Зоя Кабыш.