С начала девяностых рыбная отрасль долгое время жила по «законам джунглей». Начало новой эры для рыбаков ознаменовалось августовским астраханским совещанием 2007 года с участием президента Владимира Путина. В российском правительстве стали осознавать: чтобы окончательно не утопить рыбную промышленность, необходимо срочно менять устаревшую правовую базу, приблизить ее к реальной жизни. Особенно активно работа в этом направлении велась в 2008 году. Однако результат, по мнению рыбопромышленников, парадоксален: одни препятствия устранены, но вместо них воздвигнуты другие. То ли депутаты Госдумы вслед за героиней популярнейшей некогда комедии «Девчата» опасались: «Мы сегодня все переделаем, а на завтра ничего не останется»… То ли в природе действует закон сохранения не только материи, но и проблем… Своей оценкой законодательных новшеств с корреспондентом «Вестника» поделился генеральный директор некоммерческой организации «Союз рыбопромышленников Севера» Василий Никитин.

- Человеку, далекому от законотворчества, трудно оценить: более полусотни законов, постановлений и приказов за 12 месяцев - это действительно много?

- Это не просто много. Мы даже не рассчитывали, что такой объем работы будет выполнен в течение 2008 года. Привыкли, что каждая бумажка месяцами курсирует из ведомства в ведомство, из кабинета в кабинет. Такой оперативности мы, рыбаки, обязаны содействию вице-премьера Виктора Зубкова и аппарату Федерального агентства по рыболовству под руководством Андрея Крайнего. Обещания, которые они давали, в основном были выполнены. В основном - потому что для осуществления некоторых изменений даже их возможностей бывает недостаточно.

- Давайте начнем с налогов. Есть для рыбаков какие-то послабления?

- В Налоговый кодекс внесены дополнения, подтвердившие снижение налога на использование водных биоресурсов. Несколько лет назад мы платили 100 процентов ставки за квоту для предприятия. Теперь, если более 70 процентов дохода судовладельца составляет выручка от проданной рыбы, он пользуется льготой. То есть платит всего 15 процентов ставки.

- С другой стороны, появилось и такое новшество, как «плата за разрешенный прилов». Что это такое?

- Нам это тоже непонятно. Мы раньше не платили за прилов как за водные биоресурсы. Теперь же в Налоговый кодекс внесено такое положение; оно вступает в силу с 1 июля. Сегодня при работе в российской экономической зоне разрешенный прилов составляет от 10 до 49 процентов от общего объема вылова. Фактически же наши корабли выбирают от 5 до 7 процентов от объема, допустим, трески и пикши. Взять все 49 не получается никогда. Но, исходя из текста статьи, заплатить за них я вроде бы обязан по полной программе. А то, что я эти 49 процентов не выловил, - это, выходит, только моя проблема. Мне кажется, эта норма явно не дружит со здравым смыслом: если рыбак физически не может выловить эту рыбу, то почему он должен платить государству за то, чего у него не брал? Мы считаем, что плату за биоресурсы должны взимать по факту, о чем и попросили Минфин в своем письме.

- Теперь рыбодобывающее предприятие может выбирать, переходить ему на единый сельхозналог (ЕСХН) или нет. Это ведь хорошая льгота для добропорядочных налогоплательщиков.

- С этим никто не спорит. Чем ЕСХН хорош для рыбака? Это означает минимальный налог на прибыль - только 6 процентов, это 14 процентов экономии при выплатах единого соцналога, это отсутствие налога на имущество, - в общем, масса всяких «вкусностей», которые стимулируют производителей пищевой продукции. Освобождение рыбохозяйственных предприятий от излишней налоговой нагрузки позволит частично обновить и пополнить промысловый флот. Но в законе есть ограничение, которое нас не устраивает: ЕСХН распространяется только на предприятия с численностью не более 300 человек. В результате ситуация складывается таким образом. Малому предприятию, имеющему одно судно и тонн 200-300 квоты на треску, никогда не построить новый пароход и даже не модернизировать старый, потому что ему не хватит средств. У него слишком маленькая квота. Понимая это, многие начали объединяться. Но после укрупнения они уже не будут подпадать под ЕСХН… Вроде бы делу на пользу, что предприятия капитализируются. У них увеличатся квоты, будет больше возможностей для строительства или модернизации судов. Зачем же их за это «наказывать»? Мы будем добиваться отмены ограничения. Надеемся, в правительстве нас услышат.

- То есть вы будете добиваться внесения изменений в закон, который только что принят?

- Да, поправки были приняты совсем недавно, как говорится, еще чернила не обсохли. Это, конечно, осложняет дело. Но ничего не поделаешь, надо постараться, чтобы решение было принято в пользу рыбаков.

- Теперь о наболевшей и так до конца и не решенной проблеме - незаходных судах. Судя по всему, государство не хочет расставаться с огромными деньгами, которые должны заплатить владельцы построенных или модернизированных за рубежом судов. Но еще меньше с ними хотят расстаться сами хозяева.

- Ни для кого уже не новость, что частично этот вопрос был решен. Дано «добро», чтобы корабли, которые прошли модернизацию и ремонт за границей, заходили сюда без уплаты каких-либо пошлин. И первые ласточки уже прилетели. Однако это мера временная. Она будет действовать до конца года. Кроме того, таможенная амнистия распространяется лишь на те суда, которые вышли на промысел из российского порта. То есть все наши корабли, которые сейчас работают, ходят под российским флагом. Но многие были приобретены или модернизированы за границей и вышли на промысел не из Мурманска, а, допустим, из Киркенеса. Такие под амнистию не подпадают. То есть большинство наших судов по-прежнему заходить в Мурманск не могут.

- Кто же «не пущает»?

- Нам сообщили, что Минфин настаивает, чтобы судовладельцы все-таки заплатили эту таможенную пошлину. По приблизительным подсчетам, сумма в общей сложности составляет около 100 миллионов долларов. Она просто неподъемная. Тем более, что доходы рыбаков снизились: в связи с кризисом на мировом рынке цена трески и пикши упала в два раза. На российском, кстати, тоже. Что получается в итоге? Множество судов не могут завозить рыбу в наши порты, что мешает развитию береговой инфраструктуры. А государство, не желая поступиться виртуальными деньгами, недосчитывается реальных. На наш взгляд, это не рачительно. Та пошлина - это именно виртуальные деньги, ведь никто никогда не сможет их заплатить. И в бюджете их не будет. Так лучше бы пароход зашел домой, дал работу рыбному порту, судоремонтникам, переработчикам, обслуживающим компаниям. Казалось бы, очевидные истины! Но финансисты уперлись. Поэтому будем продолжать работу и в этом направлении.

- Требования закона очень жестко контролируют доставку рыбы на таможенную территорию России. Несоблюдение этого положения может послужить основанием для лишения квот. И рыбакам нередко приходится совершать очень далекие переходы, чтобы не стать нарушителями. Но ведь это отражается на цене рыбы или же грозит убытками для судовладельцев.

- Это одна из очень серьезных наших проблем. Постановлением правительства № 486 определен район Баренцева моря, откуда добытая рыба подлежит обязательной доставке в Мурманск. Это российская экономзона, смежный участок, часть норвежской зоны и часть архипелага Шпицберген. То есть очень большой район. И если везти рыбу, например, от Шпицбергена, судну понадобится на переходы 5 суток плюс как минимум еще 24 часа в порту. Итого 6 суток в напряженное промысловое время капитан вынужден потратить, чтобы прибежать в наш порт для сдачи продукции. Мы предполагали, что будем возить рыбу только из нашей экономической зоны. Это достаточно близко от Мурманска, нет необходимости терять много времени. Кроме того, нельзя забывать, что самыми эффективными судами являются как раз незаходные. У предприятий, которые входят в «СРС», их 22. В связи с этими обстоятельствами возникает вопрос: имею ли я право с рыбой на борту выйти из отечественной экономзоны, выгрузить ее в Норвегии, а уже потом другим транспортом доставить улов в Россию и оформить его? То есть нам объяснили, где рыбу добывать и куда ее везти. А как везти - напрямик или через Париж - не указали. Но в том-то все и дело, что у незаходных идти напрямик не получится. И если нам не разрешат доставлять рыбу через Норвегию, корабли, имеющие самую высокую производительность, во втором полугодии останутся не у дел. Поэтому мы уже не раз обращались и еще будем обращаться к руководству отраслью с просьбой четко определить основной район промысла. Это может быть наша экономзона, анклав и смежный участок. Рыбы, выловленной там, вполне достаточно, чтобы загрузить мурманскую переработку. Есть ведь еще и пелагические виды - мойва, сельдь, скумбрия, путассу - которые мы доставляли в родной порт без всяких предписаний, потому что они лучше реализуется в России.

- Какие еще проблемы вы собираетесь решать на законодательном уровне?

- Проблем у нас не счесть. И все надо решать только при помощи закона. Я назвал те, что считаю на сегодня наиболее важными, которые будут стоить нам немалых усилий и нервов. Ведь нередко наши обращения раздражают органы власти. Но мы всегда исходим из экономической целесообразности и облегчать работу Госдуме, умалчивая о своих проблемах и законодательных нестыковках, не собираемся.

Беседовала Оксана ДУШЕНЬКОВСКАЯ