- Ну вот, доигрался до юбилеев, в которых и признаваться-то особенно не хочется... Разве это я? И куда все подевалось? - Евгений Николаевич Щербаков, актер театра Северного флота, критически разглядывает себя в зеркало гримерки Детского театрального центра, где мы встретились. - Теперь только Дедов Морозов и играть. Кстати, сезон елок начинается. Без работы точно не останусь!

Шутит. А если серьезно?

- Каков ваш внутренний возраст? На сколько себя ощущаете?

Задумался.

- Пожалуй, на 37. И, надеюсь, старше ощущать не буду.

Что ж, Щербаков - артист ярко выраженного социального амплуа. То, что раньше горделиво называли «наш современник». А такое амплуа требует внутренней молодой энергии, так сказать, искры зажигания. Актер высок, статен, по-спортивному бодр. Чуть скептичен. Но при этом решителен.

Первая роль в театре - Павел Корчагин. Позицию молодого революционера - «жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы» - он готов разделить и сегодня. Щербакова угнетает бездеятельность, аморфное существование. Он всегда ищет и находит выход своей профессиональной энергии. Нет подходящих ролей в одном театре - переходит в другой. Стопорится что-то в текущем актерском репертуаре - начинает ставить спектакли сам, пробовать себя в режиссуре. Кстати, ролей в послужном списке артиста не так уж много, но зато каждая запоминается и зрителям, и критике.

Играл мольеровского Тартюфа, городничего в гоголевском «Ревизоре», Менненгема в «Газовом свете», психиатра в «Шагах командора» Венедикта Ерофеева, Гупера в «Кошке на раскаленной крыше» Уильямса.

- Однако тенденция-то просматривается не слишком «положительная»? Скорее, даже злодейская, - пытаюсь шутить уже я.

- И не говорите! Режиссеры видят меня именно с этой стороны - эксплуатируют жесткость характера, злой умысел... Сразу после Павки Корчагина я знаете кого сыграл? Кровожадного графа Шеннона в «Медвежьей свадьбе» Луначарского. Вот это была роль! Меня неожиданно ввели на нее перед самой премьерой. Один из ведущих артистов Рыбинского театра драмы закапризничал и ушел. Труднейшая роль злодея досталась мне. Никто в успех не верил, партнерша так и сказала: «Все равно лучше Марка не сыграешь!» Ка-ак я завелся! Приложил все свои усилия. Но репетировал без грима - вышел в нем только на самой премьере. И представляете? Дирижер оркестра - женщина! - от неожиданности перестала палочкой махать, руководить музыкантами - не узнала меня. Сыграли «Медвежью свадьбу» тогда на ура. И было мне всего двадцать семь лет... А теперь вот шестьдесят пять как-никак...

Евгений Николаевич любовно вспоминает Ярославское училище, своих первых педагогов, первые театральные впечатления.

- Первый день в училище. Нас, совсем еще неоперившихся юнцов, сразу повели в знаменитый Ярославский драматический театр имени Волкова за кулисы. Вышла к нам помощник режиссера, очаровательная, культурнейшая дама. Перво-наперво объяснила, что закулисье - это святое место в театре. Здесь не разговаривают в полный голос и ходят... в тапочках! Это меня особенно поразило. И нам тоже велено было принести тапочки. Бесшумные такие - чтобы никому не мешать. Ведь за кулисами актеры должны быть сосредоточены. Это особое - небытовое - пространство...

- А сегодня за кулисами ходят в тапочках?

- Нет, увы… Эта традиция ушла. Как и многое другое.

По отношению к современному театру Щербаков настроен критически. Считает, что приходящая даже из училищ молодежь подчас не знает элементарных навыков профессиональной этики («Могут запросто похлопать по плечу ветерана сцены»), не очень-то задумывается над премудростями системы Станиславского.

- В наше время молодые артисты действительно были увлечены такими понятиями, как «сверхзадача», «зерно образа», «сквозное действие». Мы спорили об основах мастерства до хрипоты. «Старики» казались нам полубогами. А о режиссуре и помышлять было страшно! Почему я, например, не пошел на режиссерский факультет после актерского? Потому что считал себя не готовым ко всякого рода собеседованиям. Стыдно ведь было обнаружить свое незнание классики, например, или пробелы в музыке, живописи. Хотя читал много, интересовался многим. Но готовности поступать в московский вуз в себе не ощущал. Комплекс своего рода. А зря. Режиссеры, как показала жизнь, разные бывают.

На счету Евгения Щербакова около десяти театральных постановок. Шесть - только в Мурманске. Добрым словом он вспоминает «Ночные забавы», «Маргариту». Что же для него важно передать зрителю?

После минутного обдумывания Евгений Николаевич отвечает:

- Трудно сформулировать, но я по жизни все-таки оптимист. Мне важно дать зрителю надежду, свет в конце тоннеля показать, если угодно.

О зрителе Щербаков думает прежде всего:

- Вся наша работа в конечном итоге - для него, для зрителя! Важно определиться в отношении к материалу, к роли. Договориться о жанре. И лучше, чтобы это была все-таки поучительная история, с юмором. Или уж серьезная такая драма с глубокими выводами.

Задача постановщика и актеров - заставить зрителя поверить в происходящее на сцене, окунуться в кипящие на ней страсти и, быть может, пережить душевный ожог. Потрясение. Это и есть главная награда для создателей спектакля, не всегда удается ее добиться. А иногда оборачивается так, что даже трудно понять, что же получилось.

Щербаков вспоминает историю, которая случилась на поставленном им в областном драматическом театре спектакле «Ночные забавы». Известный актер играл в нем зарвавшегося наглеца, заставившего встать на колени человека, с женой которого сам только что изменил своей супруге… И вдруг в разгар действия в зале возник непонятный шум. Один зритель так остро переживал ситуацию, что поднялся с места и стал в открытую возмущаться подлостью, творившейся у него на глазах. Хуже того, настолько разволновался, что у него прихватило сердце - прямо из зрительного зала на «скорой» умчали в больницу.

Но это еще не финал истории. Через несколько дней они, актер и зритель, столкнулись в магазине рядом с театром. «Так это ты, мерзавец, меня в больницу отправил?!» - чуть не с кулаками накинулся «поклонник». Актер едва унес ноги.

И вот вопрос: что это? Сочиненная жизнью хохма о наивном, нелепом человеке? Или, наоборот, грустная история о настоящем зрителе, о каком мечтает каждый актер? Зрителе, который способен увлечься придуманным действом до полного с ним слияния. Такого зрителя сегодня - днем с огнем. Ну разве что дети еще таковы.

Между прочим, сам Щербаков - заводной. В нем, как в каждом талантливом артисте, живет ребенок. Озорной такой «нахаленок», готовый все решить по своему усмотрению. Азартен в игре, но с реальными, так сказать, ребятишками справляется с трудом. А надо, ведь он ведет в Детском театральном центре занятия по сценической речи.

- Это же самое главное - речь, слово. И тут нужны индивидуальные занятия. Уделишь внимание одному - десяток остальных уже выстраивают башню из стульчиков... Ох, упадут ведь! Кто будет виноват? А как их заставить быть сосредоточенными? Хотя я и сам бы на их месте... эх!

Юбилей - очередной повод для подведения итогов? Но подводить их почему-то не хочется. Хочется, наоборот, строить планы. И для себя, и для супруги - Валентины Щербаковой, тоже артистки театра Северного флота. Вместе всю жизнь, со студенческих лет. Она за мужем и в Рыбинск, и в Севастополь, и в Мурманск, куда они приехали в 87-м. Как персонаж Валентина на сцене была Евгению Николаевичу и сестрой, и матерью, и женой, и любовницей, и служанкой... А вот единственная дочь в актрисы идти не захотела. Слишком хорошо знает на примере родителей, каков он, актерский хлеб. Иногда сладок, но чаще всего горек. И черств.

Сегодня театру Северного флота не позавидуешь. Здание на ремонте: противопожарные неполадки. Руководство флота ужесточило требования к труппе: театр нужен в отдаленных гарнизонных точках. И командировки утомительны, и, главное, зрительская отдача не всегда радует. Может, и впрямь Мельпомена в мире компьютерных технологий - уходящая натура?

Но сказано же: «Делай, что должно, и будь что будет». И потому заслуженный артист России Евгений Щербаков вновь готовится к работе. Декабрь на дворе, а в этом месяце должно клеить белоснежную бороду на радость ребятне. И, как в любом месяце, учить новый текст, примерять костюмы. Представление, ставшее судьбой, продолжается.

Людмила ИВАНОВА