Вопрос о справедливости или, наоборот, несправедливости принципа наделения мурманских рыбаков-прибрежников квотами на вылов водных биоресурсов приобрел в последнее время особую остроту. Мнения специалистов порой диаметрально противоположны. Разные точки зрения уже были представлены на страницах нашей газеты. Одни считают, что мастера прибрежного лова по-прежнему выполняют социально ответственную миссию, доставляя полностью всю продукцию на российский берег и снабжая земляков столь востребованной ими свежеохлажденной рыбой. Поэтому и квоту им стоило бы выделять объемом поболее. Другие - что само понятие «прибрежное рыболовство» теряет всякий смысл после разрешенного недавно выхода прибрежных судов на промысел в 200-мильную экономическую зону РФ. Но и, несмотря на это, выделяемую им квоту прибрежники ежегодно так и не выбирают до конца, хотя постоянно требуют ее увеличения. Есть к прибрежникам и другие претензии. Сегодня свою точку зрения на разгоревшийся спор высказывает председатель комитета рыбохозяйственного комплекса Мурманской области Олег ЗАБОЛОТСКИЙ.
Прибрежное рыболовство на законодательном уровне определено как предпринимательская деятельность по поиску и добыче водных биоресурсов, а также приемке, обработке, транспортировке, хранению и выгрузке уловов в определенные органами государственной власти прибрежных субъектов Российской Федерации места доставки на территориях этих субъектов, в том числе в морские порты России. Изначально оно задумывалось как способ обеспечить занятость населения в поселках, расположенных на побережье, и должно было стать гарантированным источником сырья для региональной береговой рыбопереработки.
В Мурманской области в 90-х - начале 2000-х годов прибрежное рыболовство в своем объеме имело всего 1,5 тысячи тонн квоты на треску и пикшу (в 12-мильной зоне). Начиная с 2004 года государство, областные органы власти, видя в прибрежном рыболовстве источник территориального развития, в десяток раз увеличили объем квоты для этого вида промысла. И вскоре отдельные предприниматели, получив такой высоколиквидный актив, как прибрежные квоты, автоматически стали очень богатыми людьми. Не мудрствуя лукаво, продали свой бизнес, обеспечив свое личное благосостояние, не задумываясь более ни о государственных, ни об отраслевых интересах и нуждах. Но при этом так, на всякий случай, все время государство в чем-либо упрекая.
Оно тем временем проводило работу по содействию прибрежному рыболовству, созданию условий его развития. Увеличивая прибрежные квоты, власть предполагала, что за счет этого ресурса будет увеличиваться прибрежный флот, заработают фабрики, будет создана соответствующая инфраструктура, обеспечена занятость и увядающие прибрежные поселки «задышат полной грудью». Кроме того, услышав призывы про сдерживание для эффективного промысла предела в 12 миль, увеличило районы прибрежного рыболовства в Баренцевом море до размеров российской экономической зоны - 200 миль. Таким образом, рыбаки-прибрежники, получив для себя возросшую квоту, «эффективно» осваивали все большие объемы вылова водных биологических ресурсов.
Прибрежное рыболовство по замыслу должно обеспечивать экономическое развитие прибрежных городов и поселков. Анализ мировой практики и отечественного исторического опыта показывает, что основной его целью является поддержание и развитие социально-экономической инфраструктуры прибрежных регионов на основе рационального использования водных биоресурсов.
И тут встает целый ряд вопросов - где это случилось, в чем эффект, где чудо? Какую форму приняло прибрежное рыболовство и что полезного было сделано за прошедшие годы? Какова общая картина?
Посмотрим правде в глаза! За все это время расцветающих на прибрежном сырье поселков так и не появилось, прибрежный рыболовный флот не блестит новыми кораблями, а недолов квотируемых водных биологических ресурсов за 10-летний период составил более 9 тысяч тонн.
На сегодня прибрежными квотами наделены 45 предприятий, из них 24 осваивают ее с помощью арендованных судов, 14 вообще не имеют собственных кораблей.
На сегодня прибрежными квотами наделены 45 предприятий, из них 24 осваивают ее с помощью арендованных судов, 14 вообще не имеют собственных кораблей. То есть собственным флотом выбирает квоту только малая часть компаний, остальные по своей сути являются «рантье». Не имея производственных мощностей, трудовых ресурсов, какой-либо затратной части, просто перепродают государственный ресурс реальным, работающим рыбопромышленникам.
По данным ветеринарных служб, за прошлый год в охлажденном виде из области вывезено 4,3 тысячи тонн трески и пикши. В текущем году этот показатель уже превысил 4,8 тысячи тонн. На береговые фабрики поставлено меньше половины объема добытого сырья. Таким образом, большая часть продукции в замороженном и охлажденном виде уходит за пределы региона. Добытая рыба, в том числе в охлажденном виде, поставляется потребителям в другие регионы фактически без глубокой переработки на береговых фабриках Мурманской области. Да это и не случайно. Так, по данным статистики, уровень цен по сравнению с прошлым годом составил: по мороженой рыбе - 76 процентов, по охлажденной - 132 процента.
В результате можно сказать, что часть предприятий прибрежного рыболовства перешла к эксплуатации выделяемых им квот трески и пикши в режиме рыболовства промышленного.
Однако надо понимать разницу. Океанический промысел характеризуется двумя видами: пелагическим и донным. При этом зачастую снижение квот по одному виду ресурсов приходится частично компенсировать другим. Так, в 2013 году квота на вылов сельди будет снижена почти на 50 тысяч тонн при одновременном увеличении квоты на донные породы.
Вместе с тем именно за счет массовых низкорентабельных объектов промысла обеспечиваются основные производственные показатели в отрасли, продовольственная безопасность страны. В связи с потеплением морских вод резко изменилась ситуация с промыслом сайки. В этом году два судна дошли до оконечности архипелага Новая Земля, а крупных скоплений сайки нет. Затрачены десятки судосуток, а стоимость каждого дня нахождения на промысле для этих судов - от 15 до 30 тысяч долларов. Но ввиду неблагоприятной промобстановки суда будут вынуждены простаивать. Из-за нерешенности ряда вопросов при работе крупнотоннажного флота в районах Западной Африки несколько судов находятся на простое, и он оплачивается уже несколько месяцев за счет донного промысла в Баренцевом море.
Понимая важность более полного учета запасов трески и пикши в Баренцевом море в 2011-2012 годах, только предприятия промышленного лова выделили десятки миллионов рублей из своих средств на проведение научных исследований, что способствовало получению реального прогноза состояния запасов этих объектов и увеличения ОДУ и квот для России. Прибрежники ни одного рубля на научные исследования не выделяли, хотя часть научной квоты в дополнение к прибрежной в текущем году получили.
Да и по налогам картина схожая. По данным ФНС России по Мурманской области, в 2011 году в бюджетную систему России от всего рыбопромышленного комплекса Мурманской области поступило налогов и сборов в сумме более 2 миллиардов рублей. От предприятий, наделенных прибрежной квотой добычи трески и пикши, - 228,7 миллиона рублей.
В пересчете на тонну улова обезличенных квотируемых водных биоресурсов от предприятий прибрежного рыболовства поступает 3783,1 рубля налогов и сборов. Это почти на тысячу рублей ниже, чем в среднем по отрасли за аналогичный период. Для сравнения, данный показатель для организаций промышленного рыболовства (которые помимо вылова высокорентабельных трески и пикши осваивают такие низкорентабельные объекты промысла, как мойва, путассу и прочие) составил 4 721,3 рубля за тонну.
Государство оказывает поддержку предприятиям береговой переработки из бюджета, субсидируя процентную ставку по кредитам, используемым на приобретение сырья. Очевидно, что таким сырьем должна бы быть рыба, вылавливаемая прибрежниками. Однако это только в теории, в действительности за счет «прибрежной» трески и пикши обеспечивается лишь незначительная часть береговой переработки в регионе, остальное поставляется предприятиями промышленного рыболовства.
И действительно, ведь, по данным статистики, от всей выловленной рыбной продукции 60 процентов поставляется рыбопромышленниками-океанистами на внутренний рынок России. Из этого достается, конечно же, и береговой переработке региона. Остается вопрос без ответа: в чем же исключительность, социальная роль прибрежного рыболовства в регионе?
Тем не менее исполнительная власть региона на всех уровнях отстаивает сохранение прибрежного рыболовства как самостоятельного вида, ратуя за комплексность его развития, необходимость для населения и так далее.
Кстати, если рассматривать «прибрежку» с точки зрения создания дополнительных рабочих мест на берегу и обеспечения населения региона охлажденной продукцией, то все население области потребляет менее 20 тысяч тонн рыбопродукции, и выделенной прибрежникам квоты в 21 тысячу тонн вполне достаточно для обеспечения этой потребности, даже не считая других видов реализуемой рыбопродукции. По оценке различных отраслевых организаций, за счет «прибрежной» трески и пикши обеспечивается только пятая часть береговой переработки в регионе, остальное поставляется предприятиями промышленного рыболовства.
Более того, по мнению экспертов, если в закон о рыболовстве в части прибрежной квоты будут вскоре, как ожидается, внесены дополнения, то полностью исчезнет ее социальная направленность, так как в этих дополнениях целиком исключена обязательная доставка рыбы по прибрежной квоте для переработки на береговых предприятиях.
Сегодня можно ожидать, что прибрежное рыболовство в Мурманской области исчезнет как вид промысла. И нам всем следует задать себе вопрос, а не виноваты ли в этом руководители «прибрежки» с непомерными запросами, выдающие себя за лидеров мнения?
Необходимое пояснение. Объем прибрежной квоты для рыбаков двух сопредельных стран устанавливают на ежегодной сессии Смешанной российско-норвежской комиссии по рыболовству, исходя из рекомендаций ученых. В течение нескольких лет она постепенно росла. На следующий год она определена в 21 тысячу тонн каждой из сторон. Такое же количество выделялось и в течение нескольких последних лет, этот объем гарантирован и в будущем, позволяя обеспечить стабильность бизнеса независимо от колебаний общедопустимого улова, нестабильности промысловой базы.
Однако «псевдолидеры» хотят все больше и больше ресурса сегодня и сейчас. Видно, их не интересует, что будет завтра. Похоже, «собственная грядка» их волнует больше. Задумайтесь! Ведь, решая свои сиюминутные задачи, вы создаете ситуацию, в которой у этого вида рыболовства может не стать будущего. При этом могут пострадать действительные рыбаки-прибрежники, добросовестные труженики моря.
Есть проблемы у прибрежников и в вопросах соблюдения правил рыболовства. В 2011 году среди нарушений законодательства Российской Федерации в области рыболовства, выявленных органами рыбоохраны ПУ ФСБ России по Мурманской области, 26 процентов совершены юридическими и должностными лицами предприятий и судов, осуществляющих прибрежное рыболовство. При этом более половины выявленных нарушений прибрежников допущены членами наиболее известной ассоциации прибрежников.
По-видимому, нам, руководителям отрасли, пора вплотную заняться переосмыслением социальной значимости прибрежного промысла, отделить зерна от плевел и дать оценку каждому факту нерационального использования ресурсов.