Долгое время читатели, восторгаясь повестями и рассказами Михаила Веллера, смутно представляли, что это за персона, как он выглядит, что говорит и думает… Но в последние годы Михаил Иосифович стал появляться в различных ТВ-ток-шоу и быстро превратился в лицо медийное, в страстного полемиста, имеющего свое мнение по любому вопросу политики, истории, экономики, нравственности… Однако Веллер не забывает и литературу - на днях вышла в свет книга «Мишахерезада» - документально-художественные мемуары о периоде с конца 60-х до начала 80-х.

- Михаил Иосифович, ваша жизнь нынче изменилась: прежде вы писали рассказы, повести, были далеки от медийности, но в последние годы вас все чаще и чаще приглашают в различные ТВ-шоу, и вы стали личностью очень популярной…

- Абсолютно ничего не изменилось: занимаюсь тем же, чем занимался, живу так же, как жил. И радуюсь, что появилась возможность публично озвучивать мнение по вопросам, которые всех волнуют, в формулировках, которые большинству понятны, с которыми большинство согласны. Так что, кроме чувства периодического морального удовлетворения, перемешанного с большим раздражением, не изменилось, разумеется, абсолютно ничего.

- Ваши читатели сетуют, что вы стали писать меньше беллетристики…

- Но это не так. Просто когда человека один час видят по телевизору, то это в людском сознании откладывается больше, чем книга, над которой писатель сидел три года не разгибаясь. Рейтинг разный у книг и у героев передач на федеральных каналах. Мои выступления на ТВ и радио на самом деле занимают очень мало времени, случаются редко. В среднем получается часа полтора в неделю. А полтора часа в неделю люди все равно должны отдыхать от основного дела. И даже - часа полтора в день… И, если мои книги беллетристические перемежаются с книгами философскими и публицистическими, это только оттого, что хочется всего - и выпить водки, и рассказать анекдот, и пойти на демонстрацию, и искупаться в море. Человек всем занимается по очереди, как умеет.

- И все же многие заждались вашей новой книги…

- Книжка новая вышла на днях. Называется она «Мишахерезада». Я бы мог назвать ее: «Где я был и что я видел» - в период от моих университетских времен и до конца брежневской эпохи, то есть от конца 60-х до начала 80-х. В ней только правда, но не «жесткая», а, скорей, веселая, ироничная… Что же касается ТВ, то это иллюзия, что Веллер не вылезает с ТВ-экрана и из радиоприемника. Сейчас лето, я ничего не пишу… Но это, увы, ненадолго!

- Сегодня многие сторонятся политики, считая, что нет в этом никакого смысла, ведь изменить все равно ничего невозможно… А вы, словно Дон Кихот, оставаясь писателем и публицистом, воюете с ветряными мельницами!

- Меня всегда бесило утверждение, что в нашей жизни сделать ничего нельзя, изменить ничего невозможно, нечего даже и пытаться дергаться. А я всегда полагал: если человек очень захочет, то может сделать все, что угодно. Вплоть до того, что невезучий человек может стать везучим.

В свое время все хоть как-то читающие люди помнили слова Гете: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой». Или слова Шекспира: «Наш разум - сад, а воля в нем садовник». Жаль, что пословица «Терпение и труд все перетрут» была обсмеяна так, что невозможно к ней прикасаться.

Когда-то меня поразила фраза: «Судьба благосклонна к тем, кто твердо знает, чего хочет». Еще римляне говорили: «Для того, кто не знает, куда плывет, попутного ветра нет». А вот когда человек сильно и долго хочет чего-то, удача начинает ему улыбаться.

- Вы часто ратуете за строгое соблюдение законов как основу для демократизации нашего общества… Но мы все живем в реальной мире, и я жду от вас чистосердечного признания: часто ли вы сами нарушаете закон?

- Я нарушаю закон очень часто, когда получаю гонорар не совсем по-белому. Но это делают нынче все издательства со всеми авторами и почти все фирмы со всеми работниками. Вот и получается, что любого из нас можно посадить! Мне самому понравилось в одной главе слова оружейника Тарасюка: «Майн гот, за что вас можно посадить?» - «За все меня можно посадить!»

- Ну а по отношению к вам закон нарушают сплошь и рядом… Как вы боретесь с нарушениями ваших авторских прав в Интернете?

- Никак не борюсь. Если бы страна была богата, такая борьба бы имела смысл. А так нужно радоваться любому доступному источнику информации.

- Михаил Иосифович, вы теперь знакомы с телевизионным закулисьем… Что за нравы и законы царят на нашем ТВ?

- Что касается ТВ-закулисья, то нужно понимать, что телевизионные люди друг друга безумно ревнуют. Поэтому многие ненавидят Владимира Соловьева, потому что Соловьев талантливее остальных, да вдобавок ко всему он еще умеет делать деньги. Вы с ума сошли, это просто невозможно пережить! Не любят телевизионщики и Марианну Максимовскую за то, что сегодня ее еженедельная информационная программа-обозрение - безусловно, лучшая. Кстати, у Марианны была чудная передача, где смонтированы кадры выступления ткачихи со съезда «Единой России» и кинокадры из старого советского фильма «Член правительства»… «Вот, стою я перед вами, ивановская ткачиха!» - «Вот, стою я перед вами, простая русская баба!» Кадры цветные и черно-белые, а все одно - нормальное советское позорище!

Мой друг Владимир Молчанов, человек абсолютной порядочности (все знают, что он не берет денег!), когда премию ТЭФИ вручили не Марианне Максимовской, а кому-то другому, то просто встал во все свои 192 сантиметра и, откинув бело-седую голову, вышел из зала награждения с брезгливым выражением лица. Это все видели! Это показали по ТВ! Вот вам ТВ-кулиса! Они бы рады друг друга съесть! Многие из вас помнят, как замечательно рассказывал Эдвард Радзинский, как у него слетела пьеса из МХАТа. Суть истории сейчас не важна, но в заключении этого дивного пятиминутного пересказа его друг сказал: «Дорогой мой, ты никогда не поймешь ничего в театре, пока до тебя не дойдет, что они желают друг другу только одного - СМЕРТИ!» Жаль, я не могу повторить эту фразу с интонациями Радзинского!

- Нынче все медийные лица - политики, спортсмены, адвокаты, телеведущие - ринулись в литературу! Все пишут книжки!.. А как пробиться к своей первой книжке талантливому, но абсолютно немедийному персонажу?

- Начиная с 1991 года у каждого есть абсолютно свободный честный шанс издать книжку за свой счет. Ты можешь достать несколько сотен долларов, где угодно, это твои проблемы, и напрямую договориться с типографией. Конечно, надо не быть идиотом, а заранее узнать цены и возможности, чтобы типография не содрала с зашедшего с улицы двойной тариф как плату за глупость.

За эти несколько сотен долларов вы издадите несколько сотен экземпляров своей книги.

После чего эти несколько сотен вы можете раздарить всем, кому хотите, на чью помощь рассчитываете, чье мнение для вас что-то значит, тем, кто, по вашему соображению, как-то рулит литературно-издательской ситуацией в стране. Рассовать во все СМИ, всем знакомым и незнакомым журналистам! И так далее. И посмотреть, что из этого будет… Если ваши рассказы и опусы чего-то стоят, то какой-то шум и какая-то положительная реакция абсолютно неизбежны.

Но, разумеется, мир литературы отнюдь не усыпан розами, не полит шоколадом… А вообще, все советы начинающим литераторам я уложил в две книжки: «Долина идолов» и «Мое дело». В одной шестьсот страниц, в другой - триста пятьдесят. К этой тысяче страниц мне трудно что-то добавить. Но могу сказать, что я в свое время был бы действительно рад купить такие книжки, потому что серьезного разговора о технологии письма, о психологии письма у нас никогда не возникало.

- Каких новых книг ждать от вас в ближайшее время?

- Не люблю говорить об этом! Меня еще с советских времен воротит от сюжета: писатель делится своими творческими планами… Лучше бы деньгами поделился!

- А на какие ваши романы и повести нацелились кинематографисты?

- Не хочу плохого кино, а все, что пытались экранизировать, - получается плохо.

Я надеюсь, что не будет (!) экранизирован «Звягин», права на который я очень удачно продал три с половиной года назад. Так что еще полтора осталось дожить! Я выполнил абсолютно все условия договора, и другая сторона вела себя совершенно благородно, выплатила мне большую часть договорных денег. Потом наступил 2008 год, и вообще мои заказчики разочаровались в своих способностях кинематографистов. По-моему, это идеальный вариант - когда и деньги получены, и «кина нету». Это же большое счастье.

Михаил АНТОНОВ.