На днях отметил 50-летний юбилей Николай Фоменко - экс-участник легендарного бит-квартета «Секрет», актер театра и кино, телеведущий, затем успешный автогонщик, а теперь крупный деятель автопрома и автоспорта, технический директор команды Marussia Ф-1 в «Формуле 1» и президент компании Marussia Motors. Поэтому наш разговор с Николаем Владимировичем начался именно с автомобильной темы.

- Еще десять лет назад в интервью мне вы сказали, что важнейшим из искусств для вас является не ТВ и радио, не эстрада, не театр, не кино, а автомобили. Сейчас бы подписались под этими словами?

- Разумеется, да. Этим я занимаюсь профессионально, а всем прочим - как увлечением, досугом.

- Вы достигли больших успехов в автоспорте, став чемпионом мира по автогонкам в классе GT, но это все позади, и теперь решили удивить весь мир своим суперкаром Marussia («Маруся») первым российским серийным болидом. Кстати, почему суперкар называется «Маруся»?

- Это Маша Голубкина (актриса, бывшая жена Николая Фоменко. - Прим. авт.) на вопрос, как бы назвать автомобиль, прислала мне эсэмэску: «Marussia». Здорово придумала!

- Помнится, вы собирались построить в Калининграде целый завод по производству автомобилей Marussia, и, по вашим прикидкам, к концу 2012 года он должен был выйти на цифру 3 тысячи спорткаров. Жизнь сильно изменила ваши планы?

- Мы несколько скорректировали свои планы, и массовое производство машин начинается в Финляндии на заводе одной из крупнейших компаний. Для нас большая честь, что они согласились выпускать наш автомобиль. Дело в том, что европейские стандарты качества требуют серьезного подхода. Мы выходим на рынок осенью 2012-го. До конца этого года выпустим порядка 100 автомобилей, а в следующем году - уже около 1000 машин. План такой. Начинаем с Б2.

- А что же будет с Б1 и внедорожником?

- Б1 convertible будет к лету следующего года. С внедорожником длинная история. Он готов, но, опять же, система производства - это очень сложный процесс, даже гораздо более сложный, чем можно себе представить. Внедорожники почти готовы, один в 70-процентной готовности, а Ф2, о котором мы думали как о масс-продакшн, вообще готов почти полностью. Мы надеемся на успех переговоров с компанией Sollers, что поможет нам в сборочной динамике.

- А сами вы по Москве ездите на Marussia?

- Конечно, езжу и каждый день по Москве! И даже в рекламных целях (смеется). И жена моя ездит. В прошлом году 50 автомобилей ездили по столице - наши сотрудники, товарищи. Это очень важный момент городской обкатки автомобиля - он все время находится в работе. Может быть, когда мы выпустим джип, выйдем на масс-продакшн, тогда руководящий стафф будет обязан весь ездить на них. Но в спорткарах верхнее руководство должно будет ездить.

- Что такое для вас «Формула 1»? Это ваша нереализованная мечта как автогонщика?

- Нет никакой нереализованной мечты, это абсолютно прагматичная работа. Мы начинаем со спорткара, и, если вы хотите любой автомобиль вывести на самый верхний эшелон, чтобы к нему было приковано внимание и машина хорошо продавалась, вряд ли можно представить лучший проект, чем «Формула 1».

Это тонкая работа. Теперь мы называемся Marussia Ф1, уже без Virgin, но мы остаемся в отличных отношениях. Соответственно, в этом году мы несколько опаздываем со стройкой, но к последним тестам выкатим наш новый автомобиль. Рассчитываем, что поедем быстрее, чем в прошлом сезоне. Это очень непростой и трудоемкий процесс. Строительство автомобиля «Формулы 1» даже сложнее, чем создание спорткара Marussia.

- Вы в курсе, что у вас полно завистников и недоброжелателей!..

- Я не думаю об утирании носа, а просто занимаюсь своим делом. Знаете, этот фон сопровождает всю мою сознательную жизнь, да и любого человека, который что-то делает, сопровождают двусмысленные намеки и замечания. До поры до времени мне вообще говорили, что я городской сумасшедший. Все же думают: «Мужик и актер, и музыкант, и в гонках участвовал, а тут еще и машину начал делать». Мол, не сидится ему на месте, с жиру бесится. У нас могут что угодно говорить! Тем не менее я на лаврах не почиваю. Просто делаю свое дело, которое мне нравится. Я не хочу, чтобы мы выглядели на Западе так, как выглядели до недавних времен. Мои действия в этом смысле, простите за тавтологию, абсолютно осмысленны и оправданны.

- В ваших планах нет возвращения на ТВ?

- На ТВ работает мой заместитель Иван Ургант (улыбается). А у меня для ТВ уже нет ни сил, ни здоровья.

- Правда, что самая крупная авария у вас случилась в Питере в 2000 году?

- Просто она была широко описана в СМИ. На самом деле бывали аварии крупней, на Западе…

- Но объясните, как так можно»: разбиться на скорости под 300 км/час - автомобиль вдребезги, а Фоменко цел?

- Да, такое случилось на гонках в Дайтоне. Сработала система «ханс» - такой шейный замок, который очень помогает. Важно, чтобы организм был максимально монолитен с автомобильным каркасом. В 24-часовой гонке в Дайтоне я разбился в три ночи не по моей вине. Температура неожиданно упала до минус двух, я не получил эту информацию и совершенно неожиданно, уже на съездном круге, разбил автомобиль. Конечно, это такой спорт, в котором все бывает, но меня Бог миловал. К тому же автоспорт занимает лишь седьмое место по уровню травматизма.

- Не так давно вы приняли участие в юбилейных концертах вашего товарища по бит-квартету «Секрет» Максима Леонидова, где вновь сыграли «секретовской» золотой четверкой. Легко подписываетесь на такие проекты?

- Это вопрос механический. Никакой моральной сложности в этом не вижу. Я, конечно, по горло занят, но и ребята не лежат на диване. Не было никакого кокетства: «Я не знаю, смогу ли я с этими людьми стоять на одной сцене!» Да я столько с ними настоялся, в конце концов у нас общие «дети», то есть песни, пластинки, клипы.

- Но когда вы расставались, то кипели страсти, обиды.

- Это как в семейной жизни. Поженились люди, родили ребенка, а потом разошлись. Развод - и у каждого другая жизнь, все другое. Тем не менее если люди вменяемы, то продолжают общаться и ради ребенка, и как-то иначе. Происходит это цивилизованно, без метания тарелок в голову. Вот и мы, словно в браке побывали. Ё-мое, мы знаем друг про друга все и в новой жизни все равно звоним друг другу, разговариваем. Даже если не звоним, все равно имеем представление, что с другими происходит.

- Максим Леонидов как-то рассказывал мне, что вынашивает идею написать мемуары про «Секрет» и поведать миру то, что мало кто знает…

- Мемуары - вещь относительная. Проходит совсем немного времени, и субъективность восприятия событий и понятий меняется. Но если любой из нас напишет честные мемуары, то они будут чудовищны.

- Чудовищны? Но во времена расцвета «Секрета» вы же были пай-мальчиками в пиджачках, белых рубашечках и галстучках, певшими о любви на пятом этаже, именинах, розах, апельсинах…

- Еще в те годы, когда мы были вместе, во время пресс-конференций или ТВ-съемок Алеша Мурашов, барабанщик «Секрета», произносил дежурный монолог пай-мальчика, а потом, отворачиваясь в сторону, шептал мне на ухо: «Господи, мы же панки! Настоящие подонки! А они нам верят!» Мы хитрили на сцене.

- От своей нынешней жизни вы ловите тот же кайф, что испытывали когда-то на концертах «Секрета»?

- Конечно! А как же? Вообще жизнь - это наркомания, если она правильно заточена. Это удовольствие в любых его проявлениях: начиная от похода в ресторан, открывания холодильника и заканчивая игрой на сцене или шлифовкой деталей на заводе. Если все правильно выстроить, то, мне кажется, от всего можно получать кайф и быть удовлетворенным человеком.

- Для этого нужны тысячи меломанов, поклонников, болельщиков, телезрителей?

- Я совершенно не думаю о тысячах людей, пусть они сами о себе думают - это их жизнь, их дело. К сожалению, в подростковом возрасте я решил стать публичным человеком и, как сейчас понимаю, допустил ошибку. С тех пор несу этот крест.

- Если не публичным человеком, то кем бы стали?

- Кто же это знает! Но не публичным - точно!

- Как вам, человеку столь спортивному, удалось не ввязаться ни в один спортивно-развлекательный ТВ-проект типа «Звезды на льду», «Звезды на ринге», «Цирк со звездами»?

- Знаете, если понадобится, ко мне психиатр приедет. А к ним - вряд ли! Психиатры на вызовы звезд из реалити-шоу уже не откликаются. Подумайте сами: включаете телевизор, у вас на Первом канале звезды катаются на льду, переключаетесь на «Россию» - там опять коньки со звездами… А бедный зритель все это терпит! Когда люди смотрят подобные программы, вскоре перестают ориентироваться - кто олимпийский чемпион, а кто артист. Смотрят и думают: вот здорово, так может каждый дурак! То есть олимпийским чемпионом может стать каждый дурак! Я вот тоже теперь подумываю: а не заняться ли мне нынче балетом, а лет в 80 лет не взяться ли прыгать с шестом?!

Михаил АНТОНОВ