Петербургский актер Михаил Светин, народный артист России - прирожденный комик. Причем в отличие от многих коллег по амплуа, которые в реальной жизни люди не слишком веселые, Михаил Семенович всегда переполнен положительными эмоциями, заряжен юмором, энергией. Светин и на театральных подмостках сохранил поразительную энергию: в свои 81, словно не чувствуя возраста, играет главные роли, требующие немалых физических и эмоциональных затрат.

- Михаил Семенович, объясните, пожалуйста, как человек в 80 лет может играть на сцене изнурительный трехчасовой спектакль? По идее, надо к служебному входу карету скорой помощи подгонять. А вы бодры и веселы!

- Я выкладываюсь на сцене полностью, танцую, прыгаю. В спектакле «Тень» я вдруг неожиданно падаю на сцену плашмя - зал взрывается аплодисментами от неожиданности…

Когда меня иногда спрашивают после спектакля: «Ну, как - устали?» - я совершенно искренне отвечаю: «Нет! Я бы сейчас с удовольствием еще один спектакль сыграл!» Я играю с таким кайфом, весь мокрый, но усталости не чувствую. Прихожу из театра домой и перед женой начинаю играть. Она возмущается: «Миша, ты что, с ума сошел!»

А вот репетировать не люблю. Ненавижу это нудное занятие.

- Язык не поворачивается назвать вас пенсионером.

- Я пенсию с опозданием на год оформил. Однажды зашел в пенсионный фонд, а там огромная очередь, все старички-старушки с трясущимися руками. Как увидел это, так рванул прочь по ступенькам.

- Многие мужчины искренне считают, что после 45-50 лет активная жизнь заканчивается?

- У меня в этот период только началась жизнь. В свои сорок лет я переехал в Питер. Потихоньку стали меня приглашать на ТВ, и только в 45 лет я впервые снялся в кино. С тех пор, как волной подхватило: у меня больше ста фильмов. Не зная усталости, я ехал на съемки, не спал ночами. Летал на самолетах, ехал в поездах - только бы сниматься.

Вот такой уродился. С детства уже был артистом. Мне еще трех лет не было, помню, как читал стихи, играл, выступал. Самое смешное, что и тогда, и сейчас возраст свой не ощущаю…

- А как поддерживаете тонус?

- Хоть нельзя мне кофе пить, но я его пью. Единственное, что я себе разрешаю. Две хорошие чашечки крепкого кофе с утра.

- Вы ведь типичная «сова»!

- Встаю поздно. Утро для меня, считайте, в час дня.

- Дочка ваша чем занимается?

- Двух моих внучек воспитывает. Очень симпатичные девочки растут. Младшая, Сашенька, вообще копия меня. Когда танцует, так органично двигается. Море обаяния, моментальная смена эмоций. То она вся открытая, то не подступишься. Природа такая! Дочка ни за что не хотела быть актрисой. Говорила: «На мне природа отдыхает». А внучка рвется на сцену. Все время выступает, смешит людей. Поразительно, как через поколение повторился я. Она такая фантазерка! Чувствуется, что там искра божья.

- Они живут отдельно от вас?

- В Америке. Зять у меня хороший компьютерщик, по контракту работает за океаном. Сашенька там родилась - американка! Но дома они разговаривают по-русски, так что родной язык не забывают. Каждый год я стараюсь вырываться к ним. Очень скучаю. По телефону часами разговариваем. Дочка очень близкий мне человек, с ней могу делиться любыми своими проблемами. Она дает мне советы, опекает своего старенького папаню, а я делаю вид, что ее слушаюсь, но потом, конечно, все делаю по-своему.

- Многие ваши близкие друзья-актеры сгорели раньше времени из-за пагубного пристрастия к алкоголю. Тот же Георгий Бурков, с кем вы вместе играли еще в провинции...

- Когда мы вместе работали в Кемерове, он пил, но в пределах нормы. А когда много лет спустя я приехал к нему в Москву, то он взял меня на свой премьерный спектакль в театре имени Станиславского. Когда у меня премьера, я с ума схожу от страха - нервы ходят ходуном, ужас. Пока не сыграю несколько спектаклей, на мне лица нет. А тут мы с ним идем в театр, и Жора говорит: «Я зайду выпью сто пятьдесят граммов!» Я в шоке: «Жора, ты что - перед премьерой?!» Он мне объяснил: «Без этого я играть не смогу!» Конечно, из зрительного зала было незаметно, что он эти сто пятьдесят граммов коньяка выпил. Но тогда я понял, что дело плохо. Видно, Москва его добила. Потому что в провинции он так не выпивал.

Мы с ним были не разлей вода. Однажды он меня даже на руках внес в скорую помощь, когда у меня случился припадок, начали руки деревенеть, ноги…

Мы тогда были в Барнауле на гастролях, и я играл по 30-33 спектакля в дикую жару. Играл вечером «Дурочку» по пьесе Лопе де Веги, а утром еще детский спектакль. И Жора также работал. И вот однажды меня скрутило всего, я почувствовал, что у меня все деревенеет. Жора взял меня на руки. Поехали мы в клинику, а врач молодой. Я чувствую, что дойдет это одеревенение до сердца, и оно точно остановится. Говорю: «Быстрей!» Жора кричит водителю: «Быстрей, быстрей!» В общем, привезли меня в больницу, причем почему-то в…гинекологическое отделение, поставили на проходной, решают, куда меня дальше толкать.

Тут моя жена примчалась, схватила какую-то женщину в белом халате: «Что вы стоите, везите куда-нибудь!» И меня внесли в неврологическое отделение. Там и откачали. Только мне полегчало, я завопил: «Хочу назад - в гинекологию! Там такие пациентки…»

Шучу, конечно, просто у меня ведь лучший друг - гинеколог.

- А где же вы с ним познакомились?

- В кардиологическом центре. Он там лежал, и я лежал. И мы играли с ним в преферанс.

Его тоже сердце прихватило. Но он отделался легким испугом. А у меня тогда уже началась стенокардия по полной программе. Это было в конце семидесятых. Я только сниматься начал. Никто этого толком не знал, но когда я танцевал с Гурченко в «Любимой женщине механика Гаврилова», то украдкой вынимал из кармана нитроглицерин. Так зажимало грудину! Таблетка помогала, и я продолжал работать. Ох, сильно тогда меня зажимало…

То же самое происходило с Сашей Демьяненко (замечательным актером, легендарным исполнителем роли Шурика в кинокомедиях Леонида Гайдая. - Прим. авт.). Один к одному, что у меня! Мы с ним вдвоем играли в спектакле «Дон Педро». Саша был очень хороший человек, хотя и замкнутый. Интроверт - весь в себе. Не очень приветлив, не откликался так легко, как я. Это я с любым человеком могу разговориться, зацеплюсь языком с уборщицей, и мы проговорим полчаса. А он другой. Но актер был прекрасный, играть с ним одно удовольствие. Я к нему со всей душой относился. Кричал на него: «Тебе операция необходима! Саша, не тяни, не жди инфаркта!» Это было не пророчество, просто я пытался как-то воздействовать. А он ужасно боялся операции, тянул до последнего. И совсем немного не успел. Если бы он сделал операцию, жил бы и жил! Что такое 61 год!..

Михаил АНТОНОВ