Громовые раскаты были такими, словно рядом с Оленегорском взорвали все железорудные запасы в одночасье. Похоже, поход откладывается, поняла я, грустно глянув на собранный рюкзак. Однако вскоре на заплаканном западе мелькнул слабый румянец. Тут же раздался телефонный звонок: ты готова? Местный Дерсу Узала был невозмутим. Мне очень хотелось в этот поход, в лес, к запахам грибов и листьев, к костру. Но как? Разве это возможно после стихии, а вдруг все вернется?

- Короче, я жду у твоего подъезда, - сказал голос из трубки.

Маршрут лежал к глухому озеру в Ловозерской тундре. Там человек-чудак держал в «сейфе-ракушке» моторную лодку. На ней мы прошли озеро и высадились на самой дальней оконечности водоема. На стану описывать водное путешествие, кто ходил на малых катерах по северным озерам, знает - это студеный ветер в лицо, тугие морщины волн.

Дальше предстоял земной путь, час-полтора через камнеломы, лес и болото по только Узале ведомым приметам. Лесная чаща охотно стряхивала на нас накопленный в ветках дождь, так что к месту пристанища мы явились промокшие.

Разбили лагерь, едва согрелись у костра и стали думать, как поступим завтра. Вернее, об этом все было договорено еще в городе, но...

Дело в том, что часть нашей компании не смогла отправиться в поход вместе с нами. В городе мы легко и весело решили проблему - мол, на следующий день друзья самостоятельно доберутся до озера, наш Узала придет за ними на моторке и они, уже в полном составе, прибудут в подготовленный лагерь.

Там, в цивилизации, я запросто согласилась с логикой плана. И только теперь до меня доходила его оборотная сторона - я останусь одна-одинешенька в этом страшном красивом месте.

...Наступило дождливое утро, следом пришел накрапывающий сыростью день. Узала натаскал мокрых лесин, снял с костра котелок с чаем.

- Ну, давай не скучай тут. Я мигом - туда и обратно!

Взял топор и застегнул плащ.

- Топор-то тебе зачем? - спрашиваю.

- Так в лес ведь иду! - глубокомысленно сообщил Узала. И исчез в лесной глуши.

Честно говоря, этот убедительный довод бывалого лесника разбудил панику. До этого я бодрилась, шутила. Дерсу, конечно, понимал, что в душе трушу, но не подавал вида. А тут такой прокол с этим топором...

Мысленно представила на карте точку моего нынешнего нахождения. Мамочки, это ж в какой глуши мне предстоит одиночествовать четыре часа! Именно столько, подсчитали мы с Узалой, займет его «мигом туда и обратно». Даль несусветная, в таком лукоморье может быть все что угодно - от медведей до снежного человека. В гораздо ближних местах этого направления, еще не доходя даже до озера, каждый год пропадают грибники, не всех находят. Кромка тундры суровая, ненатоптанная.

Кстати, Узала мне строго-настрого запретил отходить от лагеря - мол, подальше отойдешь - не вернешься - водит.

Ладно, думаю, но дрова-то пилить надо. Взялась за пилу и стала вжикать по мокрым бревнам. Нет, я, конечно, не фифа городская. Могу запросто костер в лесу развести, если есть с десяток газет, пара коробков спичек, хрусткая береста, сухой хворост и такие же дрова. А тут... Все из дождя, хоть отжимай. Мудрый Узала специально не напилил дров, чтобы у меня было дело вместо паники. Задача не дать костру погаснуть на какое-то время отвлекла от лезших в голову мыслей.

Знакомый геолог как-то сказал, что в лесу, особенно если это не лесопарк, нам только кажется, что мы одни. На самом деле на тебя смотрят десятки, сотни глаз - от жучков-паучков и пичужек до существ посерьезнее.

Осмотрела площадку - палатка, кострище, раскрытый рюкзак. Ба, вот-таки засада: по одну сторону от него лежит сырая рыба по другую - пакет с сырым же мясом. Будущие уха и жаркое. А посередине - я. Приходите, господа хищники, обедать…

Ловлю себя на том, что часто смотрю по сторонам, оглядываюсь, что за спиной. Наверно, включился какой-то древний инстинкт самосохранения?

Как оказалось, посмотреть было на кого. Первыми явились наглые лемминги: сначала один, потом другой вразвалочку зашли на мою территорию. Позже появился зверек - то ли горностай, то ли ласка. В общем, что-то из этой породы - шелковая шерстка, хвост. Главное, ни тебе здрасьте, ходят, как будто меня тут и нет. Может, разведчики? А потом сам леший зайдет?

Мурлыкаю песни военных лет, чищу картошку. Осмелела, нарезала кружок-другой вокруг костра - набрала грибов. От оранжевых подосиновиков словно солнышко выглянуло. Может, глотнуть из фляжки коньячку? Не, наверное, не стоит, бдительность притупится. Ну и пусть тупится, уже совсем скоро из чащи тихо вынырнет Узала, а за ним - веселые мои друзья. Боже, как я соскучилась по людям.

Телефон безмолвствует. Тишина глыбой наваливается на бедную голову. «Выходила на берег Катюша!» - устало подвываю, намекая кому-то в чаще, что мое одиночество временное и ко мне вот-вот придут.

Между тем расчетное время давно вышло, поползло дальше, его черепаший бег преодолел отметку моего... уже семичасового дикарства. Стало смеркаться. Где вы, люди? Что случилось с тобой, Узала? Вот Лиза Бричкина в кино ушла за подмогой и не вернулась...

За печальными размышлениями не заметила, как грибы в котелке закипели и грибной взвар обильно поливает тлеющие поленья. Спички - одни кончились, другие, неосмотрительно оставленные на земле, напрочь промокли.

Оставалось дуть на головешки. Делать это пришлось долго. Если измерять в воздушных шарах, наверное, получилась бы половина из тех, что олимпийского мишку в небо уносили.

Ну что, надо готовиться к ночлегу. А значит, сторожить костер. Но прежде достала губную гармошку, которую зачем-то сунула в карман куртки перед выходом из дома. Вот и пригодилась. Переливы, перегуды и рулады из гармоники развеселили. И вдруг под эту какофонию, как из-за театрального занавеса, из леса вышел Узала.

- Живая, на гармошке играет! - обернувшись назад, сказал он другим путникам. - Они ж, бестолковые, еще до озера не дойдя, заблудились. Пока искал их, городских, вот и задержались!

Татьяна ПОПОВИЧ, Оленегорск