День защитника Отечества для народного артиста России Александра Серова - большой праздник. В самом начале далеких уже 70-х Саша Серов был призван в ряды Советской армии и три года верой и правдой отслужил на флоте.
Первый год драил палубы
- Служил я на флоте в Севастополе, на крейсере «Дзержинский», первый год драил палубу (как все!). Конечно, поначалу было трудно после студенческой вольной жизни. Главное - побыстрей освоиться, стал находить все больше интересного и полезного. За годы службы много чего произошло. Я стал командиром отделения электро-торпедистов, участвовал в учениях «Юг» и «Океан». Затем мои музыкальные таланты оценили, и я попал в Ансамбль песни и пляски Черноморского флота, с которым побывал во время учебных походов во Франции, Италии, Алжире, Йемене, Египте. Награжден почетными грамотами главкома ВМФ, министра обороны СССР, командующего флотом. Последний год службы в армии играл на кларнете в оркестре Дома офицеров Николаевского гарнизона.
Демобилизовался старшиной 1-й статьи. Не согласен с теми, кто считает армейские годы потерянными. Без службы в армии настоящим мужчиной не стать. И когда я иногда говорю, что лучшим в себе обязан флоту, то, надеюсь, из моих уст это не звучит пафосно. Армия и флот - дело трудное, но мужчинам часто бывает трудно. Армейская служба дала мне немало друзей, до сих пор вспоминаю своих командиров и, конечно, ребят из нашего кубрика, да и они не забывают - в разных городах приходят на мои концерты, заглядывают в гримерку. Три года службы дали мне колоссальную закалку, благодаря которой я выстоял под всеми ударами судьбы, которых на мою долю потом выпало хоть отбавляй.
- Александр, а как вы вообще стали музыкантом?
- Родители у меня были от природы людьми музыкальными, что передалось и мне. Мальчишкой я сам научился играть на фортепиано, в школьном оркестре играл на альте. После школы поступил в Николаевское музыкальное училище по классу кларнета. Когда учился, подрабатывал пением в ресторане «Парус», в Доме офицеров, на танцах в городском яхт-клубе. Демобилизовавшись, работал в краснодарской филармонии вокалистом-инструменталистом в ансамбле «Ива», в николаевском ВИА «Поющие юнги», волынском ВИА «Витязь», затем был художественным руководителем ансамбля «Черемош» в Черновцах, в котором пели сестры Лидия и Аурика Ротару.
Дела шли вроде неплохо. Львовское телевидение даже сняло обо мне получасовой фильм, который прокрутили по украинскому ТВ. Но в какой-то момент я захотел сделать качественный рывок. Особенно после того, как занял второе место на конкурсе песен стран социалистического содружества в Ялте. Вот и поехал в Москву. Честно говоря, больших планов поначалу не строил. Думал, посижу в каком-нибудь ресторане (инструменталисты и аранжировщики везде нужны), женюсь на москвичке, осмотрюсь… Но неожиданно для многих и даже для меня самого, я стал петь больше, чем играть и заниматься аранжировками.
- Еще бы, ведь у вас «прорезался» такой редкий для эстрадного певца баритон. Александр, почему на современной эстраде так мало баритонов, в основном поют высокими голосами?
- Мне трудно говорить о других артистах. А вообще это такой нелегкий хлеб - карьера певца, гастролера. Если артист имеет свою публику, работает честно, то может рассчитывать только на мое уважение. Хотя совершенно очевидно, что в последнее время многие молодые артисты, ломая себя, пытаются втиснуться в рамки «формата» какой-то радиостанции, телеканала, какого-то модного стиля. Я ненавижу слово «формат». В нем нет ни капельки творчества, одна казенщина с душком шоу-бизнеса.
Неформат или «сбитый летчик»
- А вам не говорили, что вы - неформат?
- Таких, как я (улыбается), уже не требуют ломать себя на ТВ, нас там называют «сбитые летчики». Но мы выполняем свою функцию. Я в данном случае выполняю функции «эстрадного певца», потому что занимаюсь обыкновенной эстрадой, ее еще можно назвать «классической». И если классическая эстрада нужна кому-то, то очень хорошо. Если нет, значит, попса затмила все.
- Вы до сих пор считаете себя наследником легендарного эстрадного баритона Тома Джонса?
- Это было счастье, когда я с ним общался в Москве. Это было честно, искренне. Кстати, я имел возможность присутствовать не только на концерте, но и на репетиции мастера. Был поражен, что на концерте его голос живьем звучит почти безупречно, а на репетиции все далеко не так хорошо. Но Том Джонс распевался и распевался, «выжимая» из голоса все возможное. После этого я стал намного тщательнее подходить к репетициям и распевке перед концертом, убедившись, что даже голос такого мастера требует постоянного «ухода» и тренинга.
Не так давно была хохма, мне позвонил с Би-би-си Сева Новгородцев, попросил: «Саша, скажи пару слов!» - «О чем?» - «У Тома Джонса юбилей. Мы делаем большое интервью с артистами всего мира, скажи ты - от Восточной Европы». Я говорю: «Я спел его песню, отдавая дань уважения великому артисту, а акцент у меня достаточно жуткий, и понятно, что я ни на что не претендую с этой песней, но это воспоминания о тех дорогих 70-х годах, когда классика была крепкая, сильная. До сих пор «Дилайла» на концертах принимается на ура».
Звезда - это тот артист, кто освещает весь мир. Это и Том Джонс, и Майкл Джексон, но не наш брат. Да, в масштабах бывшего Советского Союза Серов известен, но не более того. И вообще надо быть скромней.
- Вы хотели бы вернуться в конец 80-х, когда на вас обрушилась популярность?
- Мечтаю поехать в Прагу, Будапешт, на фестивали, где я побеждал в 80-х. Мечтаю окунуться в ту атмосферу. Был цветущий май, огромные стадионы зрителей, была эйфория.
- За книжку мемуаров не садились?
- Рановато… Еще попою.
- Вы мужчина явно спортивный. Насколько внимательно следите за своей внешностью?
- Многочасовые перелеты и переезды во время гастролей это, скажу я вам, тяжело, так что артист должен быть человеком спортивным. Пока к пластическим операциям не прибегал. Иногда возникает проблема лишнего веса - после того как проведешь в студии месяц-другой, где малоподвижный образ жизни. Но стоит выехать на гастроли, и щеки начинают проваливаться. Я действительно стараюсь вести спортивный образ жизни. Люблю теннис, но не модный ныне большой, а настольный. У меня много приятелей среди боксеров, борцов. Настоящие мои близкие друзья - Миша Мамиашвили, Саша Карелин, чемпионы по борьбе. А вот азартные игры обхожу стороной. По-моему, человек творческий, созидательный не может быть азартным игроком. Он не думает о чем-то другом, кроме музыки, он уже не способен нырнуть в другой мир. У меня дома есть беговая дорожка, различные эспандеры и гантели. Если есть время, еду в Серебряный Бор, подхожу к дубу Лемешева, обнимаю его и стою минут двадцать. Оказывается, дуб дает положительную энергию и заряд настроения. Лемешев перед премьерой всегда так заряжался, а потом пел свои потрясающие арии.
Крепкие и живучие «старенькие» песни
- Настоящий мужчина часто бывает еще и заядлым автомобилистом. Вы ведь тоже все время на самых лучших машинах, за рулем…
- Я их менял всю жизнь, находил в этом огромное удовольствие, это было и остается моей страстью. В свое время прошел через все «Мерседесы». Я, может быть, одним из первых артистов начал ездить в Советском Союзе на «мерсе». Уже потом на «мерсы» пересели Малинин, Газманов, Распутина. Начал с 280-го, затем перебрался на более новый 250-й, потом были 300-й, 450-й, 500-й и наконец 600-й - с удлиненным кузовом. В какой-то момент я владел двенадцатью машинами. Случалось, их угоняли, бывало, поклонницы били зеркала, стекла, бросались под колеса…
Но теперь я уже не тот «ас» (смеется). Точней, проехали уже эту тему. Мне стало неинтересно. Все чаще думаю, что машина - это железяка, особенно на наших дорогах. У нас дороги забиты, дикие пробки: и какая разница, едешь ли ты на среднего класса машине или на фешенебельной… Мы постепенно приближаемся к западной модели, где нет повального увлечения дорогими автомобилями. Машина - средство передвижения, все! У меня никогда не возникало конфликтов с ГАИ, я ведь человек непьющий.
- Вы часто говорите на концертах и в интервью, что любите свою публику. Надеюсь, это не просто слова…
- Плох тот артист, кто не любит свою публику. На Дальнем Востоке или в Мурманске. Я всегда преклоняю колено и говорю «спасибо» за то, что они не забывают меня, столько лет ходят на концерты. Для артиста это большое счастье. Тут не надо ничего выдумывать, нет никакого блефа в том, что смысл моих выступлений - в моих зрителях. Вот поэтому я считаю любое проявление звездности прежде всего некорректным по отношению к простому зрителю, благодаря которому мы, артисты, живем и существуем. Не будет зрителя, и можно отправляться на пенсию. К счастью, до сих пор диапазон моей публики - от 20 до 70 лет. Девушки с горящими глазами вылетают с цветами на сцену со словами: «Мне 20 лет, и мне нравятся ваши песни».
- Вы сейчас много гастролируете, собираете самые большие залы, зрители самого разного возраста действительно любят ваши золотые шлягеры… А новые песни вы записываете?
- Набираю материал на новый альбом, новую программу. Это сделать не так просто, потому что приглашающие на концерты, праздники прежде всего просят спеть побольше «старенького». Песни крепкие, живучие, засели в памяти, им по 20-30 лет, а все равно люди их ждут. С одной стороны, мне, как артисту, приятно, что в таком быстротекущем жанре, как эстрадная песня, удалось создать «долгоиграющие» вещи. С другой стороны, я еще полон сил, хочу пробовать что-то новое. Вот такая дилемма.