Телеакадемик, ведущий программы «Познер» на Первом канале нечасто предстает в качестве человека, у которого берут интервью. А вот для поклонников, которые пришли на творческий вечер Владимира Познера в московский Международный Дом музыки, мэтр сделал исключение. Больше часа он отвечал на вопросы из зала - искренне, с юмором и «по-познеровски» философски.

Под взглядами врагов хожу прямее

- Владимир Владимирович, кто ваши враги?

- Вчера я выступал в радиоэфире одной известной компании. И там слушателям был поставлен вопрос: «Кто из вас - за Познера, а кто - против?» Кстати, перед эфиром мне сказали, что аудитория у канала патриотическая. Так вот, в этой аудитории 32 процента были за Познера, а 68 - против... Но мне сказали: «Что вы, у вас еще очень высокий рейтинг! Обычно бывает 20 на 80 процентов!» «Враги» - это сильное слово. Но люди, которые не понимают, что я говорю, которые меня считают американцем и русофобом - их довольно много… Не могу не вспомнить моего любимого героя из «Сирано де Бержерака», который говорил: «Под взглядами врагов я хожу прямее».

- Вас предавали близкие люди?

- Как понимать - близкие? И как понимать - предавали? Кажется, что это простые вещи… Но это только кажется. Ну вот, к примеру, отец - близкий? Все скажут - да, конечно. Тогда могу сказать, что да, меня отец предал. Я считаю, что он меня предал. Он так не считает - он считает, что правильно поступил…

- В одной из своих книг вы рассказывали, как, будучи ребенком, дрались с мальчиком за мамин платок…

- Для тех, кто не знает, о чем речь, расскажу. Когда мы плыли из Франции в Америку через Португалию - когда убегали из Франции, - у моей мамы была шелковая бабочка, украшение на шею, синяя в красно-белые горошинки. И мама ее очень любила. И вдруг потеряла. Я шел по палубе и увидел мальчика, который держал в руках мамину бабочку. Я говорю: «Отдай, это моей мамы». А он был постарше меня и говорит: «Ничего не знаю. Я нашел - значит, она моя!» Ну и тут я врезал ему со страшной силой. Отнял у него бабочку, принес маме. Она сказала: «Ты мой рыцарь!» Я очень любил свою маму. И это осталось в памяти на всю жизнь. И я думаю, что этот дух отваги у меня никуда не ушел. Но мама - одна, поэтому с ней я никого не могу сравнивать, для меня она стоит совершенно отдельно. И то, что я готов был делать для нее - наверное, только для нее и мог это сделать. Теперь, конечно, у меня есть дочь, внуки… Но мама - это мама…

Первая любовь

- Расскажите, как вы учились?

- А что тут интересного? Я всегда был хорошим учеником… Я поступил на биофак в МГУ и там хорошо учился. А потом мы приехали в Советский Союз из-за границы, ничего не знали, даже как тут отдыхают люди. Моя мама уже работала на радио, «Голосе Москвы», и там познакомилась с одной семьей, которая предложила послать меня на отдых к их родственнице в Ленинград - на пару недель. Я поехал в Ленинград - и влюбился до потери сознания в эту женщину. Мне было 22 или 21, ей - 37. Это было что-то! Я даже не влюбился, я ее полюбил - сильно очень. Мы вернулись в Москву вместе, она сняла комнату на Малой Бронной, я туда переехал. Это была нормальная советская коммунальная квартира, там было восемь семей, один сортир, одна кухня, примусы - все как положено. И я, конечно, перестал учиться! На экзаменах получил две двойки, меня выгнали из университета. Вместе с Колей - с Николаем Николаевичем Дроздовым. Это замечательный человек! Он не любит, когда я про него рассказываю, но это же все правда. Например, мы учили военное дело. И вот полковник Власов, который читал нам лекции, говорит: «Товарищи студенты, когда вы увидите вспышку ядерного взрыва, вам следует упасть на спину головой в сторону взрыва. Вопросы есть?» Коля встает: «Товарищ полковник, мне все-таки кажется, что нужно упасть на живот и головой от взрыва». - «Почему вам так кажется?» - «Когда задницу оторвет - видно будет, куда она полетела». Ну, а когда мы вместе попали в военкомат - ох, какое это унизительное было дело… Приходишь на комиссию, тебя раздевают догола, и ты обходишь всех врачей - а они все женщины! И тебя осматривают, как коня… Идем вместе с Колей - он впереди меня. Последний врач - проктолог… Смотрит бумаги, не поднимая головы. «Дроздов Николай, 35-го года рождения - все верно?» - «Да!» - «Курите?» - «Да!» - «Так, расставьте ноги, нагнитесь, раздвиньте ягодицы. Пьете?» - «А что, пробка видна?» Ну, вот такие веселые вещи происходили у нас с Николаем… Потом мы вернулись в МГУ…

Насчет корней...

- Вы верите в загробную жизнь? Однажды мы можем встретиться с теми, кто уже ушел от нас?

- Вообще, хотелось бы. Кое у кого я хотел бы взять интервью… Но я не верю в загробную жизнь - я атеист.

- Возможно, ваш атеизм вытекает из биологического образования? Но неужели еврейские корни не взывают к себе?

- Насчет корней… Когда мне было семь лет, я шел по улице в Нью-Йорке - это был 41-й год, - и ко мне подошли два парня побольше меня. И тот, который самый большой, говорит: «Ты еврей?» А я не знаю, что сказать. Но он очень агрессивно спросил, поэтому я ответил: «А твое какое дело?» Он повернулся к другу и говорит: «Давай снимем с него штаны и посмотрим!» Я подумал: «А для чего нужно снимать штаны? И чего смотреть?» В общем, все это было очень странно. Я убежал, и все обошлось. Но дома стал спрашивать у отца: «Я еврей?» Он говорит: «Нет». Я спросил: «Почему?» Он стал мне рассказывать про евреев, кто они такие и так далее… И вот прошло много лет, я учился на первом курсе университета. Идем с практики с приятелем, с нами две девушки. И подходят студенты с геофака, важные такие, поддатые. Начинают приставать к одной из девушек. И мой друг Семен говорит: «Что вы к ним пристаете!» А у Семена - ярко выраженные семитские черты лица. И они говорят: «Да ты, жидовская морда, молчи!» А я-то знаю по Америке: если сказали «жидовская морда» - сразу надо бить. Ударил со всего маху, он упал и не встает. Тут, конечно, милиция, меня под белые руки в отделение, снимают дознание, я его подписываю. Вызывает начальник отделения: «Ну, расскажи, что натворил?» Начал рассказывать, он спрашивает: «А ты откуда, почему с акцентом говоришь? Ах, с Америки! Привык кулаками все решать? А у нас в Советском Союзе так не делают. Если тебя обидели - ты к нам приходи!» Взял листок с моим объяснением, порвал и говорит: «Иди и помни, что я тебе сказал». Выхожу, смотрю на табличку на его двери, а там: «Начальник отделения Коган». Прошло много лет. После телемоста между Советским Союзом и США дома у меня раздается звонок. «Алло, Познер? Ты все еще бьешь морды? Это комиссар милиции Коган - в отставке…» Так вот, возвращаясь к вопросу о корнях. Когда я много лет назад был в Риме, я ходил по этим руинам и почувствовал: вот я откуда! Вот где мои корни - я же европеец! Вот здесь ходил Цезарь - это же невозможно представить! А через какое-то время оказался в Иерусалиме. И конечно, пошел к Стене Плача. И - ничего не екнуло! Там был Жванецкий, я спросил его: «Миша, ты бумажку клал?» А там все записочки к Стене кладут. Он говорит: «Да». - «И что ты написал?» - «Номер телефона!»

Национальные интересы

- Владимир Владимирович, крупные государства нередко свои действия объясняют необходимостью защищать национальные интересы. Ваше мнение - где границы национальных интересов?

- Я считаю так. Национальные интересы - это те, которые связаны с безопасностью государства. И когда то или иное государство чувствует опасность, то оно соответствующим образом действует. Приведу пример. В 1961-62 годах Советский Союз в лице Никиты Сергеевича Хрущева и Фидель Кастро договорились, что на Кубе будут размещаться советские ракеты с ядерными боеголовками среднего радиуса действия. Казалось бы - два независимых государства договорились. Но когда США узнали об этом, они сказали: «Нет, мы не допустим. Потому что мы считаем, что ракеты на Кубе угрожают нашей безопасности!» И не допустили - ракеты пришлось убрать. Как вы помните, мы были на пороге войны. Перенесемся в сегодняшний день. Есть такая организация - НАТО. Она была создана как военный блок, который должен был защищать Европу от возможной советской агрессии. Советский Союз исчез, Варшавский договор исчез. Зачем нужен НАТО? Защищает Европу и США - от кого? От Северной Кореи? От Ирана? Михаил Сергеевич Горбачев говорил, что Джеймс Беккер, который был при Рейгане государственным секретарем, сказал ему: «Если вы допустите объединение Германии, уберете Берлинскую стену, то я вас заверяю: НАТО не двинется на Восток ни на дюйм!» Объединение произошло, Берлинская стена исчезла, НАТО не двинулся на Восток - пока был Советский Союз. Когда исчез СССР - НАТО двинулся, и еще как! Польша, Чехия, Венгрия, Болгария, Румыния, Литва, Латвия, Эстония стали новыми членами НАТО… А ведь Латвия и Эстония имеют общую границу с Россией. И когда Россия стала протестовать: «Как же так - у нас же была договоренность?!» - нам сказали: «А вы кто такие? У нас была договоренность с Советским Союзом!» Правильно или неправильно, но российское руководство рассматривает НАТО как угрозу. И когда возникает опасность, что НАТО может оказаться не только там, где он есть - то есть в Латвии и Эстонии, но еще и на Украине, и вместо нашего Военно-морского флота в Севастополе окажется натовский, то российское руководство говорит: «Нет! Мы не допустим, потому что это нам угрожает». Вот это и есть национальные интересы…

«Обязательно попробуй!»

- Какие приобретенные черты характера вам помогли в становлении личности?

- Я начинаю думать, что мы уже рождаемся с чертами характера. Конечно, влияние среды и родителей - это важно, но с каким-то «набором» человек, безусловно, уже рождается. И соответственно, он становится тем, кем становится. В жизни все настолько сложно… Кто мы? Почитайте Достоевского - поймете, сколько в нас дерьма. В то же время - почитайте «Маленького принца», «Трех мушкетеров»… В нас много всякого намешано…

- Какую основную мысль вы бы хотели донести до нас?

- С моей стороны было бы несколько нескромно, если бы я сказал: «Я хочу, чтобы вы после встречи со мной…» Есть такой фильм - «Пролетая над гнездом кукушки». Величайший фильм, он изменил мою судьбу, как именно - сейчас говорить не буду. Так вот, там есть сцена, где герой, которого играет гениальный Джек Николсон, спорит с сумасшедшими - хотя они не совсем сумасшедшие, просто их скрывают от внешнего мира в этой психлечебнице. Он утверждает, что сможет оторвать привинченный к полу каменный умывальник. У него вздуваются жилы на шее, на руках, но оторвать умывальник не получилось. Он выходит из комнаты, а вслед ему - смех: проиграл! Он поворачивается и говорит: «По крайней мере, я попробовал…» А в конце фильма здоровенный индеец вырывает этот умывальник - и пробивает им себе путь на свободу. Он никогда бы не сделал этого, если бы не увидел неудачную попытку того человека. Поэтому я всегда всем говорю: «Обязательно попробуй, обязательно!»

Второе высказывание, которое мне дорого, принадлежит моему любимому президенту Аврааму Линкольну, которого многие ненавидели и убили. Незадолго до смерти он написал: «Если бы я должен был каждый день отвечать на то, что пишут мои недоброжелатели - впору было бы закрыть эту контору. Я буду делать все, что я могу, как я могу, пока могу. И если итог покажет, что я был прав - все слова моих хулителей и критиков не будут означать ровным счетом ничего. А если итог будет иным - то десять ангелов, поющих мне славу, ничего не изменили бы…»

Записала Мария ДОНСКАЯ. (ИА «Столица»)