В шахматах есть такое понятие - «эффект близнецов». Две позиции, вроде бы абсолютно идентичные, различающиеся лишь одной небольшой деталью. Она кажется несущественной, однако при вдумчивом анализе коренным образом меняет оценку позиции. Пешка, сдвинувшаяся на одно поле с начального положения, слон «не того» цвета, попадающий под промежуточный шах в одном из вариантов король - и «абсолютно выиграно» превращается в «абсолютно проиграно»!

Киноискусство - не шахматы. Тем не менее здесь тоже имеет место быть «эффект близнецов». Самый яркий пример - киносериал о Чужом. В принципе, драматургия каждой серии мало отличается друг от друга, зато сознательное смещение акцентов в повествовании всякий раз рождало фильм, становившийся событием в истории кинофантастики.

И так же, как и в шахматах, «эффект близнецов» может быть следствием сознательного творческого решения, а может оказаться простой игрой случая. Если говорить о втором, то соседство в российском киночарте двух отдаленно похожих «близнецов» - «Эвереста» и «Бегущего в лабиринте: Испытание огнем» (соответственно на первом и втором месте) - явная случайность. Но высокие оценки критики первой картины и посредственные - второй (хотя сиквел, по общему мнению, и оказался лучше первоисточника), скорее закономерны. И в том, и в другом случае все сводится к противостоянию человека стихийным обстоятельствам непреодолимой силы. Никакой разницы? Но в первом случае герои, преодолевая невозможное, становятся сильнее духовно, а во втором - просто эффектно выживают. Вроде бы отвлеченный философский вопрос, что лучше - героизм или приспособленчество. Однако невозможно быть художником, не будучи философом.

Среди новинок же «эффект близнецов» начинается… с близнецов, но на них отнюдь не заканчивается. «Легенда», история двух знаменитых лондонских гангстеров 1960-х, братьев-близнецов (эффект номер один) Реджи и Ронни Крэя. Обоих, по жизни и по сценарию сильно отличавшихся друг от друга по характеру, играет Том Харди (эффект номер два). Режиссер - Брайан Хелгеленд, прославившийся как режиссер гангстерского боевика «Расплаты», но лишь с одним главным героем (эффект номер три). Обратимся на четверть века назад - и мы обнаружим фильм «Братья Крэй» Питера Медака. Учитывая, что «Легенда» - отнюдь не римейк той ленты, а Медак как режиссер не менее интересен, чем Хелгеленд, это вполне тянет на эффект номер четыре (в стиле сериала о Чужом). Наконец, сквозь призму «Безумного Макса» проглядывает и номер пятый - если Шарлиз Терон в мире «гангстеров постапокалиптики» оказалась, по мнению большинства, круче Тома Харди, то окажется ли Том Харди достаточно крут, если слегка «поменять позицию»?

Кстати, именно с Харди связан еще один «эффект близнецов», любопытным образом соединяющий «Легенду» с другой новинкой - «Воином» Алексея Андрианова. Четыре года назад Харди сыграл в одноименной американской картине, пользовавшейся большим успехом, о двух ненавидевших друг друга братьях, принявших участие в одном турнире по «боям без правил» и в итоге сразившихся в финальном бою. Наш «Воин» - фактический римейк американского (в титрах это никак не указано, хотя права на пересъемку и были официально куплены), но действие перенесено в Россию, и, соответственно, герой Харди превращается в героя Сергея Бондарчука-младшего (без Федора Бондарчука фильм также не обошелся).

Некоторым то, к созданию чего так или иначе причастен клан Бондарчуков, не нравится независимо от качества, другим - наоборот. Если же отвлечься от спора, то можно обратить внимание и на режиссера: «Шпион» Андрианова был одной из самых стильных российских детективных картин последних лет.

Чувство стиля - одно из главных достоинств нового фильма Станислава Говорухина «Конец прекрасной эпохи». Снятая в черно-белой гамме, эта лента воскрешает воспоминания о целом пласте советского «оттепельного» кинематографа. Все актеры (знаковым здесь является участие Лембита Ульфсака - немногословные прибалты тогда как раз начали входить в моду у советских кинорежиссеров) подобраны так, чтобы соответствовать типажу полувековой давности - действие происходит во второй половине 1960-х. Вместе с тем «Конец прекрасной эпохи» - отнюдь не ностальгирующее кино. Основой картины стала автобиографическая проза Сергея Довлатова, достаточно цинично относившегося к «прекрасной эпохе». И под этим углом зрения совсем иначе воспринимаются многие фильмы того времени. Чистый романтизм? Посмотрите на них ироничным довлатовским взглядом. Вроде бы ничего не поменялось, а на деле… чистой воды эффект близнецов!

Алексей ГУЛЯНИН