Судьба. Какое емкое слово, и, что интересно, у каждого она своя. Сегодня мне не спалось. Благодаря этому перебирала в памяти былое, и неожиданно пришла идея рассказать об удивительном человеке.

В Ловозере, в семье Ильи Филиппова, в 1905 году родилась дочь, дали ей красивое имя Ирина. Росла она умненькой, окончила 4 класса церковно-приходской школы. Сама же была хрупкой девочкой, маленького роста. Но судьба выпала ей нелегкая. И где она брала силы?! Думается, на все воля Божья. А она была истинно верующей, знала много молитв, соблюдала посты.

Вышла замуж за Прокопия Рочева, уехала с мужем в село Каневка. Он там работал пастухом-оленеводом. Недолгим было семейное счастье Ирины. Муж умер, подвело здоровье. Детей не было. Шел трудный и трагический 1938 год.

В Краснощелье тогда жил мой дед Михаил Терентьев с женой Анной и четырьмя детьми. Несчастье пришло в эту семью неожиданно быстро: после непродолжительной болезни умерла Анна.

Трудно было деду без хозяйки, детям без матери. Помогли родственники из Ловозера, откуда дед родом. Посоветовались и решили ехать в Каневку, сватать Ирину. Вдруг согласится? И вскоре уже отправился обоз оленей со скарбом из Каневки длинной зимней дорогой по Поною. Так Ирина Ильинична стала жить в Краснощелье.

Сложно привыкать к новой семье, новому укладу. Но для себя она уже все решила. Дети приняли ее настороженно, ведь были они еще малыми. На то время самому старшему, Петру (это мой папа), шел 14-й год. Вот как бабушка Ирина (по коми Ириння бабе) рассказывала нам, когда мы стали большими:

«Стою на кухне, мою посуду, дети в соседней комнате играют, вдруг как-то притихли, и слышу младшая Феня спрашивает у Петра: «Как нам ее звать-то?..» Я замерла, слушаю. Тишина. Потом слышу он уверенно, как взрослый, говорит: «Зовите мамой!» Стою, погромче звякаю чашками, чтоб не слышали моих всхлипов... Так мы и стали жить.

Выросли дети. Петр и Иван в тундре, оленеводы. Фаина - полевод. Феня в сельской пекарне хлеб печет. Немного с Иваном было трудней, он ведь у нас красавец и гармонист, еще высокого роста, как отец. После войны парней маловато было, так девушки за ним табунами. А как свадьба в селе, так Иван первый гость... Женились сыновья, хорошие жены им попались, дочери замуж вышли. Фаина уехала в Каневку, как я когда-то. Жизнь шла своим чередом».

Я только в 60-е годы узнала, что бабушка Ирина нам не родная, это на ухо мне наболтала одноклассница. Не поверила я! Потому что она была роднее всех родных. Это она отвела меня за ручку в первый класс, я была в школьной форме и фартучке, сшитыми ее руками. Это она ходила на школьные собрания. Родители наши были в тундре. А сколько книг она нам прочла. Наизусть читала Некрасова, Пушкина, Тютчева... Я эти стихи помню и сейчас. Очень удивилась сестра Анна, будучи студенткой, когда в разговоре бабушка вдруг сказала, мол, люблю как пишет Ги де Мопассан. А читала она запоем и очень любила ходить в кино в сельский клуб.

Еще один ее рассказ приведу. О моем брате Мише.

«Лет десять ему было, уже рыбачил понемножку. Долго не возвращался, решила пойти на берег реки. Выхожу, а он сидит на крыльце, оказывается, пришел. Сидит притихший, глазки опустил. Молчит. Я ему: «Миша, что случилось? Не молчи, я ругать не буду». Он поднимает глаза, полные слез, смотрит виновато. Убирает руку с колена, а там дыра. Штаны порвал.

«Ой, есть ли о чем горевать?.. Пойдем лучше чай пить, а это я зашью, никто и не заметит». И в этом вся бабушка. Шить она умела. Краснощельским девушкам в свое время шила сарафаны и сосы (блузы) в приданое.

Для всех у нее находилось доброе слово, понимание. Никогда не слышала, чтобы она бранилась. Если ты поступал неправильно, говорила: «Так нельзя!» Думаю, во всех внуках есть частица ее души, а нас 16, столько же правнуков, уже праправнуки пошли.

Ее судьба была трудна, в чем-то поучительна, с доброй памятью пишу я сейчас об этом. Как благодарны были ей дети, невестки Марфа (моя мама) и Мария. Так и мы помним и храним в себе светлый образ бабушки Ирины.

Ее не стало в 1981 году. Мой муж Владимир Михайлович застал бабушку и был очень удивлен ее набожностью, внутренней культурой, грамотностью. Называл Ариной Родионовной, как няню самого Пушкина. И уверял, что в ней живет божья благодать. Так оно и есть.

И сейчас с доброй памятью носят ее имя - Ирина Терентьева, Ирина Куроптева, Ирина Рыкова, Ирина Чупрова. Может, прозвучит пафосно, но других слов не нахожу: на таких женщинах и держится наша Россия. На таких простых и мудрых.