Имя этого человека, судьба которого оказалась связанной с судьбой Мурманского края в тяжелейшую, переломную эпоху Гражданской войны, известно сегодня только специалистам. Он родился 20 сентября 1883 года в Одессе, в семье мещан Херсонской губернии. По национальности - грек. Леонид должен был пойти либо по коммерческой части, либо стать ремесленником - обычный путь человека его положения. Однако он избрал военную карьеру, поступил в Одесское училище в 1905 году. Террористические акты, погромы, "эксы" (грабеж по идейным соображениям), уголовный разбой - таков быт столицы Новороссии того времени. В этой обстановке быть юнкером - поступок, акт гражданского мужества.

Каждое военное училище в Российской империи имело собственный девиз. Выпускник должен был следовать ему всю свою жизнь. Девиз Одесского военного училища был мушкетерским: "Один за всех, и все - за одного". Генерального штаба полковник Леонид Васильевич Костанди честно исполнил свою часть старого юнкерского завета.

Поприще он выбрал себе не для сиятельных, а для старательных - пехоту. Как и каждый юнкер, Леонид Костанди впитал в себя систему ценностей русского кадрового офицера: "Бог, Родина. Государь, полк" и, сменив белые юнкерские погоны на золотые офицерские, с тем и служил, окончив в 1912 году Академию Генерального штаба, а в 1914-м встретив большую войну.

Первая мировая пришла в Россию свистом пуль, грохотом пушек и страшными сводками потерь. К началу 1915 года, например, в лейб-гвардии Финляндском полку осталось всего семь кадровых офицеров. На оставшихся в живых легла двойная, а то и тройная нагрузка. Костанди честно тянул лямку службы, чины шли медленно, но он уже подполковник, кавалер орденов Св. Анны и Св. Станислава - с мечами - за боевые заслуги. Последняя должность - начальник штаба сухопутной обороны морской крепости имени Петра Великого. Хозяйство было большое и хлопотное, но именно здесь Костанди приобрел опыт организатора, реализованный им позднее на Мурмане.

После расформирования Совнаркомом Генерального штаба Костанди получил назначение в Архангельск, в штаб Беломорского военного округа. Там он служил Родине так, как это понимал - готовил восстание против большевиков. Оно было успешным - 2 августа 1918 года красные части были выбиты из города, в Архангельск вошел союзный десант Антанты. Возникла Северная (белая) область, Гражданская война в этих краях стала явью. Опыт Костанди, одного из двух офицеров Генерального штаба на все белые войска Севера России, естественно, оказался востребованным. 23 января 1919 года он был назначен на созданную специально для него должность начальника военного отдела Мурманского края.

Обстановка была запутанной и сложной. Союзники после заключения перемирия думали только об эвакуации и готовы были отправить на фронт кого угодно - карелов, финских красногвардейцев, поляков, чехов, - только бы не воевать самим. Да и на фронте британцы, главная союзная сила на Myрмане, придерживались сугубо оборонительной тактики в духе афоризма любителей стрельбы из-за кустов: "Если у тебя нет сил наступать - вырой окоп и охраняй его..."

Русские войска состояли из рядовых добровольцев Мурманской армии, легкой батареи и партизанских отрядов. Но единственный путь снабжения фронта, Мурманскую железную дорогу, весьма своеобразно охраняли финские и карельские легионеры, почти открыто готовившие переход на сторону красных и обильно снабжавшие партизан-большевиков оружием со складов, у которых они несли караул.

В довершение ко всему в Мурманске недовольство англичанами часто выливалось в массовые драки, иногда заканчивавшиеся смертоубийством (особенно этим отличались итальянцы - их полк состоял из уроженцев Сицилии). В таких условиях надо было формировать массовую (по меркам края, разумеется) армию на основе призыва, так как ресурс добровольцев Мурманского края был в основном исчерпан еще к осени 1918 года, дисциплинировать ее, обучить и повести в бой.

С боя Костанди и начал. Зная по опыту, что при недостатке сил лучшей обороной является наступление, он вместе с командующим Мурманской экспедицией генералом Мейнардом планирует наступательную операцию в полосе Мурманской железной дороги. 19 февраля батальон штабс-капитана В. В. Дедова захватил мост через реку Сегежа и открыл успешное наступление на Медвежью Гору. Красные успели окопаться, шли упорные бои за каждый блокгауз и окоп, но войска прогрызали оборону и двигались вперед. Следует отметить, что у союзников дрались в основном добровольцы, посылать в бой тех, кто этого не желал, было просто опасно - могли поднять бунт прямо на позициях. Пополнение русских частей шло первое время за счет партизан, но этого было недостаточно. Надо было проводить мобилизацию.

Но как призвать в войска людей, не имея для этого ни налаженного аппарата учета военнообязанных, ни кадров, ни статистики? Да и местные условия призыва были весьма специфическими. К примеру, военнообязанные Myрманско-Колонистской волости должны были явиться на сборный пункт только на 5-6-й день после объявления призыва (шли-то по бездорожью), причем на 127 призывников надо было заготовить 43 подводы. Выход Костанди нашел в опоре на местное самоуправление. Земства обеспечивали учет и явку, а уездные начальники председательствовали в комиссиях по воинской повинности. Начал Костанди не с рядовых, а с унтер-офицеров и офицеров. Это был тот костяк, на который можно было наращивать ткань новых пополнений.

Тщательная подготовка дала удивительный в условиях Гражданской войны эффект (уклонение от службы, напомним, было бичом и "белых", и "красных" войск). 5 марта 1919 года объявили мобилизацию, а уже 13-го первые призывники стали являться на комиссии. Молодое пополнение пошло в комендантские команды, освободив для фронта добровольцев 1918 года. Для обучения новобранцев были созданы учебные команды, а затем и запасный батальон, впоследствии развернутый в полк. И никакого саботажа, массового бегства от призыва, как в Архангельском районе. Костанди мог с полным правом писать в своем приказе от 1 июня 1919 года: "Мобилизация прошла во всех отношениях образцово...".

Все же стиль - это человек. Нет, чтобы добавить что-нибудь вроде "моим неусыпным попечением" или "неустанными заботами"... О себе - ни слова, но поименно перечислены все, кто работал, и им выражена "признательность за труды, понесенные на пользу возрождающейся Русской армии".

Когда в июне Костанди покидал Мурманский край, он мог быть доволен своей службой - войска вели успешное наступление, формировались новые подразделения, была создана эффективная структура управления русской частью Мурманской экспедиции. В общем, его трудами белая армия на Мурмане стала фактом, это имело неожиданное последствие - довольно резкое охлаждение в отношениях Леонида Васильевича с союзным командованием. Но орден Британской империи за совместную борьбу Костанди все же получил. Как и чин полковника от нового главкома Северного фронта генерал-лейтенанта Е. К. Миллера "за военные отличия". Он еще не знал, что новое назначение начальником оперативного отделения штаба главнокомандующего не принесет ему ничего, кроме разочарования, горя и смерти. Первой новостью, потрясшей Костанди в Архангельске, было сообщение о полной эвакуации союзных войск, фактически бросавших белых на произвол судьбы. В этих условиях Костанди нашел нужным вернуть британский орден генералу Айронсайду единственно возможным способом - швырнул, добавив к этому специфических пехотных выражений.

Но война продолжалась - генерал Миллер не счел возможным эвакуировать область летом-осенью 19-го, когда победа белого дела была, казалось, так близка. Полковник Костанди планировал успешные операции на железнодорожном фронте, лично руководил войсками, штурмующими ключевой пункт красной позиции, станцию Плесецкая. Противник был разбит, но не разгромлен. Второй окопной зимы белые войска Северного фронта уже не выдержали. Восстание в одном-единственном полку и прорыв боевого участка на Северной Двине в феврале 1920 года вызвали распад фронта. На глазах Костанди рушилось то, чему он отдал последние годы жизни, да что там, всю жизнь - армия и надежды на возрождение Родины.

Уходила в прошлое та Россия, которой он служил "по своему крайнему разумению", - та, которой теперь уже и нет. Но оставался народ, тот самый архангельский обыватель, защищая интересы которого, Костанди поднял восстание далеким августовским днем 18-го года. Полковник помнил разгул одесских толп в 1905-м, он пережил кошмар уличного террора в семнадцатом. И решил остаться, чтобы не допустить разгрома города выпущенными из тюрем уголовниками и городской чернью. Приняв на себя последнюю должность - командующего Архангельским военным округом, он с группой офицеров спас город от резни и грабежей, целехоньким передав его новой власти, отлично сознавая при этом, что, оставшись в полном соответствии с давним училищным мушкетерским девизом "один за всех", он и отвечать будет по общему счету. За всех! Один! О своей дальнейшей судьбе иллюзий Костанди не питал. Он был убежденным противником большевиков и на пощаду не рассчитывал. Но его убили не за организацию войск Мурманского края и не за лихой штурм Плесецкой. Его убили по списку, в числе 47 русских офицеров, как заложника, после Кронштадтского восстания 1921 года, к которому он не имел никакого отношения...

Антон ТУЧКОВ