Пятнадцатилетним парнишкой приехал Георгий Вершинин в Мурманск. Родом он из вятской деревеньки - одиннадцатый ребенок в большой крестьянской семье. На Кольский Север отправился в 1933-м вслед за старшим братом Павлом, который учился здесь в педтехникуме. Устроился на работу в Мурвоенпорт. Был такой военный порт в Мурманске, как раз рядом с торговым.

Кем работал? «А бухгалтерия», - отвечает. И так это хорошо прозвучало, словно сказал: плотничал или - столярничал. У кого-то рубанок в руках поет. А у кого цифры послушно выстраиваются в колонки. Одновременно учился на курсах филиала Ленинградского экономического техникума. Жить перебрался к другу. Не хотел расставаться с ребятами, которые вместе с ним отважились приехать в наш далекий северный край. Их тогда из деревни целая ватага прибыла. Все вместе и жили маленькой такой коммуной - стремились выучиться, получить профессию.

В 1939-м Георгий ушел в армию. Отправили его тогда под Харьков, в город Чугуев. От воинской службы спина была белая от пота, от соли, вспоминает. Вечером он убирал ее кинжалом с рубашки и ранца. Если б знал, как пригодится приобретенная выносливость в последующие годы военного лихолетья. А пока, в 1940-м, после присоединения Литвы к СССР его артполк перебросили в Каунас. Георгий стал участником возведения укреплений вдоль границы с Пруссией. Потом была война.

- Самое трудное и страшное время -полная неразбериха и паника, начало войны, - рассказывает Вершинин. - Хотя 22-го, когда подняли нас по тревоге в 5 утра и сказали, что на границе неспокойно, идут бои, мы восприняли это сообщение с прохладцей, посчитали, что ерунда, мол, обойдется, граница ведь, здесь разное .бывает. И первые разрывы бомб принимали за мирные взрывы в карьерах.

Поняли, насколько это серьезно, лишь когда от зажигательных снарядов занялся пожаром гарнизон. С началом лета все начальство и военнослужащие-первогодки были в летнем лагере. Этот лагерь, его белые, хорошо заметные сверху палатки разбомбили фашистские летчики во время первых же налетов. Начали отходить. Вершинина и его товарищей как подкрепление бросили на охрану железнодорожного и пешеходного мостов через Неман. Немцы вели минометный огонь по этим точкам.

- У моста мы обнаружили много наших раненых, - вспоминает ветеран, - я снял с себя рубашку и перевязал одному из них кровоточащую рану. Приняв разрывы мин за артиллерийские снаряды - были мы еще неопытные, необстрелянные, посчитали, что враг находится километрах в двадцати. В своей ошибке убедились, едва подняли головы над насыпью, за которой скрывались. Немцы буквально стали поливать нас огнем. Пришлось отходить. Так до Калининской области дошли. Остановились на реке Вазуза, где организовали линию обороны из того, что имели. А имели мы три винтовки на пять человек, несколько бутылок с горючей смесью, которую еще надо было поджигать, - самовозгорающаяся смесь появилась позже. Дали нам одну танкетку и 45-миллиметровую пушку на конной тяге. Пушку установили у деревянного моста через речку. К этому-то мосту и подкатила лихо немецкая самоходка. Немец приоткрыл люк и на ломаном русском прокричал: «Эй, рус, зачем окопался, давай переправу, мне надо ехать в Москау». Наглые они тогда были. Всю Европу прошли беспрепятственно, думали и здесь блицкриг получится. Ну, наша пушечка и выстрелила. Немец открыл ответный огонь, весь расчет пушки - шесть человек - положил.

И опять отступление. Отряд, в котором был Вершинин, получил приказ дойти до определенного населенного пункта. Когда военные стали уточнять у беженцев дорогу, те предупредили, что туда уже добрались немцы на мотоциклах. На Вазузе, кстати, впервые выдали оружие - два автомата на всех. Положение с оружием было такое критическое, что отчаянные головы шли на танки с голыми руками. Так, по словам моего собеседника, в одной из фронтовых газет тогда был описан случай, когда боец прыгнул на броню вражеского танка и руками стал сворачивать ствол в противоположную сторону. Перед одним из боев там же, на Вазузе, командование призвало к подобному подвигу Вершинина. Дали топор и приказали прыгнуть на танк со скалистого уступа холма.

- Я и тогда не представлял, как все это сделать, и сейчас не представляю, - признался Георгий Иосифович. - Хорошо, немцы атаку не повторили, топор не пригодился.

- И вы бы стали прыгать с топором на танк? - спросила я.

- А куда деться? Приказ надо выполнять.

Когда закрепились на окраине Калинина, у элеватора, даже не подозревали, что через несколько десятилетий появится здесь стела, надпись на которой будет гласить о том, что на этом месте кончилось отступление Красной Армии.

16 декабря 1941 года Калинин был освобожден. Это была одна из первых побед в длинной череде последующих на пути к главной, в мае 45-го.

- Мороз был такой сильный, ой... - мотает головой Георгий Иосифович.

Вспоминает старый солдат, как в 42-м, еще до поражения под Сталинградом, немцы были твердо уверены в своем превосходстве и недоумевали, почему русские не сдаются.

Один такой недоумевающий попал в плен, как раз на Вершинина с товарищами вышел, когда пробирался к своим под Сталинградом. Спрашивал: на что вы надеетесь, у вас же самолеты фанерные? Ведь все равно вам капут, уверял он. Танки, правда, советские хвалил. Самоуверенного этого фашиста наши бойцы расстреляли. И - пошли вперед, освобождая свои города и занимая вражеские. Вершинин вспоминает, как в Чехословакии вышли на них английские разведчики, заброшенные еще в тыл врага. По-русски они не говорили, но два слова и без перевода были понятны: Шталин и Шершилль. Разведчики прекрасно ориентировались в окружающей обстановке и быстро разведали, где у немцев склад спиртного. Так что переводчик бойцам двух союзных стран не потребовался...

В Чехословакии разведывательный артиллерийский дивизион, в котором служил Вершинин, победу и встретил. В Россию, в Мурманск, Георгий Иосифович вернулся в 46-м. На груди ордена Отечественной войны и Красной Звезды да дюжина медалей. Пошел снова бухгалтером. Работал в судоремонтных мастерских, потом в Промстройматериалах, в управлении связи. Женился. Невесту себе такую приглядел, что вот уже 60 лет вместе со своей Таисией Степановной друг на друга наглядеться не могут. Она заслуженный врач России. У них три дочери, три внука и правнук Димочка. И по тому, как было произнесено имя правнука, с какой нежностью и любовью, становится ясно, что вот ради этих ясных глаз родного Димочки и сражался Георгий Вершинин 60 с лишним лет назад. Терпел лишения, голод, холод, преодолевал страх, проявлял смекалку. И с топором бы на танк пошел - не сомневаюсь в этом. За Родину, за всех нас - живших и живущих.

Галина ДВОРЕЦКАЯ.