Очень скромный человек, хрупкий такой, с негромким голосом. Небольшая мастерская, в которой он, кажется, с удовольствием сутки напролет проводил бы, закрывшись от мира. Закрыться не получается - присущую каждому художнику мечту об уединении приходится иной раз вовсе забыть, ведь забот у этого человека всегда вдосталь: ученики, студенты, коллеги, выставки. Но вот что странно: работы, выходящие из-под руки мастера, - совершенно не суетные, требующие внимания и сосредоточения. И шум забот, в которые погружен автор, вовсе не слышен на его графических композициях и чистых, прозрачных пейзажах.

Владимир Кузин балует публику персональными показами нечасто. Открывшаяся недавно в областном центре ремесел выставка - юбилейная, посвященная шестидесятилетию автора. Она получилась точным слепком с его творческой судьбы, такой разной и в то же время спокойной, подчиненной единому движению.

Здесь много северных морей и суровой земли, покоренной сильными людьми, - на сдержанном черно-белом языке графики художнику удается рассказать историю яркую и эмоциональную. Чуть подсвеченные скупым солнцем сопки, мартовский подтаявший снег, дыхание весеннего ветра и тоска полярной ночи...

Он очень точно чувствует Север, хоть сам нездешний, орловский. Там родился, там получил профессию и лишь после института оказался в Мурманской области, да почти на самом ее краю, в Никеле. Много лет преподавал в местной "художке", постепенно оттачивая и совершенствуя редкий дар - талант настоящего учителя. Он хороший наставник, вместе чуткий и требовательный. Потом, много позже, занимаясь уже со студентами, Кузин этот хлопотный талант проявит в полной мере. Хлопотный - потому что переживать из-за ребят, ломать копья на заседаниях кафедры и растить юных птенцов - дело неблагодарное, оно не терпит малейшего эгоизма. А любому художнику эгоизм ой как нужен - без него разве сумеешь закрыть дверь для всего мира и заняться лишь своими мечтами, своими стремлениями, своими замыслами?

Ему приходилось забывать о себе, приучая студентов нашего "педа" к долгой и скрупулезной работе, мучаясь с нелепо составленной программой и пытаясь выкроить лишние часы в расписании под такие нужные занятия. Ушел в коммерческий вуз, где вновь приучает уже совсем других ребят к дисциплине и самоотверженной работе... Недавно защитил диссертацию.

Сочетать творчество и учительство умеют единицы. Как удается это Владимиру Кузину, он и сам, пожалуй, не объяснит. Знает, что с трудом, что времени не хватает, а сказать хочется еще многое, многое...

Этому художнику впрямь есть что сказать - что, кстати, как ни грустно, нынче тоже редкость. Далеко не у всех его коллег в работах встретишь простую и точную мысль, выраженную умело и тактично. На листах Кузина ни вульгарного пафоса, ни пустой, бездушной формы. Он недаром выбрал своей судьбой именно графику - на редкость интеллигентный жанр... Ведь когда уходит цвет, яркость, эмоция, обнажается пространство, воздух, мысль. Тут никуда не спрячешься - ты у зрителя как на ладони. Сразу видно и мастерство, и огрехи.

Кузин - мастер. Его пейзажи и портреты, выполненные тушью, аскетичные, строгие, долго не отпускают. Рядом с ними и правда хочется остановиться, продумать о своем, побыть одному. Они зрителя держат - а это великое умение.

Владимир Кузин прошел классический путь, который когда-то был определен всем профессионалам. Крепкое образование, кропотливая работа, Союз художников - и творческие командировки по бескрайней стране, чтобы впитать биение жизни, вдохнуть чужого воздуха. В экспозиции отзвук тех путешествий - серия работ с острова Колгуев. Эти портреты покорителей Севера непохожи на "клонированные" работы на производственную тему, каких не счесть. Вместо этого - сложные характеры, психологические портреты. Автор изучает натуру северного человека, ищет его секрет - душу, волю, смелость. А еще - тайное одиночество, которое не побороть, потому что нет ему причины.

А рядом с этими черно-белыми ликами - мягкие женские портреты... Они давние, сейчас таких не увидишь в мастерской. Трогательные, светлые. Да и материал-то какой - пастель - чуткая, податливая...

Все же главной линией его творчества стало иное - несуетные, вдумчивые пейзажи, плеск волн, города на краю света. Он меньше рисует людей - и больше мир, землю, будто ищет тот край, где его глаз увидит наконец то, что искал так давно. Какую-то тихую мечту, безлюдье и тишину.

А еще была Норвегия. Несколько лет назад он уехал туда в творческую командировку, бросив все. Тогда на плечах Кузина оказалось еще и председательство в местном Союзе художников, да в самую горячую пору: союз штормило, коллеги едва не лишились мастерских, маленькая организация тонула в ворохе бухгалтерских бумаг и юридических документов... Кузин, с его ответственностью и строгостью, немало нервов на этом потратил, так что Норвегия была почти бегством - туда, где можно будет только рисовать.

Там родилась удивительная серия - моя любимая - пейзажей, написанных темперой. Там цвет такой чистоты и тонкости, каким не всякий опытный живописец похвастается. Там вкус и свобода отличного художника. Там тишина и снег.

Он умеет искренно удивляться миру и видеть его свежо, с необычного ракурса. Прям в оценках - иногда и обидеть может. А еще радушен и чуток в дружбе, дорожит тем кругом единомышленников, который подарила судьба. И этой судьбе верен, к ее тонкой линии приглядывается внимательно и бережно - так, как умеет настоящий художник.

Татьяна БРИЦКАЯ