Все мы родом из детства. Семьдесят лет назад в Харькове папа подарил мальчику фотоаппарат, а потом дал червонец на покупку у букиниста справочника 1897 года "Атласъ бабочекъ Европы и отчасти русско-азiатскихъ владънiй..." Мог ли тогда предположить украинский писатель Олесь (Александр) Громов, что в другом, XXI веке, на арктическом краю России фотография и ловля бабочек останутся самыми задушевными увлечениями сына - Игоря Громова, отметившего недавно свое 80-летие.

Коварная "Малютка"

- Вот он, мой первый пленочный фотоаппарат! - С гордостью показывает Игорь Александрович довоенную "Малютку" ленинградского производства.

Камера уникальная. Мини-аппарат с нестандартным квадратным кадром 24 х 24 миллиметра. В годы войны, когда подросток Громов уехал в эвакуацию и работал слесарем-лекальщиком на оборонном заводе "Калибр" в Челябинске, "Малютку"приходилось прятать от чужих глаз, чтобы за шпиона не приняли. Опасная была по тем временам игрушка. Да и некогда было возиться с фотографиями: утром на завод, днем в школу, вечером опять на завод. Иной раз и ночевать приходилось в цеху на верстаке.

От той яростной поры осталась медаль с профилем Сталина "За доблестный труд в Великой Отечественной войне" и... горькое воспоминание. Его, добровольца, прямо в военкомате представитель завода вызвал из строя и отчитал за попытку дезертирства. Дезертирства с фронта трудового на фронт обыкновенный... Слесарь-лекальщик 5-го разряда в 1945 году был уже дороже строевого штыка.

А после войны классному специалисту по металлу оказалось несложно поступить на судомеханический факультет Рижской мореходки. В ходе одной из морских практик на пароходе "Смоленск" кочегар Громов впервые увидел Мурманск со стороны залива. И влюбился в него. "Я буду здесь жить и плавать!" - сказал себе юный морской волк и не забыл своих слов, окончив впоследствии Одесский институт инженеров морского флота. Распределение взял в Мурманский тралфлот.

Во время междурейсовых стоянок механик Громов предпочитал бродить по диким местам Кольского полуострова. Спортивный туризм (а Игорь Александрович выполнил нормы 1-го разряда по горному туризму) очень способствовал двум хобби моряка - фотоделу и энтомологии.

- У меня хоть и хранится не менее ста тысяч негативов, начиная с 1947 года, - размышляет старый фотограф, - но архив, скажем, Люси Белозеровой с видами Мурманска будет побогаче. А архив Саши Степаненко, а Славы Басова, а покойного Коли Рудакова? Певцы Заполярья...

Бабочка? Предъявите паспорт!

Но вот в чем у Игоря Громова нет окрест ни коллег, ни соперников, так это в ловле и научном собирательстве бабочек. Причем бабочек именно северных, заполярных, кольских. Как вы думаете, сколько на нашем полуострове водится чешуйчатокрылых красавиц? Сорок! Сорок видов только дневных бабочек. Не считая ночных - всяких там совок, пядельниц, мотыльков и молей.

Среди отечественных "бабочкистов" (так по-русски именуют себя коллекционеры-энтомологи) мурманчанин вполне известен, избран членом-корреспондентом Московского общества испытателей природы - одного из авторитетнейших в мире.

В серьезной коллекции любой экземпляр должен иметь паспорт: латинское название, точное место поимки, дата, фамилия ловца. Игорь Александрович аккуратно снимает стекло с коробки, ловко отшпиливает одну из неброских бабочек и показывает этикетку, закрепленную на иголке: "Мурманская область, Хибинские горы, район перевала Юкспор, Кировск, 28 июля 1981 года, И. Громов".

- Перламутровка полярная, - поясняет бабочкист, - типичная обитательница за Полярным кругом по всей Евразии...

- А есть ли чисто кольские бабочки, которых нигде больше не встретить?

- Ну вот, к примеру, голубянка полярная, - бережно ведет меня собиратель в закрома коллекции, - попадается только в Северной Скандинавии и у нас в Хибинах...

Но таких исключительно евроарктических видов раз, два и обчелся. Например, шведский энтомологический справочник указывает еще бархатницу полярную, но на Кольском полуострове Игорь Александрович ее так и не смог найти. В основном наши бабочки - это потомки более южных.

С удивлением разглядываю в громовских стеклянных ящиках до боли знакомых желтых махаонов. Помнится в детстве, в пионерлагерях на Черном море... Да и кто из нас не гонялся в солнечном детстве за курортными махаонами!

- Нет, этих я поймал на том берегу залива, на Лавне, - Громов щурится на крохотную этикетку. - Занесло их тогда, в 78-м, жарким летом...

Перламутровка Громова

Точное место поимки той или иной бабочки имеет для энтомологов практический интерес. Можно судить и о климатических изменениях, и об экологии. Чувствительны к чистоте окружающей среды эти "мисс мира насекомых". А Заполярье - это огромная колба, в которой сама природа ставит над "мадам баттерфляй" опыты. Дело в том, что в приполярных областях очень сильно космическое излучение, а бабочки, как никто другой из тварей земных, подвержены мутациям. Если уж просто дождливое лето до неузнаваемости меняет их окраску, то что говорить о мощных космических лучах.

До сих пор сомневается Игорь Александрович, не лукавый ли космос однажды поманил и обманул его? А ведь едва не попал в историю - в историю энтомологии.

Здесь следует пояснить, что имя первооткрывателя нового вида какой-либо бабочки навечно заносится в ее научное название. А дело было так. Попалась как-то Громову в окрестностях Шонгуя вроде бы обычная для наших мест перламутровка Эфросина. Таких в его коллекции - десяток разных оттенков. Но эта отличалась не только безумной окраской, но и неизвестным рисунком обратной стороны крыла. Открытие!

В Москве ученые сказали: "Да, похоже на новый вид, давайте второй экземпляр - тогда зарегистрируем. Для нового вида нужны как минимум два образца". Сколько уж лет прошло, сколько километров исхожено, но "перламутровка Громова" так и осталась в единственном числе. Наверное, все-таки случайный мутант.

- Но какое чудовищное видоизменение! - горячится наш первооткрыватель. - Помесь ужа с ежом! Тигролев! Сфинкс или кентавр!

Лярва в холодильнике

Старого бабочкиста то и дело бросает в поэзию. Да и как иначе, если только по названиям мурманских бабочек можно обучать начинающих поэтов. Бархатницы там всякие, голубянки, траурницы, крапивницы. Или вот еще имечко - малый ночной павлиний глаз. Почти античный гекзаметр!

- В мировую Красную книгу, подлец, занесен, - любовно указывает коллекционер на крылатый раритет.

Но повозиться с этим "краснокнижником" пришлось. Ведь найден он был в окрестностях столицы Заполярья не в виде бабочки, а в виде гусеницы. И местный энтомолог дома, в девятиэтажке возле кинотеатра "Мурманск", выкормил диковинку березовыми и рябиновыми листьями. А когда гусеница осенью начала обматывать себя клейкими нитями, поместил куколку на зимовку в домашний холодильник. И по весне расправил крылья "вскормленный в неволе мотылек молодой".

- Вот она, лярва, - тычет пальцем знаток в рисунок в том самом "Атласе" 1897 года. - Ну что ты смеешься? Лярва это и есть гусеница - на латыни...

Проводник в детство

Уже потом, через несколько дней ваш корреспондент как бы между прочим поинтересовался у одного знакомого, считающего себя коренным мурманчанином: "А как ты думаешь, сколько у нас водится бабочек?" Ответ был предсказуем: "Ну, там, моль какая-нибудь..."

...Полвека гоняется Игорь Громов за кольскими бабочками. Правда, в последнее время унялся: не наездишься на скромную пенсию по заповедным уголкам огромного полуострова. Но на лыжах да с фотоаппаратом в кармане ходит по окрестностям до сих пор. Вместо пленочной "Малютки" - малютка цифровая. Большая экономия на расходных материалах!

Для взрослого человека нет существа более вздорного, чем бабочка. Но все мы родом из детства, и туда, в тайную жизнь чешуйчатокрылых Кольского Заполярья, у меня теперь есть искушенный проводник, отметивший недавно свое 80-летие.

Фото: Вишневский Павел
Мини-фотоаппарат "Малютка" выпуска 1940 года.
Фото: Вишневский Павел
Это только четыре из сорока видов кольских бабочек коллекции Игоря Громова.
Фото: Вишневский Павел
Самая типичная бабочка Кольского полуострова.
Фото: Вишневский Павел
Самая типичная бабочка Кольского полуострова.
Павел ВИШНЕВСКИЙ.