Встретиться с Михаилом Васильевичем Кащеевым мы договорились утром. Но попасть в квартиру на третьем этаже мне удалось не сразу. Подумала: на случилось бы чего, как-никак 90 лет человеку. Позвонила соседке. Та успокоила:

- Он, наверное, на базар убежал за продуктами. Сейчас придет.

Вышла на улицу, оглядела просторный зеленый двор. "Бегущего" старичка в поле зрения не было. Вновь поднимаясь по крутым ступеням добротной трехэтажки, подумала: высоковато для ветерана войны, да еще в таком возрасте.

Дверь открыл высокий, статный мужчина. На вид лет 65-ти.Улыбаясь, сказал:

- А я тут телевизор включил, "Малахов плюс" смотрел. И чем только люди не лечатся! Но ведь проще-то не болеть!

- У вас секрет какой-то есть от всех болезней века?

- Секрета нет, а не болею. Иногда сам думаю: почему?

Разговорились, проанализировали и сделали вывод: есть секрет его долголетия. И не один. Только люди в повседневной жизни не обращают на это внимания: все бегут бегут куда-то. Глядь, и "сгорел" человек прямо на работе. То ли от бешеного ритма жизни, то ли от собственных мыслей, то ли от пагубных привычек. Не успел порадоваться за детей, не дожил до появления внуков...

Рассуждая о жизни, мы с Михаилом Васильевичем, без преувеличения можно сказать, вместе прожили век минувший, начиная с 1918 года. История страны со всеми перегибами и "застоями" в политике и экономике промчалась перед нами. И всем "головокружениям от успехов", победам и поражениям Советской власти он был свидетелем.

Родился 10 мая на одном из хуторов Орловщины.

- Было там всего три дома, - вспоминает Михаил Васильевич, - а до ближайшей деревеньки два километра. У отца - свое хозяйство, так что мы с братом и сестрой трудились сызмальства. В крестьянской семье росли, потому все умели. Помню, как с ребятами лошадей в ночное гоняли, а утром - обратно. Молодежь тогда зазывали на стройки. Деревенских стали душить налогами. Народ потянулся в города.

В 1931 году и отец Михаила завербовался в Подмосковье, в Барвиху - на строительство санатория для работников Кремля. Ему там понравилось, и вскоре перебралась вся семья.

- Знакомый отца работал в Барвихе на радиоточке, - продолжает Михаил Васильевич. - И когда в 1935-м разоблачали троцкистов, пустил нас послушать, как их судили. Ярлыки тогда быстро навешивали: вредители, враги народа. Об убийстве Кирова мы тоже по радио через этого же знакомого узнали. Через два года отец умер. Санаторий построили, и народ стал разъезжаться. Сестра - в Москву, брат - в Мончегорск, устроился бурильщиком в шахту. Забрал к себе мать, а в 37 году и меня. Клич тогда по стране был: все внимание - тяжелой промышленности. Трест "Севзапэлектромонтаж", управление которого находилось в Мончегорске, набирал учеников. Я пошел, получил специальность электрика, разряд и до войны работал.

Когда началась финская, нас, молодых, погрузили в вагоны и повезли. Но в Кандалакше высадили до особого распоряжения. Мы дали телеграмму Ворошилову, чтобы выяснить, почему поезд остановили. Простояли два часа, потом нам объяснили, дескать, на фронте и без нас обойдутся. А мы нужны на комбинате. И отправили обратно.

Два года Михаил отработал на "Североникеле". А потом грянула Великая Отечественная. Началась эвакуация. Мать отправили в Свердловскую область, Михаила вместе с коллективом механического цеха - в Джезказган, в поселок Кингир. Недолго потрудился он в аварийной службе на электростанции. В том же 1941-м призвали в армию. Преподали азы военного дела - и на фронт.

Попал Кащеев в артиллерию наводчиком на 142-х миллиметровой гаубице. Огромное трехтонное орудие перевозили на четырех лошадях. И только когда артиллеристы получили по лендлизу американские "Студебеккеры", жить стало легче. Цепляли пушку к машине, все грузы в нее и вперед! Всю войну обеспечивал старший сержант Кащеев вместе со своим расчетом проход пехоты, уничтожая передовые позиции немцев. Сколько земли перекопал, чтобы скрыть орудие от противника! Скольких друзей потерял на полях сражений! Сколько рек форсировал! Освобождал Торжок, Клин, Калинин, Литву, Белоруссию, его стрелковая Витебская дивизия первой вошла в Кенигсберг. От грохота орудий оглох, но после войны слух восстановился.

- Накануне победы мы в Кенигсберге отдыхали неделю, пока ждали завершения группировки и готовились к новым боям, - вспоминает ветеран. - Трофеями загрузились на полную катушку: мешок сахара, мешок фасоли, ящик масла, консервы и даже боченок вина прихватили с собой на штурм Берлина. Когда пришли платформы для техники и вагоны для солдат, думали, впереди рейхстаг.

Но судьба распорядилась по-своему: приехав в Москву, они узнали, что путь лежит на Дальний Восток. Впереди была война с Японией.

День Победы и свое 27-летие Кащеев встретил в эшелоне. Вот где пригодилась трофейная провизия! Все запасы до границы с Японией и съели. Полтора месяца и сутки советские эшелоны стягивались на восток. Солдат и технику доставляли паровозы "Иосиф Сталин" и "Серго Орджоникидзе". Окрыленные победой над Германией советские войска быстро победили Японию. Дивизия Кащеева за это время прошла по японской земле почти без потерь, освободила всю Манчжурию, Южный Сахалин, острова Сюмусю и Парамушир.

- Техника у них была плохая, - заключает разговор о войне Михаил Васильевич, - так их смертники с миной на палке под наши танки бросались.

Я смотрю на парадный пиджак с наградами Родины и думаю: сколько его ровесников осталось? Во всей России хорошо, если десяток-два наберется. А ведь эти люди - наш "золотой запас". Трудолюбивые, выносливые, скромные, они не кричали о войне, не называли боевые операции подвигом и даже в праздники стеснялись надевать ордена и медали. До поры-до времени награды хранились в коробочках, и ими играли подрастающие сыновья. Медаль "За отвагу", орден Славы III степени, два ордена Великой Отечественной войны II степени. За каждым из них - страшный бой в истории войны. И самой главной наградой любой ветеран считает то, что остался жив. Кащееву повезло: за обе войны не получил серьезных ранений и контузий.

Оказалось, что это не столько везение, сколько умение воевать. Чему-чему, а этому за пять лет он научился сполна.

- Просчитывал все и, слава Богу, не ошибался. Как бы страшно ни было, точный расчет должен преобладать, - говорит Михаил Васильевич и детально объясняет каждую ситуацию, как не быть убитым на войне... Видно, что он во всем любит точность и последовательность. И за что не берется, доводит до конца.

- А как и где вы с женой познакомились? В Мончегорске? - спрашиваю.

- В Москве. Я когда демобилизовался, приехал к сестре. Она в коммуналке жила. Как-то увидел на кухне девочку. Понравилась она мне. Оказалось, племянница соседки Валя из Воскресенска приехала. Познакомились. Погуляли в парке. Потом она уехала и долго не приезжала. Приболела. Я отправился ее навестить и понял, что это - моя судьба.

В 1947 году они поженились, приехали в Мончегорск. И счастливо прожили здесь 59 лет, из них 49 - в двухкомнатной квартире на улице Нюдовской, где мы и беседовали с Михаилом Васильевичем. (Супруга умерла два года назад, несколько дней не дожив до своего 80-летия). Квартира просторная, чистая и уютная. На столе, на телефоне, на телевизоре лежат связанные Валентиной кружевные салфетки, а с портрета на комоде смотрит на нас добрая женщина с чуть уставшими глазами. Пока беседовали, комната была залита солнцем и все фотографии детей, внуков и правнуков, окружавшие портрет бабушки, казались такими радостными и светлыми, что давали заряд бодрости и оптимизма не только хозяину квартиры, но и всем вошедшим.

Вся послевоенная биография семьи Кащеевых была связана с комбинатом "Североникель". Молодой электромонтер работал на монтаже подстанций и в цехах, Валя устроилась эмалировщицей в цех контрольно-измерительных приборов.

- Работы было много, - говорит Михаил Васильевич.- По всему комбинату проводили освещение, прокладывали силовые линии, монтировали подъемные краны, электрооборудование печей.

На большой высоте, в газу и пыли, с противогазом на голове он помогал металлургам давать металл. И так до выхода на пенсию в 1984 году. В те времена больше думали о Родине, а потом о себе. Но жизнь была стабильная, зарплата высокая. Когда родились сыновья, всей семьей каждое лето ездили на юг, то в деревню на Украину, то по путевкам на море.

Одним из секретов долголетия моего героя стала беготрудовая терапия. До 80 лет занимался физкультурой и спортом. Многие годы был капитаном великолепной волейбольной команды цеха ремонта электроприборов. В ежегодных Спартакиадах комбината она неоднократно побеждала. Уступали только команде электролизников, где были сильные спортсмены, вспоминает он. Увлекался и баскетболом. Уже на пенсии трижды в неделю ходил в группу здоровья. Занятия - по два часа, как говорится, до седьмого пота, поэтому шлаки в организме не задерживались. Его и сегодня зовут и на стадион, и во Дворец спорта, которые за все эти годы стали для Михаила Васильевича вторым родным домом. И он никогда не отказывается, болеет за своих, встречается с друзьями.

- А не играю только потому, что зрение стало подводить. Ребятам из команды ветеранов портить настроение не хочется, - признается мой собеседник. - Но я большие прогулки по городу делаю дважды в день. И зарядку не бросаю. Таблетку иногда выпью от давления, но оно у меня редко за рамки выходит.

- Что еще считаете залогом своего долголетия?

- Режим питания. Стараюсь есть вовремя, в меру и свежие продукты. Между обедом и ужином пью чай. Готовлю сам по нашим с Валей семейным рецептам.

- Ознакомьте с примерным меню долгожителя?

- Да ничего особенного, - смущается ветеран.- На завтрак ложки три геркулеса, бутерброд с колбасой или пельмени и чай. На обед обязательно суп или борщ, домашние котлеты, рыба или курочка. Гречку люблю, варю часто, но порции небольшие по 100-150 граммов. На ужин что-нибудь легкое - яичница или творог со сметаной, яблоки, апельсины. Жирным и сладким в нашей семье никогда не увлекались, может, потому почти и не болели.

Гляжу я на улыбающегося, жестикулирующего человека и понимаю, в чем третий секрет его долголетия. В хороших, созидательных мыслях, в добром отношении к людям и в любви к своей семье. На просьбу вспомнить самый счастливый день он, не задумываясь, отвечает:

- Все дни были счастливые. Радовались вместе с Валей всему. Квартиру дали - радость. Купит она платье - опять радость. Она модница была и танцевала хорошо.

Михаил Васильевич смотрит на портрет жены и словно прокручивает в памяти давно ушедшие события.

- Два сына подросли - опять радость. Валерий сейчас под началом Лужкова работает, Москву строит. Младший - Владимир - на "Североникеле", в цехе автоматики и электроремонта, по моим стопам пошел. Но время бежит: и он уже на пенсию собирается.

Счастливо мы с женой прожили. За все время один раз только и поругались, когда я с работы в забегаловку зашел. Но вообще этим делом не увлекаюсь. Жизнь была интересная, насыщенная, зачем пить? Она шила, вязала, пекла и всегда соседей пирогами угощала. А я и сыновья и с топором, и с молотком, и со всем современным инструментом на "ты". Сын сейчас квартиру в Сосенском отделывает - залюбуешься. Богатый я дед: две внучки, два внука, правнучка есть и правнуку уже четыре месяца.

И, провожая меня до двери, улыбаясь, говорит:

- Наверное, мне и правда повезло с семьей. Все они - золото. Почти каждый день навещают, спрашивают, что надо. И с пустыми руками не приходят. А мне что надо? Видеть, что они здоровы и счастливы, а уж чаем-то их и сам напою, и рюмочку налью, и котлеты фирменные сделаю. Пусть им также повезет в жизни и в любви, как мне!

Дверь захлопывается и в моей душе остается светлый след от встречи с еще одним мончегорцем. Долгожителем, ветераном войны и труда, чье имя занесено в Книгу Почета комбината, и просто счастливым человеком - Михаилом Васильевичем Кащеевым.

Мончегорск.

Фото:
Фото: Мамакин Степан
Михаил Васильевич Кащеев.
Фото: Мамакин Степан
Михаил Васильевич Кащеев.
Людмила КАРХУ