С Еленой Рыхловой меня в конце девяностых познакомил Виталий Маслов. Сначала дал стихи посмотреть, а потом уж мы встретились - на одном из последних областных семинаров молодых литераторов. Теперь такие не проводятся, а когда-то - обязательно каждые два года. Некоторые Ленины стихи уже тогда были хороши - они и стали стержнем ее первой книги «Родился сын! Савелий!», за которую автор стала лауреатом областной премии имени Константина Баёва и Александра Подстаницкого.

Елена родом из Кандалакши, в Мурманск переселилась не так давно. С огромной теплотой отзывается Лена о тех людях, что ей в ту пору помогли: поэте Олеге Бундуре, журналисте Ефиме Разине, литгруппе при газете «Кандалакшский коммунист», в которой довелось заниматься. Выпускница, как, кстати, и Николай Колычев, местной школы № 1. Работала журналистом в газетах и на телевидении, окончила журфак ЛГУ. Вот и вся биография.

В литературу Рыхлова пришла со своей темой - темой материнства, отчетливо заявленной еще в первой ее книге «Родился сын! Савелий!». «Общеизвестно, что настоящий поэт не может каким-то образом потеснить, ущемить собрата по перу, занять чье-то место, - свою «нишу» он создает сам, - писал я в начале века о той, первой ее книге. - То есть приносит с собой и круг тем, который предполагает разрабатывать поэтически, и стиль, и интонацию - те, что наиболее приемлемы, естественны для того разговора с читателем, который он рассчитывает вести. Случай Рыхловой - как раз тот самый: она пришла со своей нишей - стихами о сыне, которые до нее никто из наших земляков не писал столь пронзительно, прочувствованно и хорошо. В ее исполнении радость, вызванная рождением ребенка, и то, что приходит обычно следом: бытовые трудности, скука обыденного, неменяющегося бытия, обретают живые кричащие формы - нам рассказывают о личных переживаниях и бедах предельно откровенно. Эта откровенность и заставляет сопереживать, сочувствовать лирическому герою стихов, который, по сути, неотделим от автора, слит с ним. Судьба испробовала молодого литератора на излом как человека, как личность: любовь, рождение сына, расставание с любимым. Как все просто и буднично! Но именно эта заурядная, типичная ситуация создала условия для рождения поэта:

Как странно -

Вы друг друга позабыли,

И кажется мне вечность -

Горсткой пыли.

Один - в плаще,

В обнимку с ночью-сводней,

Другому - девять месяцев сегодня.

Ну что же вы, нескладные,

Ну что же,

Вы, как две капли,

Как мечты, похожи!

Но вот уже расходитесь немного:

Один - Бог весть,

Другой - как весть от Бога.

…В избранном пути Лена близка лучшим поэтам-женщинам - Ахматовой и Цветаевой: первой - стилистически, второй - интонационно (в ее страсти и ярости подчас ясно слышен цветаевский голос). А они-то сугубо «кухонными» темами никогда не ограничивались: их интересовал, звал к себе, удивлял, радовал весь мир - без остатка. И они болели его радостями и горестями, а потом рассказывали о них нам - уверенно и полновесно, демонстрируя отчетливое понимание тех предметов, что от кухни и пеленок безнадежно далеки. Мне видится, столь же нелегкая дорога в поэзии ожидает и Елену Рыхлову…»

В общем, так и получилось, как я предсказывал… Лена очень быстро вышла на новый для себя, широчайший круг тем, при этом не оставляя темы материнства, сложного спектра взаимоотношений близких людей, семьи. Можно сказать, что беды и радости современного мира (темы церкви, любви, поэта и поэзии, родной страны, родного края, города) представляет нам мать и жена - именно такие стихи составили основу второй книги Елены Рыхловой «Мы - кошки», что увидела свет в Мурманске в 2007 году.

Как отмечал в опубликованной в «Мурманском вестнике» рецензии поэт Александр Рыжов, «ко второй своей книге Рыхлова шла медленно и осторожно - воистину на кошачьих лапах. И несмотря на то, что значительная часть стихотворений, из которых составлены «Мы - кошки», выплеснулась за сравнительно короткий срок, сборник можно считать вызревшим - в первую очередь потому, что зрелость, как литературная, так и житейская, пришла к самой Елене».

Новые Ленины стихи (некоторые из них мы сегодня публикуем) кажутся мне предвестниками первой большой, настоящей книги Рыхловой. И внутренне, сущностно, и чисто технически - по уровню владения стихотворным ремеслом, она к такому сборнику готова. Какой же серьезный путь проделан ею последнее время! Думаю, она сейчас - один из лучших поэтов, живущих на Кольской земле. Между тем в России расстояние, которое отделяет просто «поэта» от «хорошего русского поэта», огромно. Преодолеть его под силу далеко не каждому. Русская муза - тетка суровая и привередливая, кровных, любимых (!) детей своих она «строит» беспощадней прусского фельдфебеля. Тут уж муштра так муштра - только успевай кости беречь… И без «крови» никак не обойтись. Такое уж это безжалостное занятие, Поэзия.

Если говорить о содержании, то здесь очевидно, что значительно шире (даже по сравнению со второй книгой Елены) стал круг тем, о которых поэт говорит с читателем. И среди них есть и такие, которые и завзятому профессионалу не всегда по плечу. Они о том, о чем в 17 лет написать невозможно, для подобных стихов нужно созреть. Таковы рыхловские «Оградки, лишь одни оградки…», «Уходят мои друзья», «По сути, настоящее паскудство…» и некоторые другие. Показательно, что в этих стихах присутствует не только живая зарисовка из нашей нынешней жизни, но ее осмысление - подчас очень вдумчивое и глубокое. Как же не хватает глубины, что звучит едва ли не во всех новых поэтических произведениях Рыхловой, многим сегодняшним, набившим руку в штамповке стихов «профессионалам». Порой посмотришь: вроде бы и скроен-то стих мастерски, все - на месте, и образ какой-никакой имеется, и мысль вроде есть… Но сущностно - все как-то по верхам, ученически плоско - без нерва, без крови, мертво. У Лены - иное. Так же - умело да ладно сделано, с множеством находок, неожиданных сравнений и образов, но - наворотов этих и не замечаешь почти. Главное-то в данном случае не прием. Прием - лишь средство, инструмент, которым нужно не любоваться, а пользоваться.

Интересно, что все тот же Александр Рыжов отмечал в свое время, что «Елена часто идет в стихе за образом - бывает, что и в ущерб содержанию. Иногда на первый план властно лезут метафоры, возникает ощущение, что автор захлебывается в них, старается как можно скорее вытолкнуть их из себя на бумагу, забывая, о чем, собственно, хотелось сказать…» Вот это чрезмерное увлечение приемом, когда форма первенствует, заслоняет содержание, - этой болезнью Лена переболела. Настало время иных стихов - сильных, зрелых. Метафор, повторюсь, в них меньше не стало, но они заняли свое, подчиненное теме, идее, место. Примеры? Да сколько угодно!

Очень показательный - стихотворение «Все темней, все холодней рассветы…», которое начинается ярким, но чуть громоздким образом - «брошенное в парке на углу, проржавело, развалилось лето, разбросав колеса мокрых клумб» и постепенно восходит к почти пушкинской простоте и высоте:

Ты идешь в тисках сердечной дрожи,

говоришь:

«Не нужно слов пустых,

если ты любви мне дать не можешь,

и одной нам хватит на двоих!»

Я молчу.

И что тебе ответить?

Вьется птицей радостная весть:

значит, все же есть любовь на свете,

жаль, не у меня,

но все же есть!

Не пропала!

Воротилась прежней!

Может, от ненужности скорбя,

мной другому отданная нежность

поселилась в сердце у тебя?

А вот вам ветер в стихотворении, главная тема которого - поэт, его место в мире и его любовь, несуразная, но большая: «Вон, как пропивший аванс мужик, ветер кубарем катится с уличных лестниц». Тут же, рядом, и неологизм отменный, и свое отношение к герою стиха, и о себе: «Я не из тех, кто, все забыв, горбатится поэтоняней», и о чувстве, о котором автор пишет, как о «набитом на разрыв, упорствующем чемодане».

Как отмечал, размышляя о второй Лениной книге, поэт Дмитрий Ермолаев, метафоры - «точные, неожиданные, бьющие в яблочко» - едва ли не главный технический прием Рыхловой: «Порой они занимают центральное место в стихотворениях, которые складываются вокруг них, как жемчужина вокруг изначальной песчинки. «Удочки кранов заброшены в море - не клюнет ли судно», о старушках, что сидят у дома на лавочке «и, грея косточки, все греют кости мне», «в реберной петле рванулась вдруг, закатилась в угол сердца пуговица», «снежной пеной во дворе давно залито осени пожарище», - примеры можно множить и множить…».

Дима был прав, метафор интересных у Рыхловой не счесть. Одна из особенностей ее поэзии - афористичность, способность к точным формулам, кратко и зримо доносящим до читателя суть той или иной проблемы. «Один - Бог весть, другой - как весть от Бога» - это о когда-то любимом, но предавшем человеке и о ребенке от него; «в каждом лике - правда вечности» - об иконах; «Уходят друзья куда-то, как цифры моих долгов смертей выставляя даты» - об умерших друзьях - ряд этот можно длить и длить.

Интересно, что в стихах Рыхловой мы находим Мурманск с неожиданной точки зрения - как город чужой, непонятный и страшный подчас: «Я в этом городе пришлая», «В городе этом… чужом», где «теснятся небом стертые зубы девятиэтажек», где «в воде, от горя съеженной, солнца плавают обломки», и даже «аллеи» и те «пугливые». А вот это:

Камень, камень…

Дождями оплаканный,

всюду камень -

годами, веками…

Человек привыкает ко всякому,

даже к камню -

и то привыкает.

И это тоже - о Мурманске… Да, для лирической героини поэта чужой. Но не чуждый. Тот, с которым хочется «брататься», хочется его любить, вместе с ним «выковывать» «мурманское солнце». Как думаете, получится? А я вот уверен, что так и будет - Мурманск поэтов любит.

Елена обрастает потихоньку званиями и лавровыми венками всех уровней и мастей, она ныне не только лауреат областной литературной премии имени Константина Баёва и Александра Подстаницкого, но и дипломант IV Международного поэтического конкурса «Золотое перо» в номинации «Лучшее лирическое стихотворение» и лауреат конкурса православной песни и поэзии «Серебряная псалтырь».

Но это не главное, конечно. Лена - мама, у нее двое детей. И, хоть злые языки талдычат, что стихи с семейной жизнью не в ладу, Поэт. В общем, все у нее есть. Единственное, может быть, чего недостает, так это, повторюсь, серьезной книги. Большой, в переплете, хотя бы страниц на сто пятьдесят. Верю, что будет такая - неизбежно. Но хотелось бы, чтобы не откладывал автор это дело совсем уж в долгий ящик. Читатель заждался!

Елена РЫХЛОВА

* * *

Семь железных сапог,

семь железных,

я бы стерла,

идя за тобой

непролазными топями,

лесом,

вязкой глиною луговой.

Семь бы посохов

по дороге,

семь -

да сколько бы их ни счесть,

все сносила бы!

Были б ноги,

были б руки -

и это есть!

Ты смеешься - ни зол, ни нежен,

ни любя меня, ни губя…

Где же взять мне,

скажи только,

где же,

семь железных сердец

на тебя?

* * *

Камень, камень…

Дождями оплаканный,

всюду камень -

годами, веками…

Человек привыкает ко всякому,

даже к камню -

и то привыкает.

Как сдавил этот город, накрыл меня!

Я вбегать в голубиную стаю,

как на мину осколочнокрылую,

чтоб тоску подорвать,

перестала.

Я привыкла к тоске.

Иль она - ко мне?

Что гадать,

и не в том закавыка -

я привыкла к домам одинаковым,

я к прогорклому ветру привыкла.

К институткам, с их кожей прозрачною,

что, на зыбкое счастье надеясь,

в модный трёп,

словно в креп,

заворачивают

табаком отдающую ересь.

Я здесь душу, как тяжкий недуг, ношу.

Ночью вспомню - как есть горожанка! -

обращенную в камень кондукторшу -

и не плачу, как раньше.

А жалко.

* * *

День за днем,

год за годом

сотрет суетливая жизнь,

только память о нас

все равно можно вырвать у смерти.

Я уеду на море,

а ты мне письмо напиши,

вот как раньше писали -

листочек да белый конвертик.

Я под вечер приду -

тонкокожая,

в мокром песке,

насмотревшись на город,

до сипа успев накупаться,

и прочту о тебе,

и почувствую в каждой строке -

как поглажу -

родные,

от ручки отвыкшие пальцы.

И хоть будем тогда

друг от друга

мы так далеки,

я пойму,

что теперь нас с тобою

ничто не разделит.

Будут биться,

как бились до нас

и потом

мотыльки

под большим абажуром,

бросающим кружево тени.

Будет так же стоять во дворе

в темных трещинках стол,

будет пахнуть в тазу абрикос

одуряюще сладко.

Между жизнью и смертью

твой трепетный ляжет листок,

как в чудесную книгу

на лучшей странице -

закладка.

* * *

Вот же собачья радость!

Выкатилась весна -

и ничего не надо,

ни лиха,

ни бед не знай!

Дворовою мастью мечен,

помойною костью сыт,

бежит себе,

хвост колечком,

счастливейший

сукин сын!

Косится,

а хитрый - вусмерть! -

мол, жизнь мою

так-растак,

и бит, и в боях покусан,

а видишь,

какой простак!

Посмотришь на это чудо,

подумаешь невзначай:

а правда что,

и откуда

в моей-то судьбе печаль?

Подумаешь,

и - айда с ним

к вокзалу -

жевать беляши!

Учиться простому счастью -

унынием не грешить.

Дмитрий КОРЖОВ