Этот «японец» появился в областном онкологическом диспансере шесть лет назад и сразу стал событием: термотрон - аппарат локальной гипертермии. С его приобретением наши онкологи получили возможность применять совершенно новый вид лечения, который до этого в Мурманской области не использовался. У многих больных, кому уже не могли помочь ни лекарства, ни операция, ни химио-лучевая терапия, появилась надежда.

Никто не мог предположить

Не зря гипертермию специалисты еще называют четвертым методом лечения рака. Суть ее - в воздействии на опухоль нагреванием, вследствие которого раковые клетки погибают. Причем «мурманский» аппарат позволяет использовать усовершенствованную методику лечения: воздействие производится не на весь организм больного, а только на необходимые участки. Эта модификация установки остается самой современной в ряду аналогичных, применяемых сегодня в мире. Шесть лет назад аппарат такого класса в нашей стране имелся только в двух экземплярах: в Мурманске и Липецке. Затем к числу его обладателей присоединились Волгодонск, Рыбинск и Химки. Правда, в Японии работают около двухсот таких термотронов...

Отечественные и зарубежные специалисты начали осваивать гипертермию одновременно - 30 лет назад. И никто не мог предположить, что где-то на Крайнем Севере России есть доктор, который в поисках новых возможностей этого метода превзойдет именитых исследователей. Впрочем, скажи Наталье Флоровской, когда она осваивала эту технологию в Японии, что довольно скоро результаты ее работы вызовут взрыв интереса в научных кругах, врач-радиолог Мурманского онкодиспансера приняла бы это за шутку.

Но в 2008 году ее имя прозвучало на международном уровне - на конгрессе онкологов в Мюнхене, куда Наталью Юрьевну пригласили выступить с докладом. На подобных форумах она бывала и прежде, стремясь почерпнуть все новое, что появляется в области современных технологий лечения. Причем, замечу, по личной инициативе и на собственные средства.

Спустя два года после мюнхенского выступления участники очередного международного конгресса, который проходил в Роттердаме, уже без труда произносили непростую для иностранца фамилию русского врача. Научные статьи Флоровской в зарубежных и отечественных изданиях, открытость в сообществе гипертермистов обернулись еще большим интересом к наработкам российской коллеги.

Отчего обиделся учитель

Новаторство мурманского врача-радиолога в том, что она сумела выявить комбинации сочетания гипертермии с другими методами, которые дают небывалый эффект в лечении больных раком в последней стадии. Наталья Юрьевна разработала уникальную методику лечения «множественных метастазов в печени при колоректальном раке».

По словам Флоровской, ее всегда притягивала исследовательская работа. Коренная петербурженка выросла в окружении медиков: мама, многочисленные родственники, друзья - все врачи. Но в школе была увлечена космофизикой.

- Черные дыры, кротовые норы, переход из одного пространства в другое, минуя временной интервал, - до сих пор все это мне жутко интересно.

Школьный преподаватель прочил большое будущее ученице, видя ее неординарные способности в физике. Перед выпускными экзаменами она все же решила поступать в медицинский. Учитель, возлагавший столько надежд на талантливую воспитанницу, долго не мог смириться с таким «предательством». Вообще в жизни было немало ситуаций, которые вроде бы ненароком меняли курс, но тем не менее настойчиво приближали к делу, которое стало для нее главным. После окончания на отлично мединститута им. Мечникова у Флоровской была прямая дорога в аспирантуру. Пришлось отказаться - муж, специалист по ядерной безопасности, работавший на атомоходе «Ленин», увез ее на Север.

- Но сейчас я как раз и занимаюсь физикой: радиология, гипертермия - это ведь сплошная физика. Недалеко ушла от школьного увлечения, - улыбается Наталья Юрьевна, вспоминая гнев своего учителя.

На любой глубине

И все же в чем разгадка мурманского феномена? Ведь методика родилась не в стенах НИИ, не в клинике, оснащенной по высшему разряду, где работают специалисты высшей пробы, не ниже кандидатов наук, а в медицинском учреждении так называемой общелечебной сети.

- Нам просто несказанно повезло: наш аппарат для локальной гипертермии, который мы получили шесть лет назад по программе «Онкология», имеет фантастические возможности. Можно добраться до опухоли на любой глубине. В Обнинске, в радиологическом научном центре РАМН, с которым я постоянно контактирую, есть аналогичный, но глубина его воздействия не превышает 6 сантиметров. Все специалисты понимают, что это большая разница.

Второе - большой поток пациентов. Такого, как в лечебной сети, нет даже в самых крупных институтах. Больного в институте «расхватывают» по нескольким направлениям. Это правильно, ведь главное - найти оптимальное решение проблемы. А мы в год до 120 человек пролечиваем с применением гипертермии и лечим все, как говорится, с головы до ног. У нас в радиологическом отделении - два доктора, Наталья Александровна Давыденкова и я. Пробовали японские методики, отечественные... И заметили, что при определенных опухолях у больных с последней стадией рака наша методика дает очень хороший эффект, причем чем крупнее опухоль, тем выше результат. Улучшаются биохимические показатели, соответственно, и самочувствие, сохраняется работоспособность. Многие пациенты этот аппарат называют молодильным. Естественно, что это происходит не в ста процентах случаев, но ведь у нас и категория больных тяжелая.

Шаг за шагом

- А почему вы занялись разработкой методики лечения метастазов именно в печени?

- При колоректальном раке, - уточняет Наталья Юрьевна. - Дело в том, что у нас очень много таких больных. 40 процентов из них попадают к нам с последней стадией заболевания.

В отечественной специальной литературе, как говорит врач, не описано нигде, а в западной встречаются лишь разрозненные единичные сообщения, что по той или иной методике пролечено пять человек, по другой - семь. Но из этого невозможно сделать методические выводы. Даже известный немецкий доктор Хагер, отследив воздействие одного из методов на 36 пациентах, высказал мнение, что можно предположительно говорить о положительном результате. Причем он применял аппарат другой модификации. А чтобы, допустим, 200 случаев было описано - такого нет нигде.

- Мы подобрали множество вариаций - у меня восемь контрольных групп. А большой поток больных и тщательность, с которой мы работаем, позволили выявить закономерности, результативность подбираемых комбинаций лечения, что в конечном итоге вылилось в методику. Японцы тоже подтвердили, - подчеркивает Флоровская, - что мы к поиску комбинаций подошли с невероятной скрупулезностью.

Российские исследователи были не меньше удивлены педантичностью, с которой мурманский врач-радиолог шла к цели. Когда Наталья Флоровская привезла результаты трехлетней работы в Обнинский радиологический научный центр Российской академии медицинских наук, там удивились: материала на восемь докторских напахано. Понятно, что в институте подобного потока пациентов нет, а тут такая глыба данных.

Самое интересное - на стыке

- Конечно, мы бы многого не смогли сделать без тесных контактов с научными работниками. Консультируюсь с ними постоянно. Очень помог главный гипертермист России Оразахмет Керимбаевич Курпешев, который возглавляет отделение гипертермии научного центра в Обнинске. Настоящий энтузиаст своего дела. Раскопал массу литературы по своим каналам, которая нам была недоступна. Все время подсказывал, направлял. Сотрудничество в этом плане - большая сила. В Липецке есть доктор Владимир Борисов, вместе с ним были на учебе в Японии. Он больше специализировался на пищеводах. Увидел, что неоперабельные опухоли хорошо поддаются лечению - взял на вооружение. Что-то у меня новое - тут же делюсь с ним. Постоянно обмениваемся информацией.

По мнению Флоровской, есть еще одно важное условие для инновационной работы - специалисты-единомышленники других профилей.

- Самое интересное получается именно на стыке разных специальностей. У нас есть потрясающий доктор - Ирина Васильевна Федоренко, заведующая отделением УЗИ диспансера. Благодаря ее высочайшему профессионализму нам удалось значительно продвинуться вперед. Вставляем датчики прямо в метастазы, чтобы фиксировать абсолютно точно температуру нагревания на конкретном участке. Манипуляция проводится пациенту только один раз - перед началом лечения. Это тоже практически нигде не делают. Иногда - японцы, но только в научных целях. А мы - для точности в подборе оптимального режима, контроля качества лечения. И здесь хорошие специалисты УЗИ-диагностики просто незаменимы. У нас ведь доказательная медицина - никакой отсебятины и приблизительности быть не должно, поэтому и получили эффект. Без коллег невозможно было бы достичь прорыва со многими нашими методиками. При этом никогда не слышала, чтобы кто-то сказал: мол, а что мне за это будет? Всегда так: «А давайте попробуем!». Со мной работают еще две медсестры - Людмила Калинина и Елена Игревская. Просто поразительные женщины: за все годы ни разу не отказались задержаться после рабочего дня ради больного. Это очень важно, - говорит врач-радиолог.

Есть еще один фактор, который отчасти объясняет то, что Флоровская опередила других в своем рвении… Это, как она говорит, рутина.

- В научных кругах мало открытий, которые связаны с рутиной - много времени отнимает. Неинтересно. А в общелечебной сети наукой занимаются очень мало, потому что времени не хватает. Например, я работаю с 8 утра до 8 вечера... В лучшем случае.

- Все-таки ненормальные люди среди врачей встречаются?

- Точно, - смеется Наталья Юрьевна, - мой муж также сказал. Но он меня очень хорошо понимает. И дети тоже, их трое, все уже взрослые. Важно, когда семья поддерживает. Думаю, что в такой ситуации человеку либо вообще нужно быть одиноким человеком, либо иметь очень крепкий тыл, как у меня.

...Но можно жить!

Когда человек узнает, что у него рак, это как удар обухом по голове. Впрочем, и это слабо сказано, ведь привычный мир буквально рушится в сознании... Но сегодня онкологи убеждены, что такой диагноз - не конец.

- Да - онкология. Но можно жить и 20, и 30 лет, а умереть совершенно от другого. Нужно понимать, что это хроническое заболевание - как диабет, гипертония, которые тоже ограничивают какие-то возможности. Это образ жизни. У японцев есть такой термин - «беженцы рака». Ведь ничто так не подрезает крылья твоим планам, мечтам, желаниям, как проблемы со здоровьем. Именно такие беженцы рака приходят к нам в отделение на лечение и получают помощь. Хорошую помощь! И то, что сейчас людям с самыми тяжелыми заболеваниями можно дать возможность не потерять вкус к жизни, - самое главное в онкологии, вообще в медицине, - убеждена Наталья Юрьевна. - Онкологи должны быть по жизни оптимистами. Пессимист не может здесь работать. И вот это «а вдруг получится» - отличительная черта онкологов. Наши больные это очень высоко ценят. Я очень люблю свою работу, потому что когда ты понимаешь, что можешь помочь человеку, - это счастье.

Методика Флоровской - не что иное как заявка на патент. И она уже подана в проблемную комиссию - официальному научному органу, который определяет неповторимость открытий в мировом масштабе. Но это только начало - на выходе у доктора уже три новых авторских методики комбинированного лечения онкобольных с использованием локальной гипертермии. Регулярно продолжают поступать приглашения на участие в конгрессах онкологов - в августе Флоровскую ждут в Киото...

Ольга НУРЕЕВА.