- Годен! Годен к строевой! - сияя улыбкой, с ходу выпалил Михаил Яковлев. - Я сегодня в Кировске на медкомиссии был, а там, знаете ли, строжайшая проверка профпригодности. Не забалуешь! Ну, значит, обследовала меня медицина всесторонне, никакого изъяна не обнаружено, есть еще порох в пороховницах. Врач поинтересовалась: правда ли я уже 43 года на экскаваторе работаю? Отвечаю - да, первого июля, была моя личная некруглая пока дата.

Ровесники

Михаил Васильевич - ровесник Оленегорского ГОКа, ему уже 65-й год идет. И ведь до сих пор трудится машинистом экскаватора. Шутит о себе, мол, вот какие мы космонавты! И то верно - работа не из легких, по сменному графику в горнорудном карьере, круглый год на самом что ни на есть свежем воздухе c гарью и копотью от промышленных взрывов, скрежетом и гулом моторов. Это сейчас машины оборудованные, а за свои трудовые четыре с гаком десятилетия Михаилу Яковлеву доводилось видеть разные.

Впрочем, на «десятке» - экскаваторе под номером 10, он работает уже пятнадцать лет. С тех пор, как был сдан в эксплуатацию самый молодой на то время карьер комбината.

В Оленегорске даже школьники знают историю открытия в 30-х годах рудных залежей комсомольцами, выпускниками и студентами Ленинградского горного института. Одной из возвышенностей, называвшейся первоначально Куренгваренч (рядом речка Куреньга, а «варенч» по-саамски «лесная горка»), суждено было стать Комсомольским месторождением.

Найденная геологами руда покоилась в недрах нетронутой, ожидая своего часа. А очередь до нее дошла в юбилейный для ГОКа год, 50-летие пришлось на 1999-й.

На фоне лихих 90-х

Кто помнит, те времена сопровождались обоймой экономических потрясений: либерализация цен по Гайдару, павловский «черный вторник», ваучеризация с приватизацией по Чубайсу, «валютный коридор», деноминация, августовский кризис 1998-го. На железорудной промышленности России реформенные преобразования сказались особо жестоко. Повсеместно начался спад объемов производства и сворачивание инвестиционных программ, было прекращено восполнение выбывающих мощностей, не производилась замена физически и морально устаревшего оборудования.

К середине 90-х большинство отечественных горно-обогатительных комбинатов и металлургическая отрасль в целом стали убыточными, не хватало даже средств на зарплату сотрудникам. Вот, к примеру, очень говорящий факт: в 1997 году Россия произвела железной руды чуть более половины по сравнению с показателями начала 90-х. Резкое падение стоимости железорудного сырья объяснялось равнением на мировой уровень.

Но подлость времени заключалась в том, что цены на потребляемые предприятиями ресурсы - электроэнергию, запчасти и оборудование, бензин и железнодорожные тарифы - продолжали расти опережающими темпами. За эти годы побывали в разряде убыточных такие крупнейшие комбинаты, как Костомукшский, Михайловский, Ковдорский, Коршуновский, Сибруда. К 1997-му стал нерентабельным практически весь экспорт железорудного сырья. Тогда же задолженность предприятий бюджетам всех уровней, МПС, энергетикам, поставщикам угля и мазута превысила полугодовой объем реализации. Ситуация во многом была вызвана отказом государства от регулирования важнейших экономических процессов в базовых отраслях народного хозяйства.

Словом, все в отрасли замерло: никто и нигде в то время ничего не строил. И только на Оленегорском ГОКе в самый разгар кризиса закипает стройка: принято решение о разработке нового, пятого по счету, железорудного месторождения. Несмотря на катаклизмы, о сырьевой базе тогда думали с дальним прицелом, заботясь о том, чтобы не прервалась ниточка преемственности между месторождениями и продлевалась жизнь комбината.

...И прогремел первый взрыв

Кризис и нестабильность прошлых лет изрядно потрепали Оленегорский ГОК. Однако у предприятия уже была хорошая закалка.

- Военные и железнодорожники, энергетики и местные власти - все помогали в ходе строительства этого карьера, - вспоминает сегодня Михаил Яковлев. - Карьер давал возможность продлить жизнь комбинату, перспектива которого зависит от сырьевой базы. Руды-то ведь много в недрах, как говорят геологи - под миллиард тонн. Другой вопрос, что подземная добыча стоит очень больших денег. Решится ли на это современный ГОК? А Комсомолку ввели в строй, потому что здесь добыча открытым, гораздо более дешевым способом ведется.

- А почему с военными и железнодорожниками согласовывали строительство рудника? - спрашиваю ветерана.

- Так ведь над Комсомолкой военные самолеты летают, а мы взрываем горную массу. Месторождение удалено от обогатительной фабрики, поэтому пришлось тянуть железнодорожную ветку, по которой транспортируется добытая руда, - поясняет Михаил Васильевич.

Самая горячая пора строительства рудника пришлась на осень и лютую зиму.

- Морозы стояли под 35-40 градусов, - вспоминает Яковлев. - Перегоняли и монтировали на месте технику, немного раньше отсыпали автомобильную дорогу, прокладывали железнодорожный путь. Экскаватор собирали, когда на подстанции не было напряжения. Такого, наверное, не случалось с 1949 года, когда только возводился комбинат. Работали без электричества, с коптилкой в вагончике. А экскаватор номер 68, как сейчас помню, с Киргоры перегоняли в самые лютые морозы.

И все же осилили горняки задуманное: в мае прогремел первый промышленный взрыв в Комсомольском карьере, который, повторюсь, был назван в честь первооткрывателей - ленинградских ребят-геологов. А через несколько дней в карьере уже рычали экскаваторы, загружая 120-тонные БелАЗы свежедобытой рудой, двинулись по новенькой «железке» тяжелогруженые думпкары. И комсомольская руда поехала на фабричную переработку, чтобы превратиться в железорудный концентрат.

Мы с Михаилом Васильевичем вспоминаем, какой это был праздник - старт Комсомолки. В карьере собралось, считай, полкомбината - каждый цех отправил своих делегатов на день рождения нового рудника. Гостей съехалось множество: и губернатор области, и коллеги с разных горнодобывающих предприятий, и артисты. С импровизированной сцены - кузова с откинутыми бортами - и речи произносились, и песни удалые звучали. А погодка тогда установилась редкая, хотя весна и пришла поздно - солнце, солнце!

Михаил Яковлев и был тем машинистом экскаватора, который отгрузил первый ковш руды нового месторождения. Исполнилось ему тогда 50 лет, за плечами около тридцати годков, отработанных на Оленегорском руднике. Помню, как в интервью сказал журналистам: сейчас здесь, на Комсомолке, самая работа начинается, а мне на пенсию скоро.

А вот вышло, что с тех пор так и трудится, уже пятнадцатый год Комсомолка - его рабочее место.

Горняцкая порода

- Думаю, и еще потружусь, - говорит ветеран. - На пенсию уходить не хочу, люблю свою работу. Дома-то у телевизора все равно не усижу - не по мне это. А окурки подметать во дворе почетному горняку и ветерану труда, думаю, негоже. Сил еще много! А недавно мне губернатор Марина Ковтун передала через товарищей - я-то на смене был - памятный сувенир за участие в международном лыжном марафоне. Я же лыжник со стажем, двадцать один марафон за спиной.

На Оленегорском ГОКе недавно завершилась очередная оптимизация: пенсионерам предлагали уйти на заслуженный отдых, получив весьма достойное денежное сопровождение от страховой компании. Однако знатный экскаваторщик не соблазнился на дармовые деньги.

- Работа, скажете, тяжелая? А я считаю так: тяжелая она для того, кто своим делом тяготится. Если не относиться к ней, как к каторге, а любить, то она просто работа. Вот возьмите мой экскаватор: кто-то скажет «да он уже старенький!». Не тут-то было - ему хотя и полтора десятка лет, он у меня как новенький. Потому что уход, забота: мой экскаватор самый чистый и надежный, это факт, - говорит мастер.

Михаил Васильевич за свой горняцкий век не один десяток молодых ребят обучил. Правда, расценивает личный вклад в наставничество скромно - «делаю их немного лучшими специалистами, чем были до этого».

Спрашиваю про корни столь крепкой породы. И слушаю рассказ об отце, солдате Великой Отечественной, который с 1944-го и до самой смерти жил с пулей в теле.

- Под Выборгом снайпер снял командира роты выстрелом в висок, а отцу досталась пуля в плечо. Так она и ходила по организму. Бывало, зовут отца к пионерам в школу, про войну рассказать, а он: «Ну что я буду детям про то, как нас убивали, как мы убивали, рассказывать?» А я ему: «Бери свои рентгеновские снимки и иди - они все поймут». Так девчонки в классе плакали, а парни репу чесали. Такой вот был мой отец.

...Растрогался Михаил Васильевич и засобирался. Хорошо, говорит, повспоминали рождение Комсомолки. Однако мне завтра на смену с утра!

Татьяна ПОПОВИЧ, Оленегорск