В декабре мне исполнится восемьдесят лет, я старожил Мурманска, много прожил и многое повидал. А жизнь, поверьте, была нелегкая. Ходил в море. 26 января 1960 года наш буксир-спасатель «Бесстрашный» выбросило на берег недалеко от острова Кильдин. Перед этим мы зашли в Териберку, начинался шторм, и портнадзор не дал «добро» на выход в море. Но капитан как-то договорился, в общем, взял ответственность на себя, о людях же не подумал.

Ему дали три года, он свой срок отсидел, вернулся. А восемь моих товарищей погибли. Еще тогда мне предложили третью группу инвалидности, но я отказался, посчитал, что на 60 рублей тяжело прожить с семьей. И хотя хвори одолевали - сказывалось обморожение рук и ног, на пенсию вышел только в 1990 году, инвалидность оформил в 2005-м.

В январе нынешнего года мне как инвалиду третьей группы первой степени выдали индивидуальную программу реабилитации, где я с удивлением прочитал, что в свои без малого 80 лет вполне трудоспособен. И, оказывается, могу «выполнять легкие виды неквалифицированного труда (вахтер в помещении)». Интересно, кто человека в таком пожилом возрасте и с плохим здоровьем примет на работу хотя бы вахтером?

Поэтому я полностью согласен с автором статьи «Особенные люди живут среди нас» в том, что сегодня ИПР действительно стали филькиной грамотой. На мой взгляд, инвалидам пенсионного возраста вообще не имеет смысла давать степень ограничения трудоспособности. Мы и так свое уже отработали. Думаю, что при разработке новых правил присвоения инвалидности министру Голиковой надо бы учесть замечания инвалидов, а руководству бюро медико-социальной экспертизы проявлять к нам больше внимания и такта.

Николай СЮЛИН, пенсионер, инвалид. Мурманск.