Иностранных наблюдателей, наверное, удивляет, что большинство населения сегодняшней такой новой, такой освободившейся России ностальгирует по прошлому, тоталитарному Советскому Союзу. Но все-таки многим, и мне в том числе, эта ностальгия понятна, она, я бы сказал, вполне обоснованна.

Не секрет, что теперешние россияне во многом живут за счет созданного в советское время, не будучи в состоянии сделать что-либо сопоставимое по масштабу. Честно и грубо говоря, мы проели советский запас и сидим на нулевом балансе. Этот неоспоримый факт подрывает наше право на критику. Да, мы вроде бы осознаем, что тоталитарное общество было преступным, жестоким, репрессивным, но продолжаем жить за его счет, за счет прошлых чудовищных жертв и прошлого колоссального труда. Наша критика советского режима неизбежно выглядит как попытка людей, скажем, допустивших аварию на Саяно-Шушенской ГЭС, предъявить претензию тем, кто эту ГЭС построил.

В общем, если бы постперестроечный период был успешным, то и о прошлом мы говорили бы иначе. А теперешняя жизнь угрюмо регенерирует мысль о том, что наше государство может функционировать только как тоталитарная система. Иначе грядет полная нравственная деградация общества, симптомы каковой уже налицо.

Опытный педагог Нина Иващенко пишет: «…молодое поколение катится к катастрофе глобальной наркотизации, асоциальности, потере всех позитивных ориентиров. Подражатели героям «Бригады» (в школах их называют «бригадирами»), футбольные фанаты, скины - вот что составляет реальную общественную жизнь подростков». И далее: «Главная причина наших бед - подорванное базовое доверие к миру у наших детей, причем, в той или иной степени, у всех без исключения».

Дополню эти свидетельства словами молодого писателя Сергея Шаргунова, изучившего ситуацию изнутри:

«Грядет следующее поколение. Отморозков. Жертва и палач в одном мурле. Крысы фиксируют чуму. Окрысившиеся юнцы отразят в своих бешеных гляделках распад. Уже сейчас в России два миллиона бездомных маленьких бойцов. Эти грядущие уже сейчас пробегают по улицам с увесистыми битами. С младых когтей они настроены на охоту. Они будут бить, ломать, подрывать, откусывать. Кокнут азербайджанца с арбузами, придушат православную монахиню-побирушку. Они с пеленок половозрелы, как солженицынские «малолетки». Книжки порвут, не читая. И карты порвут географические. Крысы - агенты чумы».

Вообще-то я оптимист. Но с пессимистической (или реалистической) поправкой, растущей с годами. О советской власти до сих пор могу говорить много хорошего. Но вместе с тем утвердился во мне непреложный факт: она израсходовала Россию, растратила духовное богатство, огромный запас нравственной крепости, хранившийся в народе.

Началась эта неблаговидная история с братоубийственной гражданской войны, повлекшей не только гибель, но и неизбежный отъезд за границу наиболее образованной части российского общества. Затем - «философские пароходы», на которых большевики (по настоянию Ленина) вытеснили за рубеж весь цвет думающей элиты. Тут же - невиданные прежде гонения на православную церковь, а вскоре и на научно-техническую и на художественную интеллигенцию (как правило, со смертельным исходом). Вскоре и на партийную, еще ленинскую, еще помнящую, что человек имеет право на собственное мнение. А потом и на военную: репрессии, обезглавившие «оборонку». И когда пришла война, пришлось забыть о суворовском завете «побеждать не числом, а умением». Пришлось сжигать миллионы российских солдат в котлах гитлеровского наступления, называть предателями тех, кто попал в тиски окружения. Победа была завоевана, конечно, не Сталиным и не его генералами, она выстрадана остававшимися еще тогда запасами христианско-крестьянского народного терпения.

Расходование России продолжалось вовсю и после Великой Отечественной войны, после нового всплеска сталинских репрессий и после смерти вождя. Казалось бы, хрущевская «оттепель» открыла шлюзы свободного человеческого творчества, но вскоре «шестидесятники», к коим и я имею честь принадлежать, уперлись всё в ту же стенку. Следующее за нами поколение оказалось и вправду «потерянным». А за ним пошли «прагматики», которых мы во множестве видим сейчас, для которых «война - мать родна» и для которых мировой финансовый кризис - это удобный повод удвоить свои миллионы или миллиарды.

Неизбывный оптимист во мне говорит, что Россия еще не погибла. Но для восстановления ее жизнедеятельности необходимо кроме Сколкова организовывать еще и кристаллизационные центры воспитания, просвещения, альтернативные школы, где возрождался бы дух не то что прежней России. Его уже не восстановишь, да и не нужно, изменились времена. Нам надо стремиться воспитать ребенка, тянущегося к истине, добру и красоте, чтобы потом, вступая в мир, он уже сам наполнял свою жизнь желаемым содержанием, улучшая тем самым и тот мир, в котором мы живем. На каких принципах организовать подобные школы - это уже другой разговор, не вмещающийся в размер здешнего. Но он возможен, и он исключительно важен для будущего.

Владимир СЕМЕНОВ