На прошлой неделе вручил свои призы очередной сочинский «Кинотавр». Фестиваль, появление и существование которого стало одним из немногих неоспоримых достижений постсоветского кинопроцесса, завершился, по оценкам некоторых критиков, на старый добрый «советский» лад - всем сестрам раздали по серьгам.
Чисто арифметически это выглядит так: из 14 фильмов конкурсной программы награждены 7. Могло бы оказаться и больше - всего на фестивале было 12 наград, но некоторые конкурсные картины получили по две.


В числе таких фаворитов «Аритмия» Бориса Хлебникова (главный приз и приз за лучшую мужскую роль - Александру Яценко), «Теснота» Кантемира Балагова (за лучший дебют и приз гильдии киноведов и кинокритиков), «Турецкое седло» Юсупа Разыкова (за лучшую музыку, диплом гильдии киноведов и кинокритиков), «Заложники» Резо Гигинеишвили (за лучшую режиссуру, за лучшую операторскую работу), «Голова. Два уха» Виталия Суслина (за лучший сценарий, а также диплом гильдии киноведов и кинокритиков). Единственная картина-призер, получившая ровно то, что ей предсказывалось, - музыкальная комедия «Жги» Кирилла Плетнева. Знатоки говорили, что ленту «сделала» Инга Оболдина. Она и стала «кинотавровским» лауреатом - приз за лучшую женскую роль.


Если же отвлечься от арифметики, то стремление никого не обидеть выразилось в том, чего ввиду явной абсурдности не ожидал никто, - в награждении ленты Романа Волобуева «Блокбастер». Парадокс в том, что Волобуев перед показом своей картины заявил, что продюсеры перемонтировали режиссерскую версию на свой собственный лад без какого-либо согласования с ним, и потому он свое имя снимает с титров. Так вот, «Блокбастер» получил от жюри специальный диплом под названием «За новый уровень жанрового кино».
Вопрос для «Что? Где? Когда?», на который едва ли даст ответ весь элитарный клуб даже с дополнительной минутой: кого и за что из съемочной группы наградили этим дипломом? Исходя из формальной логики - продюсеров. Если же вспомнить про то, что на фестивалях поощряют не столько фильмы, сколько тенденции, то получается, что на «Кинотавре» сочли многообещающей практику вышвыривания постановщика из проекта на стадии окончательного монтажа.


Итак, «Кинотавр» завершился, Сочи в прошлом - впереди Москва. Сегодня стартует очередной Московский международный кинофестиваль. Его, кстати, когда-то и приводили в пример, говоря о том, что с советских кинофорумов никто не уезжает без приза. С тех пор прошло много лет, советскую традицию, как видим, теперь поддерживает «Кинотавр», Московский же фестиваль стал совсем другим. По престижности, правда, до «большой тройки» Канн - Берлин - Венеция он так и не дорос, ну так в Восточной Европе с этими фестивалями никто конкурировать не в состоянии. Вместе с тем у Московского есть и собственное лицо, своя изюминка, выделяющая его на фоне других фестивалей класса «А». Это, например, необычные и оригинальные внеконкурсные программы. Где еще в мире может прийти в голову устроить параллельную ретроспективу фильмов КНДР и Южной Кореи? Кроме того, если «большой» конкурс Московского фестиваля, как правило, проходит без сенсаций, то программа документального кино - одна из сильнейших в мире.
Так, в позапрошлом году открытием Москвы стала «Земля картелей» Мэтью Хейнемана (позднее номинировавшаяся на «Оскар» и премию BAFTA), американский взгляд на «незнаменитую» гражданскую войну, которая уже несколько лет идет в Мексике. В этом году свое видение этой проблемы представят уже сами мексиканцы - в картине «Свобода дьявола» Эдуардо Гонсалеса.


Да и самый скандальный фильм московского конкурса в этом году - тоже документальный. Известный российский киноавангардист 90-х Сергей Дебижев, уже затрагивавший тему революции 1917 года в небезызвестной псевдодокументалке «Два капитана-2» с Сергеем Курехиным и Борисом Гребенщиковым, вернется к ней в ленте «Раскаленный хаос».
На фоне всех этих необычайных фестивальных перипетий все то новое, что покажут на этой неделе мурманские кинотеатры, выглядит «хорошо забытым старым». Неутомимый Майкл Бэй решил еще раз вдарить по трансформерам - зрителя на этот раз ждут «Трансформеры: Последний рыцарь». Молодой Сергей Эйзенштейн с его принципом «монтажа аттракционов» был бы, вероятно, доволен - кроме аттракционов (визуальных эффектов) и их монтажа, в этой картине нет более никаких кинематографических составляющих. Достаточно ли этого для кассового успеха? Видимо, достаточно, раз продюсеры уже успели заявить о запуске трех (!) спин-оффов (фильмов - сюжетных ответвлений) от «Трансформеров».
Наш ответ Майклу Бэю - «Холодное танго» Павла Чухрая. Фильм снят в точности так же, как принято было снимать о советском прошлом лет эдак 20 (или даже 30) тому назад, и как сам Чухрай в 1997 году снимал в «Воре». Чисто кинематографически к «Холодному танго» и Чухраю претензий нет, хотя то, что это киноверсия мини-сериала, заставляет насторожиться. Ну а чисто теоретически - не странновато ли снимать в России 2017 года фильм из жизни Литвы 1950-х на основе романа израильского автора об отношениях еврея-гэбиста и литовки-националистки? Конечно, в 90-е в нашем кино случалось и не такое, но на дворе-то уже давно XXI век...