Это строка из посвященной врачам давней песни, которой уже более полувека. В последние десятилетия она звучала редко, можно считать, почти забылась. И вдруг, гляди-ка, вновь ожила. «Люди в белых халатах» стали исполнять солисты и хоры по всей стране, а дней десять назад даже клип представили, где ее поют популярные артисты... Словно общество внезапно осознало и вновь оценило истинную роль медиков в нашей жизни.

Хотя ведь совсем недавно СМИ и социальные сети были полны не просто критики, а даже негодования в адрес медработников. Да, они тоже люди со своими недостатками, и многие претензии были справедливыми. Но это не повод мазать черной краской все медицинское сообщество. Большинство специалистов, которые работают в нашей системе здравоохранения, все-таки крепкие профессионалы и к пациентам очень внимательны. Совсем недавно у меня была возможность убедиться в этом в очередной раз.

«Что-нибудь да всосется»

Нельзя не признать, что реформа здравоохранения проходила сложно. Я не специалист и рассуждать об этом не буду. Достаточно того, что это было признано на официальном уровне. Но как пациент не могу не заметить и очевидного прогресса в здравоохранении. Впрочем, сейчас не об этом.

Впервые в жизни я попала в стационар в 1998 году: ребенок заболел. Больницу называть не буду, дело прошлое, и сегодня там все совсем иначе. А тогда мне выделили кровать с растянутой сеткой в комнате, где стоял десяток таких коек. Две были застелены, но пусты: мамочки находились со своими детьми. Ни мной, ни ребенком никто не занимался: по телевизору, который стоял в холле, шла очередная серия бразильского сериала. Потом моему малышу поставили капельницу. Неудачно. И лекарство пошло под кожу, а не в сосуд, как было положено. «Ничего, что-нибудь да всосется», - обнадежила медсестра и отправила нас в палату.

Полы в ней я и моя соседка по палате мыли сами по очереди. Нам объяснили, что больше некому. Но спрашивали с нас за чистоту так, как будто мы были на зарплате. Мы по понятным причинам не возражали. Больше нас никто не беспокоил несколько дней: были выходные, затем праздник. А когда ребенку стало совсем плохо, нас перевели в детскую городскую больницу, где его и спасли. Никогда не забуду, как щебетали над моим малышом медсестрички, как суетились с приготовлением молочной смеси для него по ночам.

Позже, когда сын уже был школьником, мы успели побывать и в инфекционной больнице, и еще раз в детской городской. И всюду встречали самое доброжелательное отношение, не говоря уже о квалифицированной помощи.

Это что касается опыта пребывания в стационарах. Но надо сказать, что и в детской поликлинике (№ 4, на улице Бочкова) к нам всегда относились прекрасно. Причем не только участковый врач, которая вела нас с самого рождения ребенка, но и все специалисты, к которым доводилось обращаться.

Возможно, кто-то из читателей упрекнет меня в необъективности. Мол, я столкнулась только с одним случаем, когда ждешь помощи и не получаешь ее, на самом деле они встречаются гораздо чаще, а уж о проявлениях грубости, даже хамства и говорить не приходится: частое явление. Весьма вероятно. Но сейчас я рассказываю именно о своем опыте общения с медиками.

Резиночку обещал сохранить

Кстати, о хамстве. Мне тоже довелось с этим столкнуться. Это было лет шесть назад, когда я попала в больницу с переломом. Февраль у нас бывает коварным: то заморозки, то оттепель, и как результат я оказалась на больничной койке. На месяц. И за это время успела увидеть, как напряженно работали хирурги. В день до шести операций. Так, во всяком случае, говорили медсестры. А мы, пациенты, видели, как в выходные заполнялись, что называется, под завязку палаты и даже коридоры. А затем в течение рабочей недели хирургов трудно было застать в ординаторской, они все время пропадали в операционной.

Подошла и моя очередь оказаться «под ножом». Операция была сложной, длилась несколько часов. Очнулась я в реанимации. И сначала не поверила своим ушам. Но пришлось. Не знаю, кто были эти двое - парень и девушка, относились к среднему или младшему медперсоналу, но то, какими словами они встречали вновь прибывших пациентов, находившихся в бессознательном состоянии, просто не укладывалось ни в какие рамки. Таким же было и обращение с ними. Вернее, с нами. Мне тоже досталось, когда я попросила попить: сутки без воды - ощущение не из приятных. Мне было отказано - и, возможно, правильно. Но в какой форме! Даже вспоминать не хочется... Надеюсь, они больше не работают в медицине, при такой, мягко говоря, нелюбви к своей профессии и к людям это просто противопоказано. Именно из-за них и больницу называть не буду, чтобы не думали плохо об остальных ее работниках. Тем более что многие из них производили очень хорошее впечатление. Многие - потому что всех я, разумеется, видеть не могла.

До того случая я вообще не представляла, сколько народу у нас «ломается» во время гололеда. И в основном, по моим наблюдениям, это люди молодого и среднего возраста, то есть работающие. Но были и пожилые. И об этом хочется сказать отдельно.

В нашей палате лежала 90-летняя старушка, совершенно неугомонная. Все время острила, балагурила. Ей нельзя было двигаться, а она то и дело пыталась прогуляться по палате. Но вот мы стали замечать, что она притихла. А однажды пришлось позвать к ней заведующего отделением. Он осмотрел ее, собрал целый консилиум врачей из других отделений, и нашу бабушку срочно перевели в реанимацию. Надо было видеть, как ее успокаивали, как бережно переодевали. Она очень беспокоилась по поводу какой-то резиночки, которая была на ней. Видимо, это было для нее что-то типа амулета. И наш завотделением очень ласково, как ребенку, объяснял ей, что сбережет эту резиночку и обязательно вернет ее хозяйке. Обитатели палаты были растроганы этой сценой. На следующий день меня выписали, и о судьбе бабушки и ее резиночки я ничего не знаю.

И наука, и призвание

А совсем недавно, незадолго до введения режима самоизоляции, мне довелось познакомиться еще с одной мурманской больницей - скорой помощи, как ее до сих пор называют в обиходе. Привезли туда на скорой, которая забрала меня прямо с работы, и я не могу не отметить прекрасную работу мобильной бригады медиков. В приемном покое суматоха. Много людей, кто-то что-то требует, кто-то чем-то недоволен, со всеми надо разобраться, и персоналу не до церемоний. Меня привезли - само собой, в кресле - в отделение реанимации и интенсивной терапии, где я оставалась трое суток.

Сказать, что лежала с комфортом, - значит, ничего не сказать. Хороший ремонт, современное оборудование, чистота и свежий воздух. Вот бы еще планшет и телефон... Но нельзя: гаджеты отбирают еще в приемном. Поначалу пришлось поскучать, а потом спасалась от скуки книгой.

И там, и в отделении кардиологии, куда меня впоследствии перевели, за пациентами ухаживали медицинские сестры. Я бы им памятник поставила. Сердечники - люди в основном пожилые, даже глубоко пожилые: 70, 80, 90 лет. И общение с ними - целая наука. Или призвание. А скорее всего, и то, и другое. Помню, как старушка в реанимации постоянно звала медсестру по имени Маша. А когда та наконец-то заступила на смену, признавалась ей, как скучала по девушке. К сожалению, не знаю имени сестрички из кардиологии, которая тоже прекрасно находила общий язык с пожилыми пациентками, - всегда бодрая, веселая, доброжелательная.

Единственное, что оставило негативное впечатление, это еда. Но я ведь не оценки выставляю той или иной больнице, а рассказываю о том, каких «людей в белых халатах» там встретила. Говорю преимущественно о среднем медицинском персонале, потому что в основном именно с ним общаются пациенты, с врачами реже. Хотите верьте, хотите нет, но не возникло у меня претензий ни к тем, ни к другим. Наоборот, хочется сказать спасибо за их работу. Трудную и даже опасную.

Я знакома с врачом (не местным), который из-за своей работы потерял семью. 16 лет назад он был анестезиологом-реаниматологом в родильном отделении. Работал чуть ли не круглосуточно, ночевал в больнице: заменить его было некем - пресловутая нехватка кадров в провинции... Однажды из-за хронической усталости и недосыпания уснул за рулем. В аварии погибли его беременная жена и ее родственник. Это сломало человеку жизнь. Мой знакомый ушел тогда из медицины и даже вспоминать о ней не хочет. Так что врачей надо беречь.

Вирус разбудил совесть?

Почему я решила об этом написать? Да потому что вспоминаются многочисленные негодующие комментарии в социальных сетях вообще и в местных группах в частности. Еще недавно стоило положительно отозваться о работе медиков, как на тебя набрасывалась в Интернете стая возмущенных комментаторов. Сейчас они что-то притихли. То ли здравый смысл взял верх, то ли совесть заговорила под влиянием опасного вируса.

Но сказать доброе слово о наших медработниках захотелось не только потому, что они оказались на переднем крае войны с новой смертоносной заразой. А потому что они всегда на этом самом переднем крае, о каких бы заболеваниях ни шла речь. И нельзя отдельные негативные эпизоды возводить в ранг закономерности. Надеюсь, что и после того, как мы справимся с пандемией, сумеем сохранить уважительное и признательное отношение к тем, кто помогает нам сберечь здоровье, а зачастую и жизнь.