17 марта в глубине арктических вод, выполнив стартовые условия по крену, рысканию, глубине погружения и скорости движения, скользит черная горбатая громада ракетного подводного крейсера стратегического назначения "Новомосковск". На центральном посту все застыли в ожидании.

- Начать предстартовую подготовку, - негромко приказывает командир капитан первого ранга Владимир Рачук.

Затем вставляет в гнездо с надписью "Режим боевой" ключ с красной рукояткой и поворачивает. Такую же операцию на пульте управления ракетным оружием другим ключом выполняет командир ракетной боевой части кавторанг Сергей Санин. В работу вступает автоматика.

Проходят мгновения - по корпусу атомной субмарины пробегает легкая дрожь. Слышен приглушенный хлопок, затем второй.

...Вряд ли генеральный конструктор двигателей баллистических ракет атомных подлодок Владимир Рачук предполагал, что создававшееся им грозное оружие окажется в руках его сына. Но судьба распорядилась именно так. Причем на ракетный факультет знаменитого училища подводного плавания имени Ленинского комсомола Сергей Рачук поступил не сразу. Но у парня была ясная цель, и, отучившись год в Воронежском университете, он вновь попытал судьбу. Она сказала: да! В 1987 году молодой офицер-ракетчик отправился служить на Тихоокеанский флот, а через двенадцать лет, окончив еще и академию, получил назначение на Северный, в Гаджиево.

И вот он стоит на командирском посту, а двигатели, созданные отцом, выталкивают из шахт сквозь толщу воды и выносят на огромную высоту баллистические ракеты. И ракеты ложатся на боевой курс, чтобы через полчаса, преодолев тысячи километров, поразить условную цель на камчатском полигоне.

Итога пусков напряженно ожидали не только в штабах эскадры подлодок и Северного флота, но и в Москве. Боевая работа проводилась под личным контролем Верховного главнокомандующего Владимира Путина. Думается, не надо объяснять, почему - у всех еще на памяти случившееся за месяц до того, в феврале, когда во время масштабных учений на глазах Президента точно такая же стрельба обернулась конфузом. Солидная комиссия, занимавшаяся инцидентом, сочла: он произошел из-за того, что ракеты оказались слишком старыми. Но только реальная стрельба могла показать, случайным был срыв или...

"Или" можно теперь выбросить из головы. Ракеты, как им и было велено, послушно воткнулись в распаханный учебными снарядами клочок камчатской земли на другом краю страны. А североморцы еще раз подтвердили: если России понадобится - они готовы ее защитить.

Считается, что моряки - народ суеверный, но, как меня уверили подводники, сами они не сомневались в успешном исходе стрельбы. Случайность, она и есть случайность. Но ведь главное - закономерность. А она опирается в том числе и на такие факты: именно "Новомосковск" 6 августа 1991 года выполнил залп всеми шестнадцатью баллистическими ракетами РСМ-54. Это было сделано впервые в мире. Проверили надежность морских ракет и иностранцы - с борта этой же лодки одна из них в июле 98-го вывела на орбиту германский коммерческий аппарат "Тубсат-Н".

Северный ветер полощет на рубке "стратега" кроме Андреевского флага и гюйса еще два. Красный и в красно-белых квадратах, они означают: ведется погрузка оружия, другие плавсредства, оказавшись поблизости, должны снизить ход. Экипаж Владимира Рачука вновь готовит ракетоносец к серьезным боевым экзаменам. В том, что подводникам этого экипажа доверяют выполнение самых серьезных испытаний, нет ничего удивительного. Они - в числе лучших по уровню подготовки среди своих коллег в эскадре, которой командует вице-адмирал Николай Максимов.

21 ступенька по вертикальному трапу вниз - и мы в прочном корпусе ракетоносца.

Один из тех, с кем довелось познакомиться на лодке, - командир БЧ-5 капитан второго ранга Александр Завьялов. Он считает так: боевая служба подо льдами Арктики - одно из самых серьезных испытаний для подводника. Поэтому готовиться к ней надо так, чтобы комар носа не подточил. Ведь толща льда - это, с одной стороны, помощник, идеальное укрытие от чужой разведки - хоть космической, хоть морской. Но помощник моментально превратится в беспощадного врага, если возникнет необходимость экстренно всплыть. Следовательно, непредвиденных ситуаций в работе техники быть не должно.

В разговоре с Александром Павловичем пришлось выслушать и серьезный упрек в адрес СМИ, которые, как он считает, в середине девяностых занимались антиармейской пропагандой. Именно в 1993 - 1998 годах флот потерял тысячи офицеров, которые сейчас должны были бы возглавить боевые части и экипажи атомных подводных лодок. Не только из-за безденежья, неуверенности в завтрашнем дне ушли, считает офицер, но и из-за огульной критики, психологического давления. Спорить я не стал. Но спросил, отчего же он сам не поддался этому давлению, не ушел из подплава?

Александр Завьялов ответил вопросом: "А где я еще смог бы заводить атомный реактор?"

Ответ человека, уверенного в правильности своей жизни, имеющего - воспользуюсь термином подводников - прочный корпус. Да, без таких людей, без столь преданных своему делу специалистов, как Завьялов, флоту не обойтись. Особенно сейчас, когда предстоит восстанавливать многое из того, что было порушено в предыдущие годы, учить молодежь - в том числе и пониманию своего долга. Благо их, профессионалов, удалось сохранить достаточно.

Среди них, наиболее опытных, - старшина команды гидроакустиков старший мичман Владимир Кучеренко, срок службы которого в подплаве 16 лет. За эти годы, обладая музыкальным слухом, моряк научился как по нотам разбирать все многообразие подводных шумов. Кстати, сейчас гидроакустику не обязательно сидеть в наушниках. Ему помогает современная аппаратура, которая позволяет на огромной дистанции засечь и классифицировать надводные и подводные цели, обеспечить информацией командира для принятия решения. В функции Кучеренко входит и проведение ледовой разведки, поиск полыньи на случай всплытия. В его подчинении два мичмана, которым он передает свой опыт. На подготовку хорошего гидроакустика, считает он, надо затратить лет пять.

Но это относится, пожалуй, и к любому специалисту. Выучить хорошего - требуются годы. А другие под водой не нужны, просто опасны. В глубине, тем более под многометровой толщей льда, надеяться можно только на себя и на своих товарищей, на свой и их уровень подготовки и знаний. Цена любой ошибки, даже простой небрежности, слишком весома, и дилетанту в прочном корпусе делать нечего.

Говорят, американцы называют этот тип ракетных подводных крейсеров "убийцей городов". Что и говорить, разрушительная мощь боеголовок их баллистических ракет огромна. Но россияне слишком хорошо помнят руины, в которых лежала страна после нашествия фашистов, и подобного не желают никому. Чтобы этого не произошло впредь, уходят в глубины Мирового океана подводники. Пусть за рубежом называют отечественных "стратегов" как угодно. Для нас они - морская часть щита России.

Юрий БАНЬКО