Лично многолетнего редактора отдела художественной литературы Мурманского областного книжного издательства Александра Борисовича Тимофеева я не знал - не довелось. Моя первая поэтическая книга вышла осенью 92-го, когда АБТ, как называли его близкие, уже не было на этом свете, да и издательство, которому отдал он лучшие годы жизни, казалось вот-вот прекратит существование.

Но присутствие его в мурманской литературе ощущал всегда. Вот ведь как: физически человека давно нет, а духовно, личностно он продолжает быть - не материально, но продолжает воздействовать на нас, незримо влиять на наши решения и поступки. Так бывает, хоть и редко. Для меня АБТ - именно такой человек, тот самый.

Три года готовил я антологию поэзии Кольского края. Прочел в ходе этой работы сотни сборников стихов, по большей части выпущенных в разное время в Мурманском областном книжном издательстве. То есть фактически постоянно общался с Тимофеевым - не с человеком, но с редактором. Блестящим, умным, обладающим прекрасным вкусом к хорошим стихам редактором. Какая же это редкость в наши-то дни! Да и хорошо - от и до - сделанные книги ныне чаще случайность, стечение обстоятельств, но никак не правило.

Сейчас трудно подсчитать, сколько рукописей прошло через его руки. Книги счесть легче - их, повторяю, сотни. В том числе и несомненные удачи. Уже в 66-м году МОКИ удалось выпустить сборник прозы Юрия Визбора «Ноль эмоций» - первую книгу популярного, всенародно любимого барда! Если не ошибаюсь, иных прижизненных изданий у Визбора не было - только наше, мурманское. Инициатором и редактором этого сборника стал Александр Тимофеев.

Тогда же планировал он сделать и книгу другого известнейшего автора-исполнителя - Александра Городницкого. Об этом певец «Атлантов» рассказывал мне сам в конце 90-х. Подробно и с любовью говорил о Тимофееве - как о друге, близком товарище. Жаль, но «пробить» книжечку Городницкого в ту пору не получилось. По словам Александра Моисеевича, цензура не пропустила.

Вообще, подготовить поэтическую книгу к печати - дело тонкое, особое. Грамотно отобрать стихи, найти название, точно сформировать, сложить новый сборник

- работа непростая, подчас ювелирная, требующая немалых сил, опыта, чувства слова. И Тимофеев - это видно по книгам, которые готовил он к печати, - этими качествами обладал сполна.

Еще один важный аспект - взаимоотношения с автором: умение слушать и слышать, умение убеждать, писатели вообще, а поэты особенно - народ чрезвычайно амбициозный и обидчивый. По себе знаю.

Об этом в очерке о Тимофееве очень хорошо пишет художник МОКИ Николай Ковалев: «Давал дорогу молодым поэтам... Кому давал, а кому и не давал. Обижались. Злословили. Впрочем, субъективность и капризность на этого эмоционального человека тоже порой накатывали...»

Очевидно, что человеком он был сложным и неоднозначным. При подготовке материала я обратился к одному из известных поэтов-мурманчан с просьбой вспомнить что-то о Тимофееве. Тот отказался - наотрез, заметил при этом: «О ком угодно, но не о нем...»

Не раз не очень лестно отзывался об Александре Тимофееве и прозаик Виталий Маслов. По словам писателя, одна из ключевых его книг - роман «Круговая порука» - мертвым грузом пролежала в МОКИ и вышла сначала в Москве и лишь потом, спустя два года, в Мурманске. Хоть тогдашний директор издательства Юрий Александров позже говорил, что не АБТ был тому причиной, но - что есть, то есть.

А вот ближайший соратник Маслова поэт Виктор Тимофеев рассказывал о своем однофамильце иначе, с неизменной любовью. Они дружили - есть отличный снимок, на котором писатель и редактор вместе шагают по Мурманску, совсем молодые, красивые. Их, известных в городе людей, по словам поэта, постоянно путали на выступлениях.

- И я, и он порой не признавались в том, что произошла путаница, - вспоминает Виктор Леонтьевич. - И он принимался читать мои стихи, которых знал немало. А я - рассказывал о планах издательства и о Сашиных материалах, которые тот публиковал в «Полярке».

Материалы, о которых вспомнил поэт, создали Александру Тимофееву немалую популярность. Как рассказывают, письма-отклики приходили в газету едва ли не мешками. Сейчас и представить такое трудно! Но такая была эпоха: в ту пору газеты не только читали, но и относились к прочитанному небезразлично, а потому писали письма, участвовали в разговоре, начатом журналистом. Тем более что темы, которые выбирал Тимофеев для своих очерков, всегда сложные, проблемные, завязанные на отношения между людьми, никого не оставляли равнодушными.

Помню, с каким неподдельным восторгом об АБТ рассказывал поэт-североморец Евгений Гулидов.

- Незадолго до его смерти мы готовили с Тимофеевым очередную книгу - она должна была называться «Реприза». Не успели... - рассказывал поэт, а потом с горечью заметил: - После того как он умер, я понял, что книг у меня больше не будет...

Как в воду глядел Евгений Иванович -больше при жизни книги у него не выходили.

- Он меня научил уважать время и силы других людей, - вспоминает нынешний ответственный секретарь областного отделения Союза писателей России Михаил Орешета. - Мы вместе готовили первую мою книгу. Он назначил мне встречу в издательстве, а я опоздал на пять минут. Захожу - он сидит, с трубкой своей неизменной, дымит и даже не смотрит на меня. Здороваюсь. Ноль эмоций. Как будто меня и нет вовсе. Я и ушел...

По словам Орешеты, через три дня Тимофеев позвонил ему сам, сказал, что нужно продолжать работу. Они вновь договорились о встрече.

- Тут уж я не опаздывал - заранее пришел, - признается с улыбкой прозаик. - И мы продолжили работу над книгой. О том, что произошло накануне, он и слова не сказал. А я запомнил на всю жизнь...

Под редакцией Александра Тимофеева в 70-80-е вышли в свет и классические труды мурманских краеведов, и книги по истории Великой Отечественной, о партизанском движении на Кольском Севере, многие другие. Да, не стихами едиными...

Во второй половине 80-х МОКИ выпустило несколько книг классической прозы. И «Конармию» Бабеля, и-лучшие вещи Грина, и сборник малой прозы Бунина, включивший ряд беспримерных шедевров мастера, в том числе несколько рассказов из «Темных аллей» - в те времена не слишком часто публикуемых. Здесь же и книга писателя-мариниста Колбасьева, к слову, получившаяся чрезвычайно выгодной коммерчески - ее, как вспоминал Юрий Александров, попросту раскупили охочие до сочных морских историй мурманчане.

Обидно сознавать, что сегодня талант Александра Тимофеева - редактора вряд ли оказался бы востребован. Загляните под обложку множества поэтических книг, что издаются и в Москве, и у нас в области. Очень часто стихи, которые публикуют ныне в суперобложках и на отменной бумаге, невозможно читать. Так уж они безнадежно плохи. Их качество издателей не волнует - те готовы напечатать все, лишь бы за это платили. А там хоть трава не расти. Недавно смотрел выпущенный в Мурманске сборник неплохого молодого поэта, где из 170 стихов публиковать стоило от силы десятую часть. Так-то вот при явном попустительстве или отсутствии редактора и талантливый автор может предстать полным графоманом. Повторяю, подготовить к печати книгу даже способного литератора непросто. Тимофеев делал это блестяще. Из поэтических сборников, изданных под его редакцией, плохих не припомню.

«Был он человеком раблезианского склада, - пишет Николай Ковалев. - Любил вкусно поесть, любил хорошее мясо и чтоб выпить как следует... И поговорить, и попеть. Сам готовил еду, любил и умел это делать. И парился в парилке адски. И курил всласть.

Но оправдание своей грешной жизни видел в работе, в издании книг...»

Сегодня Александру Тимофееву исполнилось бы семьдесят.

Дмитрий КОРЖОВ.