В конце минувшего года в издательстве «Опимах» увидела свет книга «Журналистика Кольского края XX века. Попытка энциклопедического словаря-справочника», подготовленная к печати руководителем областного отделения Союза журналистов России Николаем Бакшевниковым. О первой в нашем крае книге о журналистах мы побеседовали с автором.

Память - штука короткая

- В очерке о вас почти десятилетней давности известный мурманский газетчик, один из первых редакторов «Мурманского вестника», Вячеслав Кондратьев сетовал, что в нашем крае ежегодно выходят сотни книг, а о журналистах и тоненькой брошюрки не написано...

- Он историю «Полярной правды» хотел написать. И еще - музей «Полярки» создать.

- Да? Не знал об этом. А у вас все же как возникла идея создания энциклопедии мурманской журналистики?

- Ты знаешь, случайность. Случайность. Лет восемь назад попала мне в руки биография Миши Тулина. Он работал на мурманском радио, соавтор Алексея Киселева по первому изданию книги «Улицы Мурманска». В бумажном варианте, причем плохо напечатанная... Отложил ее. А потом думаю, дай-ка забью информацию в компьютер - на всякий случай. И постепенно банк этот стал расти. Когда таких справок биографических накопилось штук десять, я понял, елки-палки, - это судьба. Надо собрать всех. На это меня еще и энциклопедия Дащинского, которую напечатал «Рыбный Мурман», подвигла. Наглядный пример. Но он хотел сказать о многом, а я - о журналистах. К тому же я то и дело ловил себя на том, что если помню какого-то человека, что он был у нас в журналистике, то могу забыть его имя и отчество, кем он работал и так далее. И как-то вот так - пошло-поехало...

- Да, память человеческая - штука короткая.

- Безусловно. Очень короткая. А потом, раньше ведь в журналистику новый человек врастал не вдруг, а постепенно, шаг за шагом. И у него в голове достаточно четко складывалась картина нашего профессионального мира. И учителей, старших товарищей у него имелось в достатке. А сейчас человек попадает в профессию стремительно и, как правило, с первых шагов считает, что он - звезда, и до него здесь ничего не росло, никого не было. Он - первый! И плевать ему на то, что было до него... В газете пореже все это, там, как и всегда, ответственность за слово выше, а вот телевизор - там сплошные «звезды».

- Очевидно, что вам базовый, стандартный круг имен, составивших мурманскую журналистику ХХ века, был известен. Но, полагаю, в работе над словарем были открытия даже и для вас. Когда вы изумлялись: «О, а я этого не знал!»

- Конечно, были. В том числе подробности - и трагические, и комические, часть из них я в предисловии к книге рассказал. Когда начал уточнять детали биографий, много нового узнал о том же Ефиме Федотовиче Разине. То, что он был узником Саласпилса. Убедился на этом примере, что все в нашей жизни рядом, пересекается. Когда-то, в классе шестом-седьмом мы в последний раз были на Рижском взморье, где бывал регулярно - там у «Североникеля» был пионерский лагерь, и я хорошо знаю те места. Но в Саласпилсе не был ни разу. Мы поехали - благо это недалеко от Риги. И... Хотя это был не первый для меня лагерь смерти - доводилось бывать в Германии в Заксенхаузене и Бухенвальде, но здесь впечатления остались еще более тягостные, пронзительные.

И еще - последние лет десять, когда едем в отпуск, заскакиваем к бывшему редактору печенгскому Борису Иванову в Новоржевский район. И вот ведь как - первая «решетка» для Разина-мальчишки именно там состоялась, в новоржевской тюрьме.

Что еще? Кого-то я считал вечными мурманчанами, оказалось, все не так. Тот же Григорий Сожин. Кстати, я только недавно узнал, почему он Сожин. У него ведь настоящая фамилия Каганович, он далекий родственник того самого Лазаря Кагановича. Многих из его родственников, даже когда Каганович был у власти, репрессировали, и они меняли фамилии. Когда ехали мы из Белоруссии на Украину и пересекали речку Сож, я, наконец, понял, почему такая фамилия. Григорий Борисович ведь родом как раз из тех мест, из Гомельской области.

Так вот он, проработав два года в «Полярке», еще до войны уехал в Москву, где пять лет был ответственным секретарем и замредактора газеты «Красный спорт», нынешнего «Советского спорта». Оттуда и на фронт ушел, а потом уж вернулся сюда. Он, видимо, очень легкий на подъем был человек, живой. Ведь оторваться от газеты трудно. А он не побоялся это сделать и стал одним из организаторов мурманского телевидения.

Тот же Иван Иванович Портнягин, вся жизнь которого связана с «Поляркой». И он уезжал! Работал в Питере (тогда, в 30-е, наша область была частью Ленинградской) разъездным корреспондентом серьезной российской газеты.

Кстати, знаешь, как он умер? На сцене нашего драмтеатра тогда, в конце шестидесятых, поставили пьесу Леонида Жуховицкого «Справедливость - мое ремесло». О журналисте - справедливом таком, правильном. Я не перепроверял, но никто это и не опровергал: рассказывают, Иван Иванович Портнягин шел по проспекту Ленина с премьеры домой, и ему стало плохо - не успели откачать. Настолько переживал увиденное...

Дотянулся и до Австралии

- А почему все-таки только попытка словаря. Это всерьез? Или кокетство?

- Ну почему кокетство, Дима?!

- Так настоящий словарь же есть!

- Но я же еще не знаю, сколько там ошибок. Вот в чем дело! Я не настолько наглец, чтобы назвать сделанное словарем. Я попытался его создать, а теперь поглядим, что получилось. Сейчас я нет-нет да и нахожу некоторые неточности. Надеюсь, что их все же не так много.

- Такое осторожное определение жанра книги связано, наверно, и с тем, что в нее вошли не только словарные статьи, но и публицистические материалы о журналистах. Еще и байки роскошные журналистские, очень вкусные!

- Это тоже появилось спонтанно, неожиданно пришло. Я сначала планировал сделать два тома: первый - алфавитный, а во второй бы вошли статьи журналистов о журналистах и, возможно, фотоблок. Вообще, иллюстраций очень много получилось. Только снимков - 150, а всего их около семисот.

- Что помогло вам в работе над словарем?

- Книги. В последние годы чем-то помогал Интернет. Там я находил зацепки - цеплялся за строчку и принимался шерстить-звонить, искать. Именно так я вышел на ту же Катю Данову - Екатерину Сергеевну, конечно. Но я привык, что ее звали в шестидесятые Катя... Она сейчас живет в Австралии, ведет на русскоязычной программе госрадио еженедельную рубрику. Как на нее наткнулся, ей-богу, не помню. И вспомнил, что я ее знаю. В Мурманске ее почти никто и не помнит. А я запомнил по Мончегорску - только начинал работать собкором «Комсомольца Заполярья»... Звонит Володя Кисенко: «Тут приехали две барышни-журналистки из Мурманска, приходи, тебе будет интересно...» И мы пошли к ним в гостиницу. Одна из приехавших была Данова, корреспондент областного радио. Мне это запомнилось, конечно, - первая встреча с настоящим журналистом.

Связался с австралийским журналом, с которым она сотрудничает, вызнал ее координаты. И мы смогли общаться. И так же - с Израилем. С Германией. Хотел я дотянуться и до Соединенных Штатов, но не получилось. Компьютер тут не всегда поможет.

Связался и с нашими бывшими союзными республиками, конечно. С Украиной в первую очередь. Там, в Киеве, у меня был помощник - Яша Махлин, который был у нас редактором «Терского коммуниста» (ныне - «Терский берег») и ковдорской газеты «Знамя пятилетки» («Ковдорчанин»). Там, как оказалось, Ванька Елистратов - до сих пор жив. Тоже через Интернет его нашел. Когда-то я ему сопли вытирал в «Комсомольце» - он спортом у нас занимался, пишущий журналист. Потом перешел в «Рыбный Мурман», потом перебрался в Москву, работал в «Известиях», потом в каком-то журнале российском. Затем вернулся на Украину, он родом из Винницы. А на Север любовь привела…

- А кто еще помогал в работе, кроме уже названных коллег?

- Светлана Алексеевна Попова. Я, чувствую, она с удовольствием читала рукопись. А она многих помнила из стариков, из тех, с кого все начиналось. Особенно, конечно, в том, что касается телевидения областного, где она проработала полвека. Виктор Георги, бывший редактор «Рыбного Мурмана», - он сейчас в Петрозаводске. Ольга Ширмер из Ловозера, где многие годы работала в местной газете. Виктор Жарков, в начале 70-х - художник «Комсомольца Заполярья», а затем Мурманского книжного издательства. Гена Лейбензон из Мончегорска. Издатель Игорь Опимах много помогал - здорово включился в общую работу.

«Старшие коллеги казались мне богами»

- А есть истории, которые в книгу не попали по каким-то причинам? Из-за того, скажем, что просто какое-то имя упоминать не хотелось?

- Ну, среди журналистов тоже мерзавцев-то хватает… Так что, кого-то и упоминать не хотелось. А истории есть, конечно, но во многих просто не уверен - не знаю, насколько они достоверны. Там все-таки все настолько достоверно выглядит, висит в воздухе, что порой кажется - ну чистая правда! И я не из единственного источника об этом слышал…

А насчет историй, которые не вошли в книгу, - вот тебе еще одна, навскидку - о бывшем вашем редакторе, Юрии Савине. В середине 80-х Юра окончил УрГУ и приехал к нам. Пять лет работал в «Полярке». Корреспондент он был неплохой, въедливый. К материалам особых претензий не было. И вот он приносит очередной опус - большущий. Я поморщился, поправил и в машбюро. А порядок такой: после того, как текст набрали, автор его вычитывает, расписывается - графа для того имелась специальная «Фамилии, факты и цитаты сверил», и материал уходит в секретариат. Курьер его забирает и относит в набор. Вышел номер с этой статьей, и все нормально вроде бы. И вдруг курьер является ко мне испуганная, трясущаяся и приносит три странички из материала, которые она каким-то образом не донесла до машбюро, потеряла. Беру газету, сравниваю, зову Савина: «Смотри, Юр!» А он: «Я думал, это вы сократили!» Вот так три страницы выпали, что не нарушилось ни содержание, ни даже пунктуация. Выпали абзацы, которые, наверное, и не нужны были в этом материале… Уникальнейший случай!

- Летучки, кстати, как проходили тогда?

- У меня был в ту пору в «Комсомольце Заполярья» хороший редактор. Я потом и сам вел летучки, но всегда для меня образцом было, как это делала она - Зоя Быстрова (потом, после Мурманска, кстати, работала в АП «Новости», а затем корреспондентом «Правды» - главной в ту пору газеты страны). Я подставлялся много раз. Шалопай тот еще был! Она многократно могла просто выгнать меня, и все тут. И дисциплинарных, и иных…

- Пьянство на рабочем месте, поди?

- И это бывало. Но не на рабочем месте. Мы уходили в ближайший ресторан - «Север». Там лучшая кухня была и - буфет. Ну, мы-то, ладно, сопли-вопли, бал там «Полярка» правила… Это что-то вроде журналистского клуба было. Буфетчица там такая в теле была - так она всех знала и даже не боялась отпускать напитки в кредит…

Когда пришел в журналистику, к ней было отношение особое, как к чему-то святому, высокому. Вот я рассказываю историю про Женьку Яковлева, указываю там, что он писал обо всем - под разными псевдонимами. Рекордсмен был - в каждом номере печатался! И вот мы выходим с летучки редакционной, и он за что-то меня похвалил. Я даже испугался от неожиданности. Он и другие его сверстники-журналисты казались мне богами.

- Вернемся к вашей работе. Я знаю, что не все ладно было с изданием - типография обложки напечатала слишком большие, и книга вынужденно стала чуть толще...

- Да, то, что получилось в итоге, - раритет: фактически две книжки под одной обложкой. Иначе не вставить было. Сошлись на том, что я допишу 62 страницы, этот вариант книги мы сейчас и получили. Вышел такой своеобразный постскриптум к основной части издания. И даже с учетом этих дополнений я составил список, кого еще стоило бы включить в словарь. В нем около 60 фамилий.

- Но книгой-то вы довольны?

- После презентации настало какое-то опустошение. А потом я как-то успокоился, со многим смирился. Думаю, книга все же получилась неплохая и для нашего брата-журналиста очень нужная.

«За что же они так нашего североморца?»

Истории из книги Николая БАКШЕВНИКОВА «Журналистика Кольского края. ХХ век»

Я пришел работать в газету в конце 1963 года, когда еще была свежа в памяти многих мурманчан история, происшедшая за полтора года до того в «Комсомольце Заполярья».
...В начале февраля 1962 года во Дворце культуры им. С. М. Кирова проходила областная комсомольская конференция. В одно из заседаний первый секретарь обкома партии Георгий Яковлевич Денисов вышел из-за стола президиума и тихонько покинул сцену.
Он решил походить по залам и другим помещениям дворца, где были смонтированы выставки-отчеты городских и районных комсомольских организаций. Все было чинно-благородно, пока... Пока он не дошел до выставки, устроенной «Комсомольцем Заполярья».
Конечно же, журналисты молодежки не могли обойтись без выпендрежа. Называлась эта выставка - «Музей «Не плювай!». Среди экспонатов, рассказывающих о достижениях областной комсомольской организации, Денисов увидел весьма странные предметы. При входе в помещение стоял обряженный в лохмотья учебный скелет. Одна рука протянута, на груди табличка - «Сборщик комсомольских взносов». Невдалеке на подставке - горшок с подсохшим фикусом. При нем надпись «Ростки нового в комсомоле. Не проходи мимо, полей их». Или еще один «экспонат»: старый железнодорожный керосиновый фонарь с еле-еле тлеющим пламенем «Огонек комсомольской инициативы»...
Возмущенный Денисов потребовал найти редактора. Нашли Станислава Панкратова в буфете. «Ключи от кабинета!» - потребовал Денисов. Панкратов не стал оправдываться, молча выполнил требование первого секретаря, выложил ключи на стол.
Уволили тогда не только редактора, была разогнана вся редакция. Из прежнего состава остался один человек - заведующая отделом писем Валентина Кременская, находившаяся в эти дни на больничном.
Учитывая, что в то время в Мурманске из газет были «Полярка», «Комсомолец Заполярья» и многотиражки, а кроме них - только радио и сравнительно недавно открывшееся телевидение, найти новое место работы журналисту было очень нелегко. Станиславу Панкратову пришлось уехать, вместе с ним уехала Зоя Журавлева, тоже журналист «Комсомольца».
С Валентиной Федоровной Кременской я работал в «Комсомольце» несколько лет, именно от нее впервые услышал эту историю. Позже не раз слышал подробности от непосредственных ее участников - Феликса Шварца и Георгия Ковалева. Рассказы были с «картинками», сопровождались взрывами хохота. В общем, было весело... Совсем не думалось тогда, что именно такие истории укорачивают журналистские жизни. Феликс Шварц не дожил до 55 лет.
• • •
В газете «Знамя пятилетки» (так назывался до 1990 года нынешний «Ковдорчанин») был опубликован громадный - почти на всю третью полосу - материал, посвященный одной из главных российских бед - бытовому пьянству. Хороший был материал, убедительный, прям за душу брал... И назывался он хорошо - «ГДЕ ПЬЮТ, ТАМ И ГОРЮШКО». Именно так, прописными буквами был набран заголовок.
Все, казалось бы, хорошо... Кроме одного: отделом организационной работы Ковдорского райкома КПСС заведовал в ту пору Александр Иванович Горюшко.
Представляете, как веселились в день выхода газеты ковдорчане?
• • •
Эта небольшая заметка была опубликована в «Североморской правде» (нынешние «Североморские вести»). Заметка небольшая, но внимание к себе привлекла большое.
Речь в ней шла о том, что в журнале «Север» напечатана большая подборка художественных снимков одного из североморских фотохудожников. Называлась заметка простенько: «Дебют североморца в журнале «Север». Все бы ничего, но наборщик вместо «Д» в начале заголовка набрал «А». Никто - ни корректор, ни ответственный секретарь, ни редактор ошибки не заметили. С этой опечаткой в заголовке газета и вышла...
Зато заметили самые внимательные читатели. И еще долгое время с деланой серьезностью спрашивали друг у друга: «За что же это они так - нашего североморца?..»
• • •
Нынешний депутат Государственной думы РФ Игорь Константинович Чернышенко в конце 70-х годов прошлого века работал в обкоме комсомола - курировал оборонно-спортивную работу.
Он (сам, между прочим, мастер спорта по гимнастике) стал чуть ли не единственным мурманчанином, побывавшим в 1976 году на XXI летних Олимпийских играх в канадском Монреале.
Конечно, мурманские газеты не могли не заметить это событие. Одна из них написала примерно следующее: «... Игорь Чернышенко трижды пересек Атлантику... Он побывал в стране членового листа».
Узнав из газеты, что Игорь «трижды пересек Атлантику», друзья надолго приклеили ему шутливую кличку «невозвращенец». Что же касается «членового» листа вместо «кленового», тут комментарии, как говорится, излишни...
• • •
Тот газетный номер сам я в руках не держал... Но помню, что речь шла об одной из районных прибрежных газет, которых в конце 1940-х - начале 50-х на Кольском полуострове издавалось несколько.
Не буду называть имя «районки», на которую ссылались коллеги, рассказывая мне летом 1965 года забавную историю.
Они утверждали, что эти стихотворные строки были опубликованы в самом начале 1950-х годов на первой полосе номера, посвященного Международному женскому дню 8 Марта.
Женщина - большая сила,
как сказал великий вождь.
Если б женщина ловила,
рыбы было б - сколько хошь.

В этих строчках есть и уважение к женщине, и еще большее уважение к вождю, даже есть какая-никакая рифма - не правда ли?.. Поэтому, как рассказывали мне старшие товарищи, редактора за этот шедевр в райкоме партии всего лишь отругали.

Книгу представили издатель и создатель - Игорь Опимах и Николай Бакшевников.

Фото: Лев Федосеев
Беседовал Дмитрий КОРЖОВ.