Когда крыша - небо тундры

Николай ФИЛИППОВ, оленевод, Ловозерская тундра:

- Нам с женой Марией по 62 года. Сорок лет я отработал оленеводом, привык жить в тундре. Только что в армию в 1970-м отлучался - кстати, служил на Кавказе, в Красной Поляне. В Ловозере у нас есть трехкомнатная квартира, все условия. Только, выйдя на пенсию, к существованию в четырех стенах, пусть и теплых, так и не смог привыкнуть. Тундра все звала и звала, хотелось на волю, под чистое небо. Да и достаток нынешних пенсионеров не позволяет дома сидеть. Вот и решили мы с моей Марией обосноваться в тундре. Кочуем со своими несколькими оленями, перевозим маленький домик на санях с места на место.

Но в тундре ведь как? Чтобы выжить, надо все время работать. Утром в пять встаешь - и к оленям, потом в лес - за дровами. На Марии все женские дела: готовка, присмотр за домом. Летом-осенью собираем грибы да ягоды. И на зиму запас, и ради заработка - часть сдаем перекупщикам.

На Большом зимнике, на озерной протоке, у нас есть избушка. Охота, рыбалка... Мясо и рыбу солим и прячем в сугроб. Медведи? Нет, не боимся, они сами к людям не подойдут. Нынче собаки опаснее - развелось их в тундре просто беда. Иных охотники и рыбаки, не подумав, отпускают на волю. И очень много одичавших, целыми деревнями в норах живут. И когда вылезают стаей на охоту - берегись. Несколько раз было, что голодные псы гнали нашу упряжку. Если так будет продолжаться, оленей из тундры выживут собаки... Не дело это.

Так и живем вдали от цивилизации - до Ловозера километров семь будет, если напрямик, а в объезд - все пятнадцать. Сейчас вот распутица, бездорожье, на «буранах» не проедешь, а на оленях - пожалуйста, им трасса не нужна. Ездим в село за продуктами, теперь когда лед сойдет - на лодке ходим. Но не часто. И ненадолго: нас в тундре дом дожидается.

Сделать все, что можешь

Игорь Яковлевич КАЛОШИН, почетный гражданин Мурманска:

- В июле 43-го семьи тралфлотовцев возвращались в Мурманск из эвакуации. Ехали в теплушках, но с радостным настроением - наконец-то домой! Город был уже совсем рядом. И вот, когда проехали Петушинку, вдруг женщины буквально заголосили. Мимо нас мелькали печные трубы и пепелища, трубы и пепелища. Лишь кое-где виднелись отдельные уцелевшие дома... Мне было всего одиннадцать, но в войну взрослели рано, и я отлично понимал тяжесть того, что фашистские бомбы сотворили с Мурманском. И мама тогда сквозь слезы сказала: «Когда ты вырастешь, выучишься, ты должен сделать все, что сможешь, чтобы возродить наш город».

Я стал строителем. Правда, строго говоря, возрождение Мурманска обошлось без нашего поколения, потому что к середине пятидесятых он уже в основном залечил военные раны. Но в дальнейшее строительство, в развитие города и области сил было вложено немало.

Ступенька за ступенькой, и вот в 1979 году меня назначили руководить трестом «Мурманскпромстрой». К нему относились и управления в области, в том числе «Печенгапромжилстрой» - единственная стройорганизация на всей Никельско-Заполярнинской площадке.

Приехав туда, я удивился - одни лишь блочные дома. Блоки из силитовых нерудных материалов, что в нашем влажном климате противопоказано - они буквально рукой крошились.

Прежде я работал в «Мурманскжилстрое» - в тесном контакте с Мурманским домостроительным комбинатом. Опираясь на этот опыт, и там предложил прекратить строить из блоков, перейти на панели. И качество выше, и дом возводится гораздо быстрее, а значит, больше людей смогут справить новоселье. Пошел в райком партии, которым руководил знакомый по Мурманску, с его помощью согласовал это с заказчиком.

Самая главная проблема - как привезти панели. Вам приходилось ездить по Печенгской дороге зимой? Перевалы, метели, заносы... Еще до первой стройки сгоняли туда-обратно с панелевозами, все осмотрели, проверили. Дорога действительно сложная, однако панели пошли.

До сих пор в Никеле и Заполярном стоят целые микрорайоны 9-этажных панельных домов, школы и детские сады. Да и не только там - в Туломе, Молочном, Выходном, даже Кильдинстрое, в котором вовсю работал кирпичный завод.

Конечно, очень много людей в этом участвовало, но идея исходила от меня. Сейчас к панельному домостроению относятся по-разному. Однако это был важный и необходимый этап. Вспоминаю, как счастливы были земляки, переселяясь из бараков в новые прочные стены, и чувствую гордость, что приложил к этому руку.

Дайте слово мурманчанам

Евгений МАРУЧОК, главный редактор газеты «Печенга»:

- Приехали мы в Минск, и вдруг оказалось, что попали «не туда». Здесь, в Минске, собрались воины-интернационалисты, а поисковики, в том числе и мы, четверо парней с Кольского полуострова, должны были совещаться совсем в другом городе. Но не возвращаться же несолоно хлебавши... «Мурманчане? - сказали организаторы. - Ладно, пусть остаются».

Было это, помнится, осенью 1986-го. По регламенту от каждой делегации мог выступить только один представитель. Мы решили, что будет правильно, если от нас выступит Ильдус Каримов, руководитель детского поискового отряда из Молочного. И вот он стал рассказывать участникам слета о патриотической работе с детьми. Как вдруг сидевший в президиуме Герой Советского Союза контр-адмирал Михайлин перебил: «Вы лучше расскажите, как у вас по памятникам стреляют!»

Это, знаете ли, прозвучало как пощечина. Тем летом и впрямь какие-то отморозки обстреляли из мелкашек мемориал в Долине Славы. Ильдус от неожиданности стушевался, кое-как ответил и ушел в зал.

В перерыве мы посовещалась и решили еще раз пробиться на трибуну. Речь-то шла о чести области! Написали записку в президиум. И снова прозвучало: «Мурманчане? Ладно, пусть еще раз выступят».

«Отстреливаться» ребята послали меня, тогда комиссара никельского клуба «Искатель». Привел несколько известных мне - достоверных - фактов вандализма в отношении памятников войны в разных городах страны. И сказал, что о стрельбе в Долине все узнали лишь потому, что мы, мурманчане, - в отличие от других - замять этот позор не пытались. А постарались превратить его в урок. Это была чистая правда: газеты, ТВ, радио - все тогда в нашей области об этом говорили. Затем я рассказал о реальной работе, которая ведется в противовес «стрелкам»: Львом Журиным, Михаилом Орешетой, отрядом того же Каримова и нашим, другими поисковиками…

Когда уходил с трибуны, зал аплодировал, а кое-кто из «афганцев» прямо с места тянулся пожать руку.

Вечером был концерт участников слета. «Ну, что, бузотеры, может, вы и петь так же хорошо можете?» - предложили нам.

А мы всё можем! И без никаких репетиций выдали целую композицию. Сергей Максимов пел под гитару песни из альбома «Песняров» «Через всю войну», а я читал отрывки из «Поэмы огневой позиции» Владимира Семенова о 6-й Героической. Приняли на ура. Потом меня еще спрашивали, чьи это потрясающие стихи. И поражались, когда слышали, что их написал наш, мурманчанин: «Мы думали, не меньше чем Рождественский!»

Уезжали мы, увозя в фотоальбоме о своей поисковой работе автографы четырех Героев, в том числе адмирала Михайлина, и адреса десятка «афганцев».

...Четверть с лишним века прошло. Да, отморозки, как ни горько, по-прежнему иногда дают о себе знать. Но я смотрю на молодых поисковиков, что пришли на смену, и думаю: а наших все равно больше. Куда больше! И они тоже всё могут.

На то мы и люди

Лариса ГРИБОВСКАЯ, руководитель общественной организации
для инвалидов «Школа доброты»:

- На телефон пришла пустая эсэмэска - ни буковки. Наталья... Она находилась в больнице, и я сразу же перезвонила. Но трубку она не взяла. Нашей Натки уже не было. Потом, сопоставив время, мы поняли: так она хотела попрощаться с нами, с теми, кто окружал в последние годы. И, быть может, это желание, это движение пальца были последними в ее жизни.

О Наталье мы узнали шесть лет назад. Нестарая женщина, всего пятьдесят, но здоровье подвело, стала инвалидом. Плюс кромешное одиночество. Узнали о том, что она подумывает добровольно уйти из жизни и даже, кажется, предпринимала попытку... Стало ясно: это наш человек. Должна стать нашей. Пришли к ней, познакомились и буквально за руку ввели - тогда Валя еще могла ходить - в свой круг. Постепенно она оттаяла. И следующие шесть лет не торопила неизбежное, а жила с ощущением, что нужна и интересна другим людям. Разве это не главное? Когда вспоминаю о ее последнем привете, пустой эсэмэске, комок подступает к горлу. Но я себя одергиваю: все было сделано правильно. Пока мы здесь, надо искать в жизни смысл и радость. И помогать находить другим.

К этому я пришла вроде бы нечаянно. Работала на Мурманском домостроительном комбинате. Вышла из декрета, а его уже и нет - развалился. Надо было как-то выживать. Попробовала заняться коммерцией, что-то стало получаться. Случайно зашла в общество инвалидов Ленинского округа - подруга там работала. Картина была, мягко говоря, удручающей. И так стало обидно за людей, которым и без того несладко!.. Среди моих знакомых хватало предпринимателей. Обратилась к ним - и все помогли: погасили долги общества, сделали ремонт.

Но чтобы двигаться дальше, нужно было объединять инвалидов, создать прочный круг для общения и совместных поисков радости. Когда мы впервые повезли их на турбазу, 45 человек, то в автобусе стояла тишина. Все молчали. А возвращались совершенно другими: пели, обменивались адресами, телефонами, приглашали друг друга в гости.

«Получилось», - подумала я тогда. И это придало сил. У меня замечательные подруги: можем до четырех утра придумывать что-то новое и интересное. И всегда находятся люди, которые бескорыстно помогают воплотить идею. Наверно, эту черту пробуждает Крайний Север: там, где холодно и трудно, там нужней душевное тепло и помощь - не прожить без них.

Наша «Школа доброты» действует уже 13 лет. Пироги, рукоделье, ремесла, совместные занятия физкультурой, танцы. Ездим с экскурсиями по городам области и по святым местам, устраиваем концерты, выставки, дружим с воспитанниками детских домов... И, конечно, часто ходим в гости друг к другу. А главное, каждый, кто приходит в клуб, находит душевное участие. Здесь все, как родственники: «тетя Люся», «тетя Таня» - без отчеств обходимся. Только если кто-то из «чинов» заглянет, тогда меня Васильевной называют.

Конечно, хлопот хватает. Но и в личной жизни, признаюсь, все хорошо. У нас с мужем пятеро детей, все здоровы, ждем седьмого внука. Недавно приняли в свою семью юную мурманчаночку. И хочется, чтобы и она выросла с уверенностью, что в нашем крае очень много хороших людей.

Люблю мое Заполярье (часть первая)

Люблю мое Заполярье (часть вторая)