А вы в валенках спали?

Когда началась война, Ольге Соляниной было 19 лет. Родилась на Дальнем Востоке, а потом в поисках работы родители переехали в Киргизию. Там она 10 классов закончила. Вместе с подругами в первые же дни войны побежала Ольга в военкомат, записываться на фронт.

- Мы были очень активные, - вспоминает она. - Мы очень хотели попасть на фронт и биться там за Родину, за Сталина.

Из всех подруг, как разочарованно (до сих пор!) признается, взяли только одну. Ту, что была физически покрепче. Но и остальных не миновал фронт, только трудовой.

- Я была высокая и очень худая, пошла на сельхозработы, кетменем делали запруды в арыках или открывали арыки, когда это было необходимо. Также пололи свеклу, морковку, картошку. Тяжело было, есть все время хотелось. А еще очень донимали вши. Мыло стало большим дефицитом. Бывало, натопим саксаулом котел, белье прокипятим, нагладим, оденем, снова вши... Я, конечно, понимаю, - спохватывается она, - война, везде тяжело было, и на фронте, и в тылу. И в Мурманске, когда бомбежки и город горел.

После войны были годы учебы в Херсонском гидрометеорологическом техникуме и курсы в Москве, откуда вышла уже инженером-синоптиком, получила распределение в Мурманскую область. Сначала обслуживала Кировский аэропорт.

Дойдя до этого этапа жизни, моя собеседница вдруг всплакнула.

- Что-то случилось с Кировским аэропортом? - спрашиваю у нее.

- Расстроилась я, вспомнила, как жили. В 52-м году, когда туда приехала, поселили в бараке без отопления, зимой спали в валенках, не раздеваясь. Потом построили финский дом при аэропорте. Нам, работникам метеослужбы, там выделили жилплощадь. У меня к этому времени уже дочка родилась. Нас поселили в одну комнату - меня с дочкой и начальника метеостанции с семьей. Но, главное, в доме было тепло и действовал водопровод, - после коротких слез радуется моя собеседница.

Потом ее переводят в аэропорт в Килпъявре. Там и комнату дали, уже на двоих с дочкой. Встала на очередь на жилплощадь в Мурманске. Вроде только все наладилось, уже на пенсию пора. Не заметила, как 20 лет жизни на Севере пролетело. Через четыре года беззаботной пенсионной жизни встретила бывшего начальника.

- Хватит гулять, давай на работу, - предложил он.

Позвал в строящийся к тому времени Мурманский аэропорт. Сначала караулила не введенное еще в эксплуатацию здание штаба аэропорта, потом вахтером была, пропуска проверяла. В общем, еще пригодилась, послужила до 1987 года. Тогда, кстати, и в Мурманск переехала, получила однушку, в ней сейчас и живет. У нее три внучки, пять правнуков.

И слесаря к ответу призвала

Сейчас Ольге Семеновне немногим за 90. Возраст, естественно, о себе напоминает все настойчивее. Но сибирское здоровье, доставшееся ей в наследство от отца - тот тоже 90 с лишним лет прожил, дает ей силы, чтобы самой заниматься хозяйством.

- Дома столько дел, - всплескивает она руками, - обед сварить, коту приготовить (нас слушает шикарный черный кот Тима), постирушку устроить. За день так натопаешься! А вот пол уже не могу мыть сама, голова кружится, спина болит. Так переживаю, что не могу. Внучка, правда, ходит, прибирает. Гладить тяжело. Хорошо еще, соцработник продукты носит. Из дому выхожу раз в неделю или в две недели, если ноги идут.

Три года назад Ольга Семеновна оформляла документы в мурманский дом престарелых. Справок всяких, говорит, кучу пришлось собрать. Два раза туда съездила - посмотреть, познакомиться. Ей там понравилось, особенно столовая.

Почему же не перешла туда жить? Из-за бесплатных лекарств, которые тогда получала. Ее предупредили, что в доме престарелых могут давать и заменители, аналоги тех лекарств, что выписывал врач. На аналоги переходить побоялась, а потом и от бесплатных лекарств пришлось отказаться.

- Как ни придешь в аптеку с льготным рецептом, нужного лекарства нет. А за деньги - пожалуйста. Вот и стала покупать все на свои деньги, - объясняет старушка.

Так что помирать здесь буду, - подытожила она. - Окна сменила, трубы сменила, - словно отчитывается, в каком виде оставит квартиру. Оставит, понятное дело, внучке. Но у внучки своя жизнь. Работа, семья, дом занимают время. Бабушка это понимает и лишний раз беспокоить не решается. С проблемами справляется сама по мере их поступления.

Вот ЖЭУ поставило ей как-то бесплатно унитаз с бачком. Только бачок все подтекал и подтекал. Вызвала платного мастера, он сказал, надо менять всю середину бачка. Дала денег на середину. Принес, поставил, а бачок все течет. Вызвала тогда слесарей из своей жилищной конторы. И прежде чем они зашли в ванную, сказала, заглядывая им в глаза: «Ребята, вы хоть раз по честному скажите, почему течет?» Ребят проняло. Принесли, говорит, какую-то маленькую штучку, поставили, с тех пор больше и не течет.

Когда Ольга Семеновна показывала мне и новые трубы, и бачок, который уже не течет, я обратила внимание на то, как удобно у нее выведены счетчики воды. Не надо наклоняться, заглядывать куда-то под ванну или лезть за унитаз, все на виду и в то же время в сторонке, не мешает.

- Кто же вам так удобно счетчики поставил? - поинтересовалась у хозяйки.

- А это мурманский водоканал, - довольно заулыбалась та. - Бесплатно сделали совсем недавно.

И рассказывает очередную историю, которая началась с того, что после очередного повышения тарифов на воду она задумалась: «А чего это я за троих плачу, ведь внучка с правнучкой, хоть и прописаны здесь, но живут на съемной квартире и водой не пользуются». Вот и написала душевное такое письмо в Мурманскводоканал о том, кто где в настоящее время живет, и с просьбой не брать с нее лишних денег. Через какое-то время ей позвонил замдиректора предприятия и сказал, что самый лучший выход в такой ситуации - это счетчики. Сказано - сделано. Пришли - поставили. Даже в глаза не пришлось заглядывать, сделали на совесть.

- Лично я воду экономлю, а вот за общедомовые расходы воды мне теперь начисляют гораздо больше, чем трачу сама, - сетует бабушка.

Кому бы теперь ей в глаза заглянуть и спросить, только честно, куда вся эта вода девается, на какие такие нужды?

Быть бы сейчас молодой

- Не вовремя родилась, мне бы сейчас быть молодой, - не раз приговаривала Ольга Семеновна во время нашей беседы.

Это она про свои внешние данные, которых в молодости очень стеснялась: худая, длинноногая, парни называли ее цаплей. Тогда пользовались успехом более миниатюрные, пышные, с округлостями женщины. Поэтому и замуж не вышла, что некрасивая была, сетует бабуля. В память о женихе, который не отважился поехать за ней на Крайний Север, - все ее многочисленное нынешнее потомство. Но свои отношения с женихом, в результате которых это потомство появилось, упорно называет грехом. Согрешила, мол. Ну а дальше было не до женихов - растила дочку, предсказывала погоду самолетам, отстаивала свое право на маленькое однокомнатное счастье.

- Такая фигура, как у меня, именно сейчас в моде, - с сожалением, что ей нынче девяносто два, а не на семьдесят лет меньше, снова помянула она, доставая альбом с фотографиями.

Попросила найти какой-нибудь снимок молодости.

- Модель! - ахнула я, увидев стройную высокую женщину, яркую, неординарную, привлекательную. - Какая же красавица! И это какие-то дураки вас цаплей называли. Да они так говорили от смущения перед вашей привлекательностью. Сами небось росточком не вышли.

У Ольги Семеновны метр семьдесят с чем-то, как она сказала. Бабуля смущенно заулыбалась. Она и сейчас хорошо выглядит. Высокая, я бы даже сказала - спортивная. Баскетболистка бы из нее хорошая вышла. Но вместо того, чтобы спортом заниматься, махала кетменем в свои юные годы. А в послевоенной молодости, накрасив губы, распустив по плечам локоны, затянув потуже поясок на осиной талии, бежала с подружкой в кино, смотрела «про любовь», мечтала о красивой жизни. А покинув зал кинотеатра, боролась за примитивные удобства и минимальный жизненный комфорт. Чтобы не в валенках ложиться спать, чтобы не с начальником, его женой и сыном в одной комнате, чтобы не 10 лет возглавлять список нуждающихся в жилплощади... А тут еще коварные слесаря, текущая сантехника... Откуда силы на все брались? Хотя жалуется, жалуется уже на годы. Вспоминает, что в 90 лет себя не так чувствовала, все делала сама. Очень хотелось бы послушать, как в 95 будет расхваливать себя молодую, 92-летнюю.

Галина Дворецкая