Ледяной Элладой, где люди живут "умно, плодотворно и радостно", виделся этот край одним и кромешным адом, где первыми гибнут от холода, голода и болезней старики и дети, - другим.

Сегодня, в День памяти жертв политических репрессий, мы вспоминаем тысячи людей, насильно переселенных сюда в начале тридцатых годов, чьими руками осваивался этот безлюдный угрюмый край. Но вспоминаем и тех, для кого Хибины действительно были новой Элладой, - они неистово любили этот край, но не миновали участи жертвы кремлевского Молоха.

Двадцать одна тысяча человек, объединенных названием "спецпереселенцы", была привезена в Хибины за пять лет промышленного освоения края (начиная с 1930 года) - таковы данные, приведенные в сборнике "Спецпереселенцы в Хибинах", выпущенном обществом "Мемориал" в 1997 году. Еще 7 тысяч прибыли на Нивастрой, 4 тысячи - в Мурманск, 3 тысячи - в поселки на берегу Кольского залива. Судьбы и настроения этой огромной армии людей, как будто невидимой для страны долгие годы, как на срезе, видны в автобиографической повести кировчанина Василия Тимофеева "История одной семьи". Книгу эту он написал в 90-е годы, с помощью "Мемориала" сделал ее электронную версию, но только теперь - при поддержке ЗАО "ФосАгро АГ", ОАО "Апатит" и профкома ОАО "Апатит" - смог издать ее.

"История одной семьи" - это на самом деле история многих и многих семей, попавших сюда не по своей воле. И счастье, что нашелся хотя бы один человек, взявший на себя роль хранителя времени.

Василий Григорьевич родился в Хибиногорске спустя несколько месяцев после приезда сюда своей большой семьи. Его мать была беременна им, когда ее вместе с четырьмя детьми выгнали из родного гнезда в Новгородской губернии, из нового, только что обжитого дома с надежной мебелью и многочисленными цветами в кадках. Отец тогда был в отъезде и нашел семью чуть позже. В одночасье они оказались лишенными всех гражданских прав, а, кроме того, из их и без того скудного заработка спецпереселенцев (без полярных надбавок) вычитался пятипроцентный налог "лишенца".

- Я не писатель, но я не мог допустить, чтобы память об этом пропала, как пропали деревянные бараки, - говорит Василий Григорьевич, когда спрашиваешь, почему он взялся за труд мемуариста. Между прочим, это не единственная его книга. Четыре года назад он написал книжку "Мое открытие Расвумчорра", сейчас на столе (или в столе?) лежит - тоже документальный - труд "Наша альма-матер", история Кировского горно-химического техникума (теперь он называется Хибинским техническим колледжем). Исключительная память и с детства присутствовавшее желание писать, которое заставляло мальчишку-подростка с непонятной тогда целью записывать некоторые воспоминания отца и матери, и позволили по выходе на пенсию всерьез заняться мемуаристикой. Не той, которая служит усладой исключительно для ее автора, а той, которая нужна людям, чтобы помнить. Или чтобы узнать.

Из "Истории семьи" мы узнаем, что же двигало этой невидимой армией, строящей новую жизнь. Желание выжить в безумных условиях и привычка к тяжелому труду. Тут все было рассчитано правильно - только такие люди, которые были крепкими хозяевами у себя на родине, в деревне, могли сдюжить с задачами, которые стояли перед советской властью.

Строителей новой жизни поселили в брезентовых палатках и шалманах - огромных дощатых шалашах, крытых толем, где они спали вповалку, по сто человек на длинных нарах, из расчета один квадратный метр на семью. А семьи тогда были не чета нынешним - человек по шесть-восемь. Холод, тиф, голод выкосили слабых. Их со слезами хоронили и шли строить будущее дальше - для тех, кто живет и будет жить. На 16-м км, где похоронены те первые жертвы, есть и родные могилки Тимофеевых - трехгодовалой Танюшки, умершей в шалмане от воспаления легких, и 17-летнего Леши - того убило кровоизлияние в мозг ("от непосильной жизни", комментирует автор). Взрослые вытягивали из себя жилы, зарабатывая в буквальном смысле на кусок хлеба (за одну и ту же работу по сравнению с вольнонаемными они получали вдвое меньше), а после работы строя дома, чтобы побыстрее переселиться из палаток. Строили они, а первыми туда селили "вольных". Потом была война, эвакуация в архангельскую деревню, голод и тяжелая работа, затем безумно тяжелое возвращение домой после Победы - в тамбуре и на подножках поезда. Все, как у всех. Воспряли Тимофеевы духом только в 1948-м, когда удалось получить паспорт. Сначала-то и паспорт выдали "тяте", как его неизменно называет Василий Григорьевич, ущербный, "по статье". А это значит, что и его дети лишены были бы многих прав. "И тятя был вынужден идти по инстанциям и спрашивать, доколе будет такое ущемление родителю, один из сыновей которого убит на войне, двое других тоже воевали и были ранены. Власти выдали ему "чистый" паспорт. Чистый получил и я. Хотя бы внешне. Картотеки все равно сохранили данные, что "цвет" у тебя другой", - рассказывает автор.

Многое узнает читатель из этой бесхитростной повести. Словно из дымки выступает облик города того времени, быт и нравы его жителей: какие песни слушали, чем зарабатывали подростки во время каникул (можно было копать торф, заготавливать веники для бани, заниматься снегоборьбой на железной дороге), как лечили и учили кировчан, как произошел первый пожар в деревянном Хибиногорске и закопченных пожарных потом без очереди пропустили в баню...

...Василий Григорьевич после школы закончил Кировский горно-химический техникум, затем Ленинградский горный институт. Работал на Кировском руднике, в Расвумчоррской геолого-разведочной партии, в снежно-метеорологической службе комбината "Апатит", в техническом отделе управления "Апатита". На "Апатите" же всю жизнь трудилась и его жена Галина Дмитриевна. Она тоже из семьи спецпереселенцев, родина ее родителей - Псковская область. Об этом Василий Григорьевич также кратко рассказывает в своей книге. К счастью, новая семья Тимофеевых, с двумя сыновьями и тремя внуками, - это уже совсем другая история, не похожая на родительскую.

Сегодня на вечере памяти жертв репрессий во Дворце культуры ОАО "Апатит" Василий Григорьевич представит свою книгу, затем ее тираж будет разослан в библиотеки, школы, будет экземпляр и в городском краеведческом музее, с которым Тимофеев постоянно сотрудничает. Вечер памяти, подготовленный ОАО "Апатит" совместно с кировской администрацией и обществом "Мемориал", кроме того, познакомит горожан с фото- и кинохроникой тех лет, с воспоминаниями очевидцев событий 30-40-х годов, с материалами электронной версии книги "Апатит" из века в век", касающимися того периода. И сходят люди поклониться православному кресту, воздвигнутому на крутом взгорке у кладбища на 16-м км.

К счастью, мы ничего не забыли, хотя реалии и даже сами термины ("спецпереселенцы", "лишенцы", "пораженческий налог") окончательно ушли в прошлое. Люди давно восстановлены в правах, репрессированные получают от государства льготы - по квартплате, по проезду на транспорте, добавку к пенсии. Главное теперь, чтобы История вновь не сделала их "лишенцами", хватит уж с них.

- С 1 января льготы репрессированным должны будут выплачиваться уже не из федерального, а из регионального бюджета, - поясняет активистка "Мемориала" Галина Бодрова. - Сегодня наше общество готовит обращение в правительство и думу Мурманской области с просьбой обратить внимание на этот вопрос и внимательно проработать. Люди не должны вновь пострадать.

Анна СЕРГЕЕВА, Апатиты