История сотрудничества нашей страны и Норвегии - многовековая. Русское мурманско-поморское рыбачество издавна находилось в деловых отношениях с норвежцами. С середины XIX века начинается история колонизации Мурманского берега переселенцами из Скандинавии.
Неосвоенный русский Север, где влияние центральной власти почти не ощущалось, предоставлял норвежцам широкие возможности для использования свободных угодий и занятия промыслами, освобождая от уплаты налогов. Кроме того, царские власти поощряли заселение Мурманского берега переселенцами из Норвегии, поскольку их хозяйственная самостоятельность позволяла не расходовать государственный бюджет на благоустройство.
Первые поселенцы приплыли к нам из Гаммерфеста. Торговали, обслуживали приходящих летом на Мурман русских рыбаков. Некоторые - скупали рыбу и рыбий жир и отвозили в Норвегию, другие изготавливали из контрабандного спирта "ром" и "пунш" и продавали русским рыбакам, а один колонист в Цып-Наволоке даже имел "веселый дом" для удовольствия рыбаков-поморов. Колонисты, которые занялись морскими промыслами и осели на Мурманском берегу, соблазненные освобождением от всех государственных податей и повинностей, стали основателями норвежских поселений на русском Севере. В течение первых пяти лет колонизации на Мурманском берегу поселились 245 норвежцев.
Норвежская колония в становище Цып-Наволок была основана в 1867 году. В конце 1880 года, когда весенний тресковый промысел на Западном Мурмане пришел в упадок, часть колонистов, что побогаче, вернулась в Норвегию. С этого времени количество норвежцев-колонистов постепенно уменьшалось - оставались лишь те, которым удалось обзавестись приличным хозяйством, пустить корни.
После Октябрьской революции мурманские норвежцы вынуждены были признать новую власть. В смутное время 1918-19 годов часть колонистов, в основном торговцев, вернулась на родину, часть оказалась на территории, вместе с землями Печенгской области отошедшей Финляндии согласно мирному договору 1920 года. В Цып-Наволоке, за исключением двух-трех хозяйств, остались только рыбаки.
В 1920-м в Печенгской волости Мурманского уезда был образован Цып-Наволокский сельсовет с центром в колонии Цып-Наволок. Советская власть утвердилась на развалинах власти имперской, не имея ни подготовленных кадров, ни опыта, ни устоявшихся традиций. Цып-Наволокский сельсовет состоял из двух штатных работников - председателя-норвежца и секретаря, обычно представителя немногочисленного пришлого русского населения. Об уровне подготовленности этих людей к руководству свидетельствуют многочисленные докладные записки Печенгского волисполкома: "И председатель, и секретарь плохо знают советскую работу. Это и неудивительно, так как они все время варятся в собственном соку и ни разу не были на каких бы то ни было курсах. Руководящая роль сельсовета очень слаба..."
Малограмотность, отсутствие опыта, недостаточная осведомленность - проблемы учреждений всех уровней того времени. Однако в Цып-Наволоке положение усугублялось и географическими причинами: удаленностью от окружного центра и отсутствием постоянной с ним связи. Морем ехать было дорого, а другого способа добраться до районного или окружного центра не имелось. Александровский райисполком постоянно указывал на недостатки в работе сельских советов, но большая часть решений по этому вопросу оставалась на бумаге.
Уровень культурной жизни населения был крайне низок, о чем свидетельствует докладная записка, составленная по материалам обследования Цып-Наволокского сельсовета в декабре 1932 года: "Школа помещается в неотапливаемом каменном здании бывшей тюрьмы, и вполне понятно, что помещение оставляет желать лучшего. Преподавание проходит на русском языке за неимением преподавателя-норвежца. Школа плохо снабжена учебниками. Очень низка квалификация учителя". Литература на норвежском языке (впрочем, и на русском тоже) являлась огромной редкостью, а о периодической печати вообще и речи не вели. Попытки ликвидации неграмотности, предпринятые в конце 20-х - начале 30-х годов местной властью, не дали результата: посещаемость этих занятий постоянно снижалась и в итоге сошла на нет. В школе учились вместе дети норвежцев, русских и поляков - такая национальная пестрота делала практически невозможным получение качественного образования.
Согласно протоколам заседаний сельсовета, вопрос о строительстве новой школы не раз ставился на собраниях; для этой цели даже были отпущены средства - 500 рублей (в два раза меньше среднемесячного дохода рыбопромышленника на 1934 год), но эти деньги так и не были реализованы по назначению. За деятельностью председателя сельсовета не было систематического контроля, он мог отсутствовать месяцами, финансовая отчетность не велась, и денежные средства часто расходовались не по назначению. Собственного бюджета Цып-Наволокский сельсовет не имел и полностью зависел от воли райисполкома, обремененного своими проблемами.
Учитывая условия жизни в Цып-Наволоке, план подготовки к празднованию годовщины Октябрьской революции, составленный по итогам пленума сельсовета в 1938 году, вызывает улыбку:
"Провести разъяснительные беседы о грандиозных успехах социалистического строительства.
Организовать кружок слушателей по изучению краткого курса истории ВКП/б/.
Организовать соцсоревнование среди колхозников и работников фактории по всемерному выполнению и перевыполнению производственного плана.
Организовать просмотр кинофильма "Ленин в Октябре" и т.д."
Результаты работы сельских и районных Советов год за годом признавались неудовлетворительными, их состав постоянно менялся.
1 апреля 1929 года в Цып-Наволоке образован первый и единственный в СССР норвежский колхоз "Полярная звезда". В первый год существования в него вступили 13 из 35 хозяйств. Работа колхоза, сопряженная с многочисленными трудностями, оценивалась уполномоченными проверяющими низко: "Дисциплина слабая, наблюдаются случаи ухода на побочные заработки без согласия председателя. Общее состояние колхоза нельзя признать удовлетворительным. Руководство со стороны председателя и сельсовета слабое". Недостаточная обеспеченность орудиями лова, низкий уровень контроля за деятельностью колхоза привели к срыву показателей уже в первый год его существования: "Полярная звезда" выполнила план всего на шесть процентов, показав последний результат среди 14 колхозов района. Нередко бывали случаи отказа колхозников выходить на промыслы и нарушения дисциплины. Суда длительное время находились в ремонте, порой на выброшенные на берег моторные боты и парусные суда попросту никто не обращал внимания, правление колхоза ограничивалось составлением актов и подсчетом убытков. В таких условиях говорить о стахановском движении, ударничестве и соцсоревновании не приходилось.
Несмотря на это, уровень жизни рыбаков-норвежцев был значительно выше, чем у русского населения, и во многом превосходил показатели финских поселений на Мурманском берегу. Переселенцев из Финляндии на Кольской земле было почти в восемь раз больше, чем из Норвегии. Среднегодовой доход финна, занимавшегося помимо рыбных промыслов оленеводством и морскими зверобойными промыслами, был в полтора раза меньше дохода норвежца, причем прибыль норвежских рыбаков каждые три года вырастала примерно в два раза. Документального объяснения этому факту нет, но можно предположить, что рыбаки-норвежцы помимо работы в колхозе успешно занимались "побочной" деятельностью. "Капиталистическая Норвегия", о недостатках которой так часто говорилось на собраниях сельсовета, давала о себе знать. Норвежцы Цып-Наволока не испытывали большого энтузиазма при организации здесь коллективного хозяйства, тем более что половина выручки от улова уходила в пользу колхоза. Но свойственные для норвежцев профессионализм и желание заниматься любимым делом дали свои плоды: доходы цып-наволокских рыбаков в те периоды, когда выходу на промыслы не мешала "отвратительная организация" колхоза, во много раз превосходили доходы всех других национальных колхозов. Уровень благосостояния норвежского населения (особенно личного благополучия) можно оценить как достаточно высокий, чего нельзя сказать об их коллективном хозяйстве.
Цып-Наволокский национальный норвежский сельсовет прекратил свою деятельность во время финской войны 1939-40 годов. В конце 30-х здешние края не обошли стороной массовые аресты: НКВД обвиняло норвежцев в шпионаже в пользу иностранных государств, в участии в контрреволюционных организациях с целью подготовки переворота, свержения советской власти и так далее. Посадить могли даже за хранение в доме охотничьих ружей или норвежских книг и журналов. Более половины населения Цып-Наволока были высланы с полуострова Рыбачий в Карелию и Заонежье; более десяти человек обвинены по 58-й статье и приговорены к разным срокам заключения и высшей мере наказания - расстрелу. Большинство норвежцев, разлученных в те годы с близкими, так и не узнали об их судьбе, а вернуться на родину - в Норвегию - удалось немногим.