Без актеров невозможно художественное игровое кино. Каждый из них одновременно творец и материал, скульптор и глина, исполнитель и инструмент. У каждого - своя жизнь, своя судьба, лишь частью которой является профессия. В иных судьбах есть мурманские страницы, мурманские вехи, подчас загадочные. К примеру, в 30 - 40-х годах минувшего века была такая актриса - Людмила Шабалина. Училась у Козинцева. Сыграла с десяток ролей, в том числе в таких, довольно известных картинах, как «Антоша Рыбкин» и «Нашествие». После 1948 года следы ее теряются. На сайте kino-teatr.ru указано, что она «оставила кино и уехала из Ленинграда в Мурманск». Дальше - неизвестность, тайна. Может, кто-нибудь из читателей знает разгадку? А пока давайте вспомним о других актерских судьбах, связанных с нашим краем.
Мурманчанин поневоле
Замечательного Вацлава Дворжецкого можно назвать мурманчанином поневоле. Около трех лет провел он, находясь в заключении, на строительстве Нижнетуломской ГЭС. Актер, сыгравший позже почти в ста фильмах, прибыл на Кольский полуостров в мае 1934-го из лагеря в Медвежьегорске с группой актеров для будущего Туломского театра.
«Первое впечатление - много людей, - писал Вацлав Янович в книге «Пути больших этапов». - Очень много! Сотни тысяч. Строят бараки, живут в больших палатках, расставленных всюду. Солдатские походные кухни, вагончики для прорабов, начальников, только что выстроенный новый большой дом для начальника лагеря. Все это на изрытой, вздыбленной почве из валунов и пней, в огромном ущелье среди скал и редких сосен, у холодной быстрой реки. Строится лагерь. Первое лето целиком прошло на строительстве жилья. Работали все. Но требовались выступления культбригады для «поднятия духа». Было кое-что из готового репертуара: чтение, баян, пение, гитара, а кое-что нужно было срочно готовить «на местном материале». Для подготовки давали сначала один день в неделю, потом - два дня. Писали и репетировали в палатке… Выступали на открытом воздухе, на временно построенной эстраде, если погода позволяла».
Можно только поражаться тому, как полуголодные, морально и физически измотанные люди умудрялись раз в два месяца выпускать новый спектакль. Но факт есть факт. «Дон Кихот», «Время вперед!», «Чужой ребенок», «Чудесный сплав», «Афродита», «Князь Мстислав Удалой», «Бравый солдат Швейк», «Платон Кречет», «Без вины виноватые» (вот уж воистину) и даже «Туломоармейцы» - таков далеко не полный репертуар театра Туломского Строительства, как он официально назывался. Условия были ужасающими. «Зрители сидят в бушлатах, в шапках, топают ногами - греются, - описывал Дворжецкий работу артистов на Туломе зимой. - Пар от сотен дыханий и дым от плохой печки поднимаются к потолку, туман в зрительном зале; слабые лампочки светят робко, как в бане. На сцене света никакого: горят какие-то лампы, но все равно ничего не видно. Давали водевиль. Актриса в открытом платье отморозила соски (нарывы потом были). Температура на сцене до двадцати градусов мороза (на улице - 35 и вьюга). А завтра на работу, в котлован, скалу ковырять, тачки возить».
Артисты вместе с другими заключенными бурили скалы, разбивали кувалдой породу, возили в тачках грунт. Они, как и все остальные, были включены в систему соцсоревнования и ударничества. Им порой выдавали премии - продуктами и одеждой, а также грамоты, книжки ударника, помещали портреты на Доске передовиков, в газете «Заполярная перековка». Особенности лагерной жизни накладывали отпечаток и на театр. «Грязная ругань была нормальным лагерным языком, - повествует Дворжецкий. - Блатной жаргон, манеры - страшная зараза для всех заключенных. Атмосфера лагеря «засасывала» всех! Трудно было сохранить себя. Повседневное длительное общение с уголовниками, преступниками, отбросами общества непреодолимо откладывало отпечаток и на людей хорошо воспитанных, образованных, интеллигентных… В самой труппе театра только 15 актеров и интеллигентных людей, остальные - тоже уголовники… Матросы в массовке «Разлома» яростно матерились! Было очень органично…»
Из руководства Вацлав Янович выделял начальника строительства Владимира Сутырина, считал его «личностью исключительной. Партийный работник с дореволюционным стажем, в Гражданскую войну командовал дивизией, позже одно время возглавлял РАПП. Писатель, поэт, драматург, личный друг Киршона и Афиногенова, он был направлен в органы НКВД, на стройки пятилетки… Он всегда присутствовал на сдаче спектаклей… Всегда чувствовалась его поддержка». Освободился Дворжецкий в печально памятном 1937-м, а много лет спустя его сын Евгений женился на… внучке Сутырина.
У нас он был Кошевым
Имеется мурманский след и в судьбе популярнейшего Михаила Пуговкина. На Кольском полуострове он появился, имея за плечами работу на заводе и в Московском драмтеатре, несколько ролей в кино, службу в полковой разведке, ранение с последующим комиссованием, учебу в школе-студии МХАТ. В 1947 году актер с первой женой - однокурсницей Надеждой Надеждиной отправился в Мурманск, в театр Северного флота. А в 2006-м журналист Алексей Бакуменко попытался выяснить подробности пребывания Михаила Ивановича в Заполярье и позвонил артисту. Сам Пуговкин к телефону не подошел, разговор вела жена Ирина Константиновна.
- Он Мурманск иногда вспоминает, - сообщила она. - Правда, говорит, что больше ему запомнились шефские концерты в воинских частях.
- Ты с кем разговариваешь? - послышался в трубке еще один голос, в котором угадывались знакомые по «Свадьбе в Малиновке» нотки.
- Да про твою работу в Мурманске спрашивают. Ты помнишь его?
- Я в городе Роста работал. Театр у нас на горке стоял. Про шторм им расскажи!
- Может, сам, Минечка?
- Не буду! - категорично ответил Пуговкин.
- Вот слышите, какой он! - рассмеялась Ирина Константиновна. - Болеет. Ему восемьдесят все-таки… А в шторм их группа попала, когда к морпехам ездили. В театре работы ему мало было. В основном в массовке играл.
- Не только! - опять послышался голос Пуговкина. - Одна главная роль была, Олега Кошевого в «Молодой гвардии».
О том, что Пуговкин уже в то время выделялся из общего ряда, был заметен, можно судить по отзывам во флотской газете «На страже Заполярья». Так, в рецензии А. Журавлева на постановку пьесы Симонова «Русский вопрос», опубликованной 27 июня 1947 года, отмечено: «В роли издателя Макферсона выступает артист Пуговкин. Он умело передает психологию старого политикана, который кажется вполне добродушным, пока его дела идут хорошо, но становится рычащим зверем, когда видит, что его приказы, хозяина газеты, не выполняются».
Что касается «Молодой гвардии» - это был настоящий триумф, пусть и местного значения. Появившаяся в 1946-м первая редакция романа Александра Фадеева обсуждалась по всей стране и была оперативно перенесена на сцену. После премьеры спектакля под восторженный панегирик коллективу театра Северного флота отвели целую газетную полосу. «Артист Пуговкин сумел дать правдивый жизненный образ организатора и вожака краснодонской молодежи, - пояснял 16 ноября 1947 года критик С. Самойлов в статье «Замечательный подарок зрителю». - Безупречно честный, полный горячего юношеского романтизма, глубоко уважающий своих товарищей, решительный в борьбе и зрелый в своих действиях руководитель организации - таков образ Кошевого в исполнении Пуговкина. Нежность любящего сына и непримиримую беспощадность борца-революционера видит в этом образе зритель».
Пребывание актера в нашем крае получилось недолгим. В начале 1948 года Михаил Иванович с женой перебрались в Вильнюс, а через год в Москву.
- Ну негде Минечке было развернуться в Мурманске, - посетовала в разговоре с Алексеем Бакуменко Ирина Константиновна. - Но Север он не забыл. У него даже фотография хранится, как он в качестве агитатора перед выборами по Мурманску ездил…
Детство в Зашейке
Интересный, должно быть, снимок. Вот бы посмотреть.
Если Вацлав Дворжецкий и Михаил Пуговкин формировались прежде всего в театре и только потом попадали на экран, то Леонид Куравлев ни разу не ступал на театральные подмостки. Окончив ВГИК, сразу же попал в труппу Московского театра-студии киноактера и в дальнейшем всю жизнь работал исключительно в кино. Леонид Вячеславович с полным правом может утверждать, что знаком с Кольским полуостровом с детских лет.
- Мурманская область для меня не просто географическое пространство, - рассказывал он. - Много лет назад я жил вместе с мамой в маленьком заполярном поселке Зашейке. В то время мама была осуждена по 58-й, «политической», статье и путем неимоверных усилий со стороны всех наших родственников ей удалось на год «вытребовать» меня, тогда тринадцатилетнего мальчишку, к себе. Трудно передать ту радость, с которой я ехал на встречу с мамой в 1948 году. Помню послевоенный разрушенный Мурманск, где я вместе со взрослыми ждал оказии в Зашеек. Впечатления от моего пребывания в Заполярье остались самые светлые. Я приехал в разгар полярного лета. Играл вместе с новыми друзьями-мальчишками в футбол, ходил в тундру собирать брошенное оружие.
Зашейковские старожилы до сих пор вспоминают и мать Куравлева Валентину Дмитриевну, работавшую в артели «Рассвет» в парикмахерской мастером 3-го разряда, и самого артиста. С кем-то он играл, с кем-то ходил на танцы, с кем-то просто общался. Учился Леонид Вячеславович в зашейковской школе, дружил с двумя мальчишками - Борисом Тимофеевым и Александром Пантехиным. Все трое хотели стать актерами и даже играли в любительских спектаклях в местном клубе. Но сбылась мечта только у одного.
Я проследил мурманские страницы биографий лишь некоторых киноартистов. О других напишу в следующий раз. А сколько чуть менее известных судеб до сих пор остаются за кадром нашего интереса, нашей памяти! Таких, как судьба заслуженного артиста РСФСР Евгения Кузнецова (пана Юзефа из знаменитого «Кабачка «13 стульев», игравшего и в «Майоре Вихре», и в «Семнадцати мгновениях весны»), работавшего когда-то в Мурманске. Или народного артиста Российской Федерации Гургена Тонунца (в творческом багаже которого осталось более 50 киноролей), учившегося в Мурманском мореходном училище. Или Алексея Миронова (водителя Копытина из «Место встречи изменить нельзя», сыгравшего более чем в 60 фильмах, в том числе и главных героев), служившего в 50-е в Мурманском областном драмтеатре. Узнаем ли мы когда-нибудь подробности их пребывания в нашем крае? Хочется в это верить.
(Продолжение. Начало в № 146 - 150, 237, 238, 241, 245, 247 за 2008 г., № 49, 52, 54, 58, 63, 130, 133, 137 за 2009 г., № 90, 95, 104, 139, 142, 147, 151, 156 за 2010 г. и № 51, 56 за 2011 г.)
