В Мурманск - по принуждению
- Однажды вызвали меня в Смольный...
Представитель ЦК партии спросил: «Как будете рассматривать, если мы вас направим на работу в Мурманск?» Я говорю: «Буду рассматривать это отрицательно, только по принуждению. Потому что опыт нужно иметь большой, ну и, откровенно говоря, не знал я Мурманска совсем…»
Вот так, казалось бы, разбились все мечты. О партийной карьере в Ленинграде, о жизни в большом городе с молодой женой. Партия сказала надо - значит, надо. Пакуй чемоданы - и отправляйся в ссылку, в заполярный Мурманск. И молодой партийный работник Ленинградского горкома КПСС, выпускник Института точной механики и оптики, инженер литейно-механического завода Владимир Птицын собрал вещички, сел в поезд и поехал.
Сам фронтовик. Супруга Нина - коренная ленинградка, пережила блокаду. Переезд в ее планы тоже никак не входил.
- У меня тут мама оставалась, - вспоминала Нина Борисовна. - Такое смятение было в душе. Но мы надеялись что три года и вернемся.
А прожили в Мурманске тридцать лет. Вот так бывает в жизни.
Вообще-то перевод в Мурманск для Владимира Птицына стал повышением по службе. На Мурманскую область уже тогда возлагались большие надежды. Уже тогда регион был одним из самых развитых в Советском Союзе. А планов было еще больше: черная и цветная металлургия, гидроэнергетика и добыча камня плодородия - апатита.
Приехал. Обосновался. В Мурманской области ему доверили один из самых ответственных участков работы - промышленное строительство. И он сразу же попал в гущу событий. Главные стройки тех времен - две обогатительные фабрики в Апатитах, новые цеха Североникеля.
Первые пять лет Птицын проработал под началом Георгия Денисова, очень опытного и строгого партийного работника. Его уроки не прошли даром. Первый секретарь обкома КПСС Денисов ушел на повышение в Москву, его место занял Николай Коновалов, а через пять лет область возглавил Владимир Птицын.
Работы хватало. Сразу несколько городов строились в те времена на Кольском полуострове - Полярные Зори, Апатиты, Заполярный. Жилищное строительство развернулось такое, что сегодня и представить сложно.
А был ли застой?
Именно при Птицыне вырос южный - Первомайский район Мурманска. Причем город стал застраиваться не абы как, а планомерно, по всем правилам градостроительной науки. За 305 микрорайон Мурманска проектировщики и строители даже получили премию Совета министров РСФСР. И строили уже не «хрущевки», а девятиэтажки.
- Мы сносили за пятилетку до 500-600 бараков. Их было много в Северной Росте, в южной части поселок барачный. Все снесли - и начали застраивать по новой многоэтажными домами.
Сейчас те годы - 70-е - начало 80-х - часто называют годами застоя. Птицын не любил этого названия. Какой же застой, когда все кипит, строится, развивается. Перемены происходят глобальные.
После XXV съезда КПСС началось выполнение Продовольственной программы. В Мурманской области директивы партии перевыполнялись с лихвой. Еще в начале 70-х мурманчане все везли из средней полосы России - мясо, яйца, фрукты и овощи. Старожилы никогда не забудут тех синих птиц - кур и уток, что лежали на прилавках магазинов. Про них говорили: «пешком с Ленинграда бежали».
К началу 80-х годов в Мурманской области уже работали две мощные птицефабрики, огромный свинокомплекс, снабжающий миллион жителей региона свежим мясом, работал тепличный комбинат - самый крупный и самый северный за полярным кругом.
Это уже потом, когда советская экономика покатилась в тартарары - страна стала жить по талонам. Да, было и такое. И это можно было поставить и Птицыну в упрек - как же так?
Но Мурманск тогда весьма выгодно отличался от остальной России. Мурманчан считали (да и сейчас порой в южных краях считают) за богатеев.
А как же - у вас рыба есть какая хочешь!
Да, в те времена Мурманск был по-настоящему рыбным. И то, что рыбную промышленность удалось оснастить мощнейшими судами, - тоже заслуга, как тогда писалось в официальной прессе, «коммунистической партии, советского правительства и лично товарища Птицына».
И из истории этого при всем желании не выкинешь.
До самых последних лет жизни у Владимира Николаевича сохранялась удивительная память на цифры. Да разве такое забудешь:
- Каждый БМРТ вылавливал 100 тысяч центнеров рыбы. Ведь мы тогда в Союзе имели на душу населения рыбы 21 кило, а в Мурманской области - 54 килограмма.
«Я виноват перед мурманчанами...»
Руководителем Птицын был особым. Поколению 80-х казалось, что он вечен. Это был символ не застоя, а какой-то стабильности. Его хорошо знали в Москве. Деньги на стройку выделяли миллионами - и грозили - только попробуй не освоить. А вот на экране телевидения и в тех же кадрах кинохроники Птицын появлялся крайне редко. Разве что во время официальных мероприятий - митингов или демонстраций - его показывали рядом с высокими чинами. В пальто, в шапке, машущим с трибуны рукой.
Простые мурманчане, каков он, Птицын, в жизни, не знали. Он был весьма не публичным человеком. Не по своей воле.
Жил он в доме на проспекте Ленина рядом со зданием обкома. В подъезде всегда дежурила охрана. Как вспоминала супруга Нина Борисовна, неприятно было ощущать, что все время семью первого секретаря обкома охраняют, куда ты с мужем - туда и охрана.
А потом начались большие перемены.
1987 год. В стране перестройка. Птицын руководил Мурманской областью уже семнадцатый год. Горбачев ставил в регионы своих людей, стариков снимал, невзирая на заслуги.
- Когда был Горбачев в Мурманске в 1987 году, когда приезжал вручать Звезду города-героя, он меня спрашивал: «Что у вас, застой?» , я ему говорил: «Нет, у нас застоя нет, у нас, наоборот, прогресс». Я на цифрах это показывал. Он промолчал, правда…»
Птицын не стал ждать, когда придет распоряжение из Москвы. Просто написал заявление. Друзья, все, кто работал с ним тридцать лет, уговаривали его не делать этого, не горячиться. Но Птицын понимал, что новая метла метет по-новому. И он, какие бы заслуги у него ни были, попадает в категорию «старая, брежневская когорта». Он не послушался друзей, сдал квартиру в Мурманске и уехал в Ленинград. Туда, откуда приехал тридцать лет назад.
- Я сожалею, что не понял, не смог разобраться, что такое перестройка. Горбачев говорил: «Надо жить по-новому». Я думал, что надо производство модернизировать, перевооружать, а он все тяжести на плечи людей свалил. Вот в чем я виноват перед мурманчанами, не понял я перестройку…
В Петербурге у Владимира Николаевича началась совсем другая жизнь: степенная, размеренная жизнь пенсионера союзного значения. Впрочем, наслаждаться льготами - пенсией 400 рублей в месяц - Владимиру Николаевичу довелось всего пару лет. Ельцин начал с того, что отменил все привилегии для бывших партийных начальников.
Квартира и шесть соток
Все, что Птицын за тридцать лет работы получил от государства - квартиру на берегу Финского залива. Хорошую квартиру, трехкомнатную, двухэтажную, даже по сегодняшним меркам весьма неплохую. Плюс шесть соток в пригороде Питера. Ах да, чуть не забыл - еще два ордена Ленина и орден Трудового Красного Знамени, орден Октябрьской Революции и Отечественной войны.
- Хорошо еще, что я участник войны и мне немного доплачивали. А так… было тяжело. Тогда я и огород копал, овощи всякие сажал. Как Вольтер говорил: если хочешь быть здоров, работай в саду…
Мне довелось встретиться с Владимиром Николаевичем в 2004 году, в Санкт-Петербурге. Наша съемочная группа тогда была в командировке в Питере, не помню уже точно, что именно снимали. Я позвонил, попросил о встрече. Птицын согласился, пригласил к себе домой. До этого я видел его только на кадрах хроники и мельком в середине 80-х, когда наша школа проходила во время демонстрации мимо трибуны, где стоял он. А тут меня встретил очень милый человек, который был очень рад, что его вспомнили.
Прямоугольный полированный стол, вазочка с конфетами и баранками посередине. Шкаф-трюмо из 70-х, на полках - книги. Ленин, русская классика, история, в том числе, книги о Мурманске. Тюль на окошках, на подоконниках - горшки с бегониями, зеленый лук в граненых стаканах растет. А на кухне рычит старенький холодильник «Саратов». В начале ХХI века квартира Птицына была похожа на музей, рассказывающий о начале советских 80-х.
За почти два десятилетия, что Владимир Николаевич руководил Мурманской областью, миллионов не нажил. Жил скромно, немного печалясь, что его подзабыли в некогда родном Мурманске. Разве что друзья-соратники вспоминали, поздравляли с праздниками, приезжали. - Обижаетесь на мурманчан? - спросил я тогда.
- Нет, - ответил он, улыбаясь. И добавил: - Что я? Я просто был секретарем обкома партии. Большая должность. Были у меня полномочия. Я был руководителем, очень строгим, многие меня не любили! Но ведь был результат. И то, что комбинаты строились, жилье, города целые - это ж не я сам строил. Это ж все люди строили. Им надо спасибо говорить…
И продолжал уже почти со слезами на глазах:
- Я что хочу добавить. Вот я сейчас простой пенсионер, но… прежде всего я ведь человек принципа. Я остался коммунистом. А наша идеология какая была? Она близка к христианской. Вот возьмите десять заповедей Христа и нашу программу КПСС - почти одно и то же. Ведь мы же работали для людей...
В общей сложности Владимир Николаевич Птицын отдал нашему краю тридцать один год. Восемнадцать из них фактически был главой региона. Первым секретарем обкома.
И это - целая эпоха в жизни Кольского Заполярья. Которую сегодня совсем не стыдно называть эпохой Владимира Птицына.
