- Слушай, Коля. Это уже гадство какое-то. Ну смотри. Три сетки в дерьмо превратил. Я что, теперь руками буду рыбу ловить?

- Да ладно, Олег. Что-ни-то придумаем. А этого козла наказать надобно.

- Ой, да Бога ради. Как ты его накажешь? Не человек ведь - медведь. Да и здоровый же, скотина.

- Ну, здоровый, не здоровый - я у себя дома. И если сказал "накажу" - значит, накажу.

- Во, блин, герой. Медведя наказывать...

- А ты что? Слепой, что ли? Не видишь? Он же воды боится. Где бы ни нагадил - все возле воды, но ни разу в воду не залез. Даже болота краями обходит. И странно, но факт - этот медведь, именно этот, боится воды.

Спорить с Колей бесполезно. Он - лесничий. И здесь его участок. Каждую лесину и зверину знает, как родню за свадебным столом. По тайге-то идем, остановится, пальцем в сторону ткнет, а там либо птица промысловая, либо зверь какой... Только диву даешься - как он на ходу все видеть успевает. Следы-то походя объясняет - там куничка прошлогодняя, там у белок семейка, там волчары... И кто и чем только что занимался. А я-то - дилетант. Читаю следы полтора часа, те, на которые коле взгляда хватает. Потому в лесу доверяю Николаю гораздо больше, чем себе. И если Коля сказал, что боится этот медведь воды, - значит, так оно и есть. Странно, конечно, но... Медведи - народец еще тот, как и люди - каждый со своей причудой.

Мы еще три дня прожили на заимке. Потом Коля велел собираться домой. Уложились быстро. Да и что было укладывать - грибы да рыба. Впечатления от красот северной тайги и сами по себе на веки вечные в сердце улеглись.

Сели мы с Колей на его мотоцикл и поехали. На ходу Коля мне крикнул, что, мол, сезон купальный открываем, но я-то не врубился сразу. Колян вдруг с тропы свернул в тайгу. Господи! Да это прочувствовать надо! Задницей своей да рюкзаком за плечами. Да, все мы видели различные ралли и мотогонки по телеку. Но это... Нет, подобных заездов не увидишь даже в самом боевишном кино, при самых классных каскадерах. Я потерял не только чувство направления, но и понимание - куда и зачем мы едем.

Неожиданно для меня, но, разумеется, не для Николая, мы резко остановились на дороге, идущей вдоль реки по направлению к нашему дому. Коля повернул ко мне свое потное лицо:

- Ну, чо, свояк? Спина-то цела? Не отшиб ее рюкзаком?

- Да вроде бы жив еще.

- Ну, тогда начнем купать шелудивого. Глянь-ко на след. Дорогу пересекал, наискосок, размашистый медвежий след. Да и ведь толькошный. С комьями вывернутой земли. А грязи-то, грязи...

- Коль, ну дай мне перекурнуть.

- Не-е, Олега, упустим гаденыша. Поехали. Пора грязнулю купать.

Между дорогой и рекой было метров сто - сто пятьдесят. Река-то за деревьями просматривалась. Негустой лес. Боровина сосновая. Медведя я пока не видел, но уже точно знал, что встречи с ним нам не избежать. Если Коля сказал, то так все и будет.

- Да садись ты, свояк. Ехать надо. Гаденыш норовит дорогу пересечь.

- Как ты знаешь?

- Знаю. Садись. Поехали.

Николай так резко дернул с места, что я чуть не сел задницей в грязь. И мы помчались по старой лесовозной дороге со скоростью рокеров на асфальтированной трассе. Вначале я ни фига не видел, пытаясь удержать равновесие с рюкзаком за плечами, но вдруг, слева, нечто запрыгало. Коля сбавил газу.

Медведь крупными скачками бежал между нами и рекой. Когда медведь сбавлял скорость, то и Николай сбавлял. Лохматому ничего не оставалось, кроме пробежки вдоль реки. А Николай, похоже, входил в раж.

- А-а-а! Сволочь! Для тебя я сети повесил сушить? Для тебя? Ох, я тебе, бляха-муха, дам!

- Колька! Паразит! Там же бродина будет. Дорога-то к броду на нет сходит.

- Знаю, Олега, знаю. Купать будем. Купать! Пускай, гад, грехи смывает.

- Коля! Итишкина жизнь! Вот же он...

Медведь, тяжело дыша, бежал рядом с нами, метрах в десяти. Ему стало страшно. Поросячьи его глазки смотрели только вперед. Справа орет мотоцикл. Слева блестит вода. До брода осталось не более полукилометра. Дорога все ближе и ближе к воде. И Николай не дает медведю пересечь дорогу и уйти в спасительную тайгу. Страшно. Боже мой, как страшно. А мы-то в азарте. Догонялово. Улюлюканье. Нам его страх - подгонялка, подстежка. Так дети малые травят ровесника. Ага! Боишься? Так бойся еще сильнее.

Перед самым бродом, где расстояние между берегом реки и дорогой не более двадцати метров, медведь как-то уж слишком отчаянно бросился в воду и поплыл. И не вниз по течению, а вверх - домой.

Мы с Колей проскочили на скорости брод. Остановились. Смотрели вслед уплывающему медведю и молчали. Азарт погони сразу же пропал. Стало грустно и почему-то виновато. Вроде и правильно все. Наказали. Искупали. А стыдно. Ну не знаю, почему. Просто - стыдно.

Олег БОРОДИН