- Ва-а-а-ася! - громко кричит женщина идущему далеко впереди мужчине. - Вася, постой!

- Да что «постой», какой «постой»? Бегу, лечу! - тут же срывается с места мой ньюф. - Сейчас, тетка, минуточку, секундочку фактически, дай только из ошейника вывернусь - и я твой.

- Торенька, - возмущаюсь я, стараясь удержать крупную и изворотливую тварь на поводке, - разве тебя Васенькой зовут, а? Ты бы подумал, родненький, прежде чем кидаться.

- Не-не, бегу, лечу, как на крыльях, лодочкой по волнам, - беснуется ньюф, прилагая все возможные усилия для того, чтобы воссоединиться с незнакомой дамочкой раньше настоящего Васеньки.

В общем, теперь мы смело зовем нашего Тора Васькой-итальянцем. Постоянным читателям газеты мой ньюф уже знаком. О славном детстве отпрыска итальянских кровей рассказывалось в публикации «Тор Львович - футболист». Развивай и совершенствуй он свой талант к игре в пас пивными пластиковыми бутылками, запросто мог бы стать каким-нибудь Торчильо - любимцем публики и женщин, собирающим если не стадионы, то хотя бы дворы зевак, завороженно следящих за его игрой. Увы, не случилось. Повзрослев, Тор Львович футбол забросил и, похоже, решил податься в мафию.

И то сказать, большой спорт требует дисциплины. А Тор Львович рано вставать не любит. В будни, когда мне приходится подниматься ни свет ни заря, ньюф выходит на утреннюю прогулку вообще никакой, всем своим видом показывая, что ему-то сегодня уж точно не на работу.

- И к чему тогда такой экстрим? Ради чего все эти необоснованные нагрузки на организм? - говорят его глаза, слипающиеся ото сна.

- Ва-а-ася!

И тут моего ньюфа, как я уже сказал, пробило. В то утро он и получил погоняло Васька-итальянец. Впрочем, с тем же успехом его можно было бы прозвать Пашкой или Сережкой... К разговорам прохожих он вообще неравнодушен.

- Ой, это же меня зовут! Таки точно - меня! Кого же еще? Разве здесь есть поблизости другой Володя? - суетится ньюф всякий раз в ответ на любой голос на улице.

И никакие убеждения в том, что сам-то он уж точно не Володя, не помогают. Увести пса прочь удается только после продолжительных и настойчивых понуканий. При этом он еще долго оглядывается назад, боясь, что вот-вот что-то очень важное в жизни свершится без его непосредственного участия. Так когда-то ходил по итальянскому кварталу юный Вито Корлеоне.

Следует заметить, что природная строгость и суровость моего ньюфа, как и у дона Вито, нашли с возрастом свое развитие. Первая разборка не заставила себя долго ждать. Как-то днем три бездомные парии одна за другой выскочили из кустов с видом гангстерских шестерок.

- Гав! - сказала первая шестерка, на что мой ньюф удивленно поднял бровь.

- Гав! - поддержала товарку вторая, и глаза ньюфа при этом сверкнули стальным блеском.

Пока третий налетчик продирался сквозь кусты, итальянец успел набрать полные легкие воздуха.

- Гав!!! - встретил он еще только открывшего рот нападающего громовым ревом.

Собственно говоря, на этом инцидент был исчерпан. Не проронив более ни слова, вся троица, поджав хвосты, у кого они, конечно, были, отправилась восвояси лечить нервы.

- Догонять будем? - предложил я.

- Думаю, они нас больше не побеспокоят, - фыркнул ньюф.

И точно - больше не побеспокоили. А мой итальянец, что называется, покатился по кривой дорожке. Следующей его жертвой стал рыжий беспредельщик, нападавший на Тора в бытность того несмышленым щенком. Поучение младенца, похоже, вошло у рыжего в привычку. Однако он проглядел момент, когда младенец вышел из детсадовского возраста. В тот раз мне пришлось уже не оттаскивать налетчика от своего пса, а выковыривать его из-под цепких итальянских лап.

Восстановив попранную справедливость, мой ньюф, как это всегда и бывает в криминальном мире, сам вступил на скользкий путь насилия и беспредела. Всю прошлую осень он провел в ловле леммингов, нанеся существенный урон их местному синдикату. Весной и летом с азартом работал по мышам. Теперь я боюсь, что он переключится на кошек. По-балетному изогнув спину, он, словно гуттаперчевый ниндзя, задумчиво чешет ногой затылок, поглядывая на несчастных божьих тварей с зелеными глазами. Нет, обижать их ему я, конечно, не позволю, но мысли итальянца определенно имеют криминальную направленность. Крадущийся мимо бездомный кот чувствует это всем своим тщедушным телом. Сила явно не на его стороне, а справедливости нет не только в кошачьем мире, но и выше, поэтому вид у кота виноватый и извиняющийся.

- Ладно, живи и размножайся, драный бок, - отчаянно встряхивает головой ньюф, разбрасывая вокруг себя слюни. - Мне домой пора. Обедать.

Придя с прогулки, итальянец с чувством собственной значимости влезает на диван и оглядывает комнату победным и уверенным взглядом. Еще пара минут, и ему подадут сюда творог с ряженкой:

- Пожалуйста, дон Василий, в смысле - дон Торрино, примите в знак нашего глубочайшего уважения...

Игорь ЯГУПОВ