Прокатившаяся в середине минувшей осени волна слухов о том, что Россия намерена резко (вплоть до полного запрета) ограничить объемы ввозимой из Норвегии сельди, тут же нашла отражение в сообщениях средств массовой информации. Россия - один из крупнейших покупателей норвежской рыбы, и применение санкций грозило бы тамошним промышленникам огромными убытками. В то же время озабоченность проявилась и в нашей стране, ведь чем большей редкостью на столах россиян является тот или иной продукт, тем стремительнее и ощутимее взлетают на него цены. Первоначально ожидалось, что сельдяные ограничения вступят в силу с 15 ноября. Затем, после того, как в процесс улаживания проблемы вмешалась дипломатия - в лице посла Норвегии в России Ойвинда Нордслеттена - тревожная дата была перенесена на месяц.
Норвегия - один из крупнейших в мире рыбных экспортеров. Совершенно естественно, что она кровно заинтересована в расширении объемов и географии сбыта своей продукции. Мы для нее - чрезвычайно желательный торговый партнер. По данным инвестиционно-аналитической группы "Норге - Фиш", только за первые восемь месяцев этого года общая стоимость норвежского рыбного экспорта в Россию составила 0,34 миллиарда долларов США, объем этих поставок вырос по сравнению с показателями аналогичного периода прошлого года на 61 процент. И треть его составляет именно сельдь. Ясно, что отказываться от столь лакомого куска со стороны Норвегии было бы, по меньшей мере, неразумно. Тем более, что межгосударственные договоренности последних лет дают норвежцам (как они утверждают) основания надеяться на сохранение существующих тенденций.
В России сегодня львиную долю объемов внутреннего рыбного рынка составляет импорт, с которым - ни в количественном, ни в качественном отношении - наши производители пока сравниться не могут.
Еще один важный аспект проблемы: с момента развала СССР в страну хлынул поток настоящего продовольственного неликвида. Не стоит искать виновных в этом лишь за пределами российской территории, ведь каждая из мошеннических схем поставок продуктов питания строилась на взаимной договоренности обеих сторон - "рыбак рыбака видел издалека". Потом Россия начала, наконец, поднимать голову, контроль (в том числе фито- и ветеринарно-санитарный) за поставками продуктов из-за рубежа естественным образом усилился. Вот тогда-то на сцену и вышли те самые инспектора Россельхознадзора, появление которых столь встревожило норвежских рыбопромышленников. Вот мнение пресс-секретаря Россельзознадзора Алексея Алексеенко.
- Во-первых, давайте точно расставим акценты, - сказал он. - В корне неверно полагать, что наши инспектора ни с того, ни с сего начали придираться к рыбопромышленникам Норвегии. Мы ведем периодическое инспектирование всех предприятий всех стран мира, пищевая продукция которых к нам поставляется. Недавно, например, мы завершили серию проверок в Южной Америке - в Аргентине, Перу, Уругвае. Чуть раньше мы проверяли датчан, китайцев, южных корейцев. То есть, Норвегия - отнюдь не исключение. Наши специалисты работали там еще весной, продолжают работать и по сей день. Вначале были проинспектированы предприятия юга Норвегии, затем - по просьбе, кстати, с их стороны - проверки продолжились в центральном и северном регионах. То, что существуют четко определенные ветеринарно-санитарные нормы к качеству рыбной продукции - не новость для норвежцев. Прекрасно зная, что без одобрения Россельхознадзора им не получить право везти рыбу в Россию, они сами приглашают нас к себе. На ряде предприятий были выявлены нарушения принятых в нашей стране норм - кое-где возникли проблемы из-за техногенных загрязнений, где-то предприятия не успевали в течение двух суток переработать выловленную рыбу... В каждом подобном случае непременно оформляется соответствующая документация и, поверьте, норвежцы принимают все возможные меры, чтобы нарушения быстрее устранить и не допускать их в дальнейшем. Шум в норвежской прессе, не такой уж, кстати, и громкий, на мой взгляд, начался после того, как мы приостановили поставки с 13 норвежских рыбопредприятий. Но инциденты улаживаются. Посол Норвегии в России провел переговоры на эту тему с руководителем Россельхознадзора Сергеем Данквертом. В результате основные спорные моменты были урегулированы, сегодня норвежская рыба и продукция из нее свободно поставляется в Россию с 40 их заводов.
Такова официальная позиция Россельхознадзора. В числе прочих предположений о сущности проблемы с норвежской сельдью в прессе высказывалась версия о том, что несколько, скажем, предвзятое отношение России к Норвегии в этом вопросе вызвано и желанием поддержать российских рыбопромышленников - ограничить свободу маневра для сильных конкурентов, и создать тем самым для соотечественников дополнительный стимул к устойчивому развитию. Но ведь результативность подобных мер весьма спорна. К тому же имеются основания полагать, что количество претензий Россельхознадзора к сельди и прочей рыбопродукции, выловленной и произведенной у нас в стране - не меньшее, чем к норвежской. Здесь уместно привести мнение нашего земляка, председателя Союза "Мурманский рыбоперерабатывающий комплекс" Шакира Гусейнова.
- Конечно, с точки зрения государственной политики, перекос на рыбном рынке России нужно выравнивать. Но дело в том, что выравнивать его в одностороннем, приказном порядке, искусственно создавая кому-то препятствия, как-то... некрасиво, наверно. Нужно обеспечивать реальные условия для того, чтобы наша рыбная продукция - та же селедка - не уступала по качеству норвежской или любой другой. Добиваться увеличения объемов производства, грамотно выстраивать ценовую политику, тогда покупатель со временем сознательно отдаст предпочтение отечественному продукту. Все это - дело не одного года, и даже не двух.
Суета вокруг норвежской рыбы - следствие лоббирования своих интересов нашими крупными рыбопереработчиками, базирующимися вокруг столиц. Это самый простой, но и самый недальновидный выход из положения. Как ни крути, всем известно, что сельдь, поставляемая из Норвегии, практически по всем параметрам превосходит ту, что может предложить отечественное рыболовство. Да, российская селедка дешевле норвежской, но она и заметно хуже, оттого крупные покупатели предпочитают взять сырье подороже, но не возиться с ним впоследствии. А купишь нашу рыбу - с учетом затрат на доведение ее до приличной кондиции, денег выложишь все равно больше.
Что до того, как отразятся сельдяные игры на состоянии рыбопереработки в Мурманской области - никак они не отразятся. Почти все наши такие предприятия находятся в плачевном состоянии, на грани закрытия. Та сельдь, которую мы видим в магазинах, закупается у оптовиков в Москве. Оттого и ценовой разрыв так велик: себестоимость добычи составляет не больше семи рублей за килограмм, но после того, как эта рыба проходит через руки московских перекупщиков, цена за нее возрастает приблизительно до 18 рублей. Это - за свежую рыбу. Соленая у москвичей стоит гораздо дороже, а вкупе с накрутками мурманских магазинов - "тянет" как раз на сумму, которую мы видим на ценниках.
Остается добавить, что есть у "селедочной монеты" и еще одна сторона - политическая, точнее, околополитическая. В то время, пока норвежские чиновники и бизнесмены вольно или невольно пугали свой народ пессимистическими прогнозами развития ситуации с сельдью, искушенные наблюдатели - по обе стороны российско-норвежской границы - уже догадывались, что в ближайшем, по крайней мере, будущем никакого заметного ограничения размеров норвежского рыбного экспорта в Россию не последует. Почему? Потому что в ходе выборов в нашей стране повышение цен (а таковое, как упоминалось выше, при сокращении ввоза норвежской сельди неизбежно) на популярнейшую рыбу нежелательно для власти.
P.S. Пока этот материал готовился к публикации, ИТАР-ТАСС со ссылкой на Государственную службу Норвегии по надзору за пищевыми продуктами, сообщил переносе даты "окончательного решения селедочного вопроса" на 25 января 2008 года.