Очевидно, долгожданное изобилие на внутреннем рыбном рынке уже настало и «лишние» несколько десятков тысяч тонн ценных и столь любимых в народе трески, пикши, палтуса и мойвы просто ни к чему. Иначе чем объяснить появление в конце прошлого года поправок к Федеральному закону «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов». Отдельные изменения вызывают, мягко говоря, недоумение у специалистов из приморских регионов.
Речь идет прежде всего о так называемых научных квотах. То есть той части определяемого ежегодно для российских моряков общедопустимого улова, что добывается в научно-исследовательских и контрольных целях для изучения и сохранения водных биоресурсов, а также среды их обитания. В частности, Полярному научно-исследовательскому институту (ПИНРО) выделено в этом году 30 тысяч тонн рыбы всех видов на общую сумму около 1,5 миллиарда рублей.
Немалые объемы выделялись мурманским ученым и раньше. Еще с 90-х, когда государству из-за хронического дефицита бюджета было не до финансирования научных исследований, да и рыбной отрасли в целом. Проблем добавил разразившийся финансовый кризис. Со ссылкой на него Минфин на текущий год на 30 процентов сократил финансирование научных исследований. Теперь его общий объем покрывает чуть более половины всех необходимых для проведения работы затрат. Это может повлечь сокращение численности сотрудников института. В прежние времена в качестве компенсации ихтиологам значительно увеличили научные квоты с широко не рекламируемым правом распоряжаться ими по своему усмотрению. Фактически ученых вынудили стать по совместительству торгашами. И правила игры пришлось принимать.
Выловленной в счет научных квот рыбой после проведения исследований расплачивались с судовладельцами, чьи промысловые суда арендовали для этих целей. Иначе кому было бы интересно брать на борт «лишние рты» да еще и по указке специалистов следовать зачастую совсем не в те районы Атлантики, куда собирались. Но, поворчав для виду, рыбопромышленники соглашались: обоюдная выгода была очевидной. И еще неизвестно, кто выигрывал больше. Ученые получали возможность заниматься практической деятельностью непосредственно в море, не прерывая свои программы. Рыбакам шла значительная часть вылова как весомая добавка к имевшимся у них промышленным квотам. По договоренности с институтом они в дальнейшем реализовывали «научную» рыбу в качестве готовой продукции.
Кстати, это вовсе не наше «ноу-хау». Бюджет Бергенского института морских исследований составляет около 700 миллионов крон (3,5 миллиарда рублей), что в пять раз превышает средства, выделяемые ПИНРО. При этом бюджет норвежского института формируется в том числе за счет реализации научных квот, а прибыль от продажи распределяется между судовладельцем и данным научным заведением.
Кроме того, благодаря проводимым на арендованных судах исследованиям специалисты ПИНРО получали сведения, которыми оперировали затем на международных переговорах по определению размеров общедопустимых уловов. Тем самым отстаивая интересы в первую очередь все тех же российских рыбаков. Не будем забывать, что 95 процентов всего российского вылова приходится на виды рыб, являющиеся объектами международного права. Так что промышлять их можно лишь в объемах, оговоренных двухсторонними межправительственными соглашениями. Как это традиционно делается с Норвегией, Исландией, Фарерскими островами. Данные мурманских ученых во многом становятся доказательной базой в спорах о размерах общедопустимого улова для наших соотечественников. И в этом - дополнительная опосредованная выгода для рыбаков. Но очень скоро проведение Полярным институтом исследований в зонах иностранных государств может оказаться попросту невозможным.
9 декабря прошлого года вступили в силу поправки к Федеральному закону № 166 «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов». В целом «поправки носят конструктивный характер и будут способствовать созданию правового поля для развития рыбного хозяйства. Вместе с тем некоторые из них нанесут заметный ущерб экологии, экономике страны и существенно затруднят проведение научных исследований». Это строки из обращения коллектива ПИНРО к председателю областной думы Евгению Никоре. Письмо на днях стало предметом обсуждения (и весьма бурного) на заседании думского комитета по природопользованию и агропромышленному комплексу. Что же послужило причиной возмущения заполярных ученых, обычно большой политики сторонящихся?
Они подозревают по меньшей мере в некомпетентности авторов поправки к статье 21-й, предписывающей уничтожать (!) или в лучшем случае возвращать в среду обитания рыбу, выловленную в ходе научных исследований. Тем более запрещено производить из нее какую-либо пищевую продукцию. Только так и никак иначе!
Заместитель директора ПИНРО Юрий Лепесевич просто не представляет, как это будет выглядеть на практике. Что значит вернуть «в среду обитания» рыбу, в той или иной степени, но обязательно поврежденную при вытягивании трала. Такая рыба по определению нежизнеспособна.
- Часто она на палубе еще вовсю шевелится, бьет хвостом, - делится наблюдениями ученый, - но стоит выбросить за борт, «вернуть в среду обитания», как она тут же либо от силы на следующие сутки всплывает кверху брюхом…
Кроме того, считает Юрий Лепесевич, упомянутая поправка вступает в противоречие с действующими нормативно-правовыми актами. В частности, с Правилами рыболовства для Северного рыбохозяйственного бассейна. Там четко указано, что пользователи водными ресурсами не вправе их выбрасывать и тем самым допускать ухудшение естественных условий их обитания. Это строго запрещено и законодательством ряда стран в своих экономических и рыболовных зонах. А именно на такие районы приходится основной объем исследований ПИНРО. За подобные действия те же норвежцы или исландцы не колеблясь арестуют либо просто больше не пустят в зоны, находящиеся под их юрисдикцией. Ну а отсутствие результатов исследований неминуемо приведет к навязыванию иностранными государствами собственного видения состояния рыбных запасов и мер регулирования промысла. В итоге - к невозможности отстаивания национальных интересов в сфере рыболовства.
Еще более нелогично, по мнению специалистов ПИНРО, предписание уничтожать улов, ни под каким видом не пуская его в переработку. Хотя это было бы вовсе не лишнее прибавление деликатесной продукции на столах мурманчан и к тому же порой единственная возможность ее разнообразить. Например, вплоть до 2011 года лов по научным квотам черного палтуса (а это все-таки 4 тысячи тонн) - для России единственная возможность добычи этого ценного вида и заодно поддержания относительного паритета в его вылове с соседней Норвегией.
На нужды науки, как уже упоминалось, будет добыто только в текущем году три десятка тысяч тонн рыбы и морепродуктов. Так что, все это богатство уничтожать? Можно сколь угодно спорить о сообразности выделения научных квот в таких немалых объемах - ведь это часть общенациональной квоты, «отнятая» у рыбаков. Но производимый вплоть до конца 2008-го своеобразный «бартер» между наукой и рыбаками как раз и являлся оптимальным на данном историческом этапе вариантом использования в интересах рядовых российских потребителей добытых в научных целях рыбы и прочих обитателей моря.
В общем, как пишут ученые в своем обращении: данная поправка не имеет морального оправдания, поскольку законодательно обязывает граждан бессмысленно уничтожать выловленные живые ресурсы, являющиеся ценным источником белка, и одновременно наносить ущерб окружающей среде. А потому нормы об обязательном уничтожении «научной» рыбы необходимо отменить. Присутствовавший на заседании председатель комитета по рыбохозяйственному комплексу Мурманской области Сергей Балябо солидарен с мнением ученых ПИНРО. В нынешнем виде данная статья закона предлагает, по его словам, действовать не по-государственному.
В разговоре с корреспондентом «Мурманского вестника» и. о. председателя регионального комитета рыбной промышленности Вадим Соколов подчеркнул, что при всей категоричности требования уничтожать рыбу в новой редакции закона не прописан порядок исполнения данной нормы. Неизвестно, кстати, и как поступать с конфискованной рыбой. Нет, в частности, перечня организаций и должностных лиц, уполномоченных принимать решение о возвращении добытых по научным квотам водных биоресурсов в среду обитания либо об их уничтожении. Это неизбежно создаст трудности при учете и, что еще опаснее, - условия для введения плохо учтенных биоресурсов в теневой оборот, поскольку факт их уничтожения не может быть четко подтвержден. В результате возникнут предпосылки для коррупции и криминала.
Поддержали инициативу ученых и депутаты областной думы, входящие в состав комитета по природопользованию и АПК. Они согласились вынести на обсуждение регионального парламента предложение выступить с законодательной инициативой, предусматривающей отмену норм об уничтожении водных биоресурсов, выловленных в научно-исследовательских и контрольных целях, а также о запрете на производство из них продукции. И направить проект изменений к статье 21-й закона на рассмотрение Государственной думы. Кстати, с аналогичными предложениями начали обращаться в Госдуму народные избранники из других регионов России, в частности Магаданской области. Уж слишком очевидна непродуманность внесенной в закон о рыболовстве поправки. И за что «научную» рыбу так невзлюбили?