Понятно, депутат - человек публичный. Да и ректор вуза тоже. Хотя Рувин Трипольский сказал в ходе беседы, что никогда не любил фотографироваться. А еще он считает, что о человеке надо судить не по тому, что он говорит, а по тому, что делает. Сделать профессор, доктор наук, депутат и председатель профильного думского комитета успел за свою жизнь немало. Да и жизнь у него выдалась богатой на приключения, долго на одном месте сидеть не приходилось.
Об этом мы и разговаривали с Рувином Израйлевичем накануне его 65-летия, которое отмечается сегодня. Точнее, говорил все больше он. Опытный лектор, Рувин Трипольский не очень-то нуждался в наводящих вопросах, привык общаться с любой аудиторией. Так что на этот раз журналисту отводилась роль слушателя. Замечу - благодарного слушателя. Так ли это, читатели смогут убедиться сами.
- Родился я в Перми. Отец воевал с конца июля 1941-го и, слава богу, остался жив. Начал Великую Отечественную простым солдатом, а закончил майором. В 1944-м освобождал Севастополь, штурмовал Сапун-гору.
Родители поженились еще до войны, но в 41-м потеряли друг друга и нашлись только в конце 44-го. По окончании войны корпус направили в Пермь.
А маму мою в 41-м в Харькове спас знакомый отца, ехавший на вокзал. Просто на улице встретил и за руку выдернул. Та до последнего ждала родителей, которые уходили от немцев. Но не ушли - их убили в Холокосте. А мама уехала с последним эшелоном - с запада в Харьков уже входили немецкие танки.
Вот в Перми я и родился. Считаю, в детстве мне очень повезло, потому что родители были очень начитанные люди. То, что хочу стать именно философом, понял очень рано. У нас дома была очень большая библиотека. Помню, первую в жизни философскую книжку прочитал, когда мне не было еще и 14. Это оказался Энгельс, «Диалектика природы».
Уникальной была школа, в которой я учился. До революции в здании помещалась женская гимназия, а моя первая учительница Любовь Ивановна Шевцова была там директором. До сих пор храню характеристику, написанную ее рукой, когда я окончил первый класс. Считаю, что и сейчас это самая объективная моя характеристика.
Пермь в советские времена - город промышленный, который делал многие военные вещи. Все мальчишки хотели в этом участвовать. Окончив 7 классов, надумал идти учиться в Пермский авиационный техникум - «как все».
Окончив его в 1964 году, пришел работать в КБ шлифовщиком 4-го разряда. Школу заводского коллектива пройти полезно - много чего поймешь. Вокруг были неимоверно талантливые люди, которые создавали нашу авиапромышленность с 30-х годов.
Рядом со мной трудились рабочие, которые работали всю войну, рассказывали, как не выходили за территорию чуть ли не годами, спали прямо в цехах! Были и фронтовики, те, кто брал Берлин. Такие примеры, безусловно, воспитывали лучше всяких лекций. Оттуда, из детства, привычка ценить время. Все коллеги и знакомые знают, что я никогда и никуда не опаздываю.
Родители уговаривали поступать в политехнический вуз на специальность «авиадвигатели», но мне как-то не хотелось. Да, вроде бы интересно и все друзья в этой профессии, но все больше зрела мысль, что не мое это дело все-таки.
Постепенно пришел к выводу, что надо жизнь свою менять, а это не так-то просто. Уже 25 лет! Да и зарплата хорошая. Но я все бросил и поступил на дневное отделение философского факультета Уральского государственного университета. Переехал в Свердловск, в студенческую общагу, «пересел» на стипендию.
Нам читали лекции «новые историки», которых в свое время вышибли из ЦК КПСС. Взять за горло их было сложно. Скажем, один преподаватель без ноги, Герой Советского Союза, водитель танка, бравший Берлин. Попробуй, обвини такого в антисоветизме.
Нас хорошо учили. В университете было много столичных профессоров, которых после 1917 года выслали, или они сами уехали, да так и прижились на Урале. То были люди старинной высокой культуры.
После окончания встал вопрос, что делать? Тут как раз создавался политехнический институт в Курске, и приехал уполномоченный подбирать кадры. В 1976 году прибыл я в Курск, а там - все ребята, изгнанные с философских факультетов МГУ, ЛГУ за свободомыслие. Их спасали таким образом: из столичных вузов изгоняли, но отправляли в Курск. Философская кафедра была абсолютно блестящая!
Поступить в аспирантуру тогда было немыслимо из-за «пятого пункта». Негласная квота соблюдалась железно. Родители позвали обратно в Пермь, куда я и вернулся, устроившись преподавать в политех. Удивительно везло мне в жизни: кафедра оказалась просто супер! Приятно удивило даже то, что на дверной табличке значилось «Кафедра философии», тогда как во всех вузах по всему СССР висели таблички «Кафедра марксистско-ленинской философии».
Через полтора года предложили поступать в аспирантуру, да не куда-нибудь, а в МГУ. А мне уже за 30, и я давно ничего не боюсь, поэтому в приемной комиссии спросил напрямик о своем «пятом пункте».
- У нас главный вуз страны, - ответили мне. - Поэтому в нем должны быть представлены все национальности, и на каждую из них есть квота: сколько русских, сколько казахов и так далее. В том числе и на евреев. На философский факультет есть квота на одного. Евреев поступает много, но ты уже взрослый, поэтому возьмем тебя.
Вот так и попал в аспиранты. Досрочно - за год - написал диссертацию и успешно ее защитил. Вернулся в Пермь и продолжил работать на родной кафедре.
И вот в 1987 году по линии ЦК КПСС, хоть это и прикрывали вывеской общества «Знание», направили сюда, в Апатиты, где был открыт институт экономических проблем. Его директор Геннадий Лузин предложил перейти к нему на работу. Когда мне впервые показали Имандру, невольно вырвалось: «Какая философическая местность!» Почувствовал, что именно здесь хорошо пишется, и не ошибся.
Приступил к работе в должности замначальника отдела, которым руководил Владимир Селин, позже избранный в областную думу третьего созыва. Время-то какое наступило - начало 90-х. Это означало новую экономику, все по-новому. Темы интересные. Мы делали планы развития Мурманской области. Писали все это, сидя в здании областной администрации. Тогда еще чиновников не так много было - средний подъезд стоял весь пустой.
В 1993-м выпустил первую книгу, где пытался разобраться: что же в головах у многочисленных политических групп, чего они хотят. Писал, что победит финансовый рационализм в его плохой, бухгалтерской, форме. К сожалению, оказался прав. Он и победил. Писал и о том, что, если так дело пойдет, стране потребуется вторая индустриализация. Так и оказалось.
Писал о победе «машинобожия» - термин такой ввел. Он означает, когда начальник наверху что-то сказал, то вся машина заработала. В те времена до хрипоты спорил с Геннадием Лузиным, доказывая, что у нас должны быть муниципалитеты согласно европейской конвенции о местном самоуправлении. Он оказался мудрее и говорил, что в России должна быть вертикаль сверху донизу. А муниципалитеты создадим - повесим себе на шею хомут из проблем.
Затем увлекся социальными вопросами. Жилье, пенсии, медицинская отрасль, образование. Пытался осмыслить всю социальную сферу. Написал вторую книгу и целое море статей на эти темы. Вообще, жизнь была интересная, и была живая работа.
Все это время удавалось совмещать науку и преподавание. Однажды раздался звонок и мне сказали, что со мной будет разговаривать замминистра. Сознаюсь, положил трубку, приняв звонок за розыгрыш друзей, - они вполне могли так пошутить. Но телефон зазвонил снова, и по тону собеседника стало ясно, что это не розыгрыш. Тогда и прозвучало предложение возглавить Мурманский пединститут.
Меньше всего обрадовалась новости жена - мы только-только отремонтировали новую квартиру в Апатитах. Как бы то ни было, следующим утром я уже был в кабинете губернатора Юрия Евдокимова.
Не мне оценивать свою работу, но при мне институт стал университетом. Коллектив в массе своей оказался хорошим, работоспособным. Конкурс в наш пед несколько лет был самым высоким в России среди педагогических институтов. Можно сказать, это брендовый мурманский вуз.
Позже поступило предложение возглавить региональный совет сторонников партии «Единая Россия», ну а затем предложили попробовать избраться в депутаты. Первое время пытался совмещать руководство университетом и депутатскую работу. Потом понял, что так не получится. Если забегать в думу «налетами», толку не будет. А поскольку вуз крепко стоял на ногах, решил сосредоточиться на законодательной деятельности.
Конечно, у депутатов много представительских функций: открывать-поздравлять-вручать. Но главная задача все же законодательная. Надо сидеть за столом, читать, вникать. Писать законы - это своеобразный жанр. Нужно смотреть и прикидывать: а что будет?
Подводя итоги, могу сказать, что Мурманская область за двадцать с лишним лет стала родной. Что говорить, я в Перми не был с 1998 года! Вот только сейчас собираюсь поехать. Самая большая радость, разумеется, рождение внучки в этом июне. Долгожданная, первая. Назвали Софией - в переводе с греческого «мудрость». И конечно, часть слова «философия», то есть любовь к мудрости. Это деду-философу большой подарок. Довольны мы с женой и своими детьми. Они у нас трудяги, не бездельники. Жизнь как жизнь. Есть что вспомнить, есть чем гордиться.