В нее капали слезы...

- Я был разведчиком. Уходя на операцию, мы оставляли в землянке все личное. При себе у меня всегда были только пистолет, автомат, пара ножей и вот эта фронтовая кружка. Она прошла со мной все невзгоды и мучения. В нее капали слезы, когда мы поминали погибших. Помнит она и радость побед. Врачи мне пить не рекомендуют, но на Крестовом я имею право нарушить их запрет. Налейте, пожалуйста...

Иван Павлович поднял свою кружку, которую перед тем достал из коричневого портфеля:

- За боевых друзей. За память!

Он выпил, прикрыл ладонью нос, несколько раз вдохнул... и вдруг протянул кружку мне:

- Михаил, вы постоянно ходите по местам, где я воевал. Пожалуйста, носите всегда ее с собой.

Это было в 1982 году, как уже понятно, на мысу Крестовом. Там проходил областной слет победителей похода комсомольцев и молодежи по местам славы. Почетными гостями слета стали он, Герой Советского Союза Иван Павлович Барченко-Емельянов, и два его брата, Андрей и Константин. Все они - представители по-русски мощной новгородской семьи, проводившей на войну сразу семерых мужиков. Семь братьев Барченко: Константин, Сергей, Михаил, Алексей, Федор, Андрей и Иван - воевали на разных фронтах. Двое из них - Иван и Михаил - у нас на Северном флоте.

Сам Иван Павлович прошел фронтовыми дорогами Заполярья от реки Западная Лица до хребта Муста-Тунтури и мыса Крестового. И вот он вновь оказался на том месте, за взятие которого был удостоен высшей награды Родины.

После официальных мероприятий начальник Лиинахамарского гарнизона организовал символическую «полянку». В этот момент я и получил уникальный подарок - мятую-битую алюминиевую солдатскую кружку, спутницу великого воина.

Приказы не обсуждаются

Начало войны будущий Герой Советского Союза встретил в селе Полярное, тогда главной базе Северного флота, в школе младших командиров. Затем было краткосрочное обучение на офицерских курсах. 9 ноября 41-го новоиспеченный лейтенант в должности командира взвода в составе одного из батальонов 12-й бригады морской пехоты уже обживал окопы на реке Западная Лица.

Запомнился Ивану Павловичу первый дальний лыжный поход в тыл врага. Ходили в разведку в район озера Чапр. Противника не встретили, зато проверили себя на выносливость, обрели опыт выживания в суровых условиях зимней тундры, испытали на пригодность к таким походам одежду и снаряжение.

В декабре батальон безуспешно и с большими потерями атаковал высоту 258,3. Барченко со своим разведвзводом обеспечивал операцию и видел, как десятками погибали краснофлотцы, брошенные в лобовую атаку, которая не могла быть успешной...

Не прошло и недели - Ивана вызвали в штаб и приказали взять высоту силами разведчиков. От услышанного у лейтенанта дух перехватило, в голове одна мысль: на смерть посылают. Как может выполнить взвод то, что не смог батальон?

Но приказ есть приказ. И повел он своих надежных ребят, спотыкаясь на кочках. Когда остановились, разгребли одну из них от снега, ужаснулись - это были тела погибших до них товарищей...

До высоты им не дали добраться горные егеря. Был бой на подступах, в котором Барченко и его подчиненные проявили себя с самой лучшей стороны, за что Иван Павлович получил свою первую награду - орден Красной Звезды.

Картонные ботинки

Рубцом на сердце осталось участие в печально знаменитой апрельско-майской наступательной операции сорок второго года. В отличную солнечную погоду в красивых ботинках, поставленных американцами по ленд-лизу, высадились моряки на западный берег губы Западная Лица. Лихо высадились, по-флотски, и сразу же устремились к дороге, ведущей от Титовки к фронту. Ничего не предвещало беды, но она уже была запрограммирована, причем союзниками из США. Красивые ботинки оказались практически картонной подделкой. Намокая, они просто разваливались, и люди оставались босыми в снегу по колено.

Особенно ситуация ухудшилась после 3 мая, когда над Кольским полуостровом прошел дождь, резко перешедший в снег. В довершение ко всему установилась минусовая температура. Бойцы замерзали, страдали от недостатка продуктов. Флот, как мог, помогал: мотоботы везли десанту валенки и полушубки, продукты. На обратном пути забирали раненых, тех, кого товарищи смогли дотащить до береговой линии. Большинство же было обречено, их похоронила снежная поземка. Кроме 6256 матросов и офицеров бригады морской пехоты в десанте были задействованы и другие подразделения, всего 8333 бойца. Из них погибли и были оставлены на поле боя 2895 человек, 2385 воинов вышли из строя в результате обморожений и ранений...

Хорошая физическая и психологическая подготовка помогла Барченко сохранить многих своих бойцов. Запомнились его слова:

- В той обстановке важен был моральный дух. Стоило человеку сникнуть, смириться - и все. Никами бинтами и лекарствами ты его уже не спасешь. В том десанте роль комиссаров и политработников была наравне, а может быть, и выше, чем строевых командиров... Все госпиталя и медсанбаты оказались заполнены ранеными. Наш батальон, вернее, то, что от него осталось, перекинули в Ура-Губу. Приказано было выдвигаться к госпиталю. Он располагался у ручья недалеко от поселка. Приходим туда, а там немецкие диверсанты вырезали всех раненых. Потрясенные вышли на улицу, стоим с офицерами, курим. И вдруг товарищ, стоявший рядом со мной, падает. Наклоняюсь, а у него пулевое отверстие во лбу. Снайпер! Вот так бывало. Стоишь и не знаешь, что кто-то из засады выбирает себе жертву - тебя или соседа.

От службы не отказывайся...

В июне 1942 года 12-я бригада морской пехоты передислоцировалась на Рыбачий. Началось формирование Северного оборонительного района, открылась новая страница и в биографии Барченко. Он - начальник штаба батальона. В сентябре его помощником стал первый Герой Советского Союза на Северном флоте Василий Павлович Кисляков. Два Палыча в одной упряжке! Два непоседы. Даже в армейской среде, даже в условиях фронта это приносило свои положительные плоды. Участие в десантах, локальные боевые и разведывательные операции на линии фронта, проходившей по хребту Муста-Тунтури, - повседневная жизнь боевых офицеров. Они дополняли друг друга, и это шло на пользу общему делу.

В конце марта - начале апреля 1943 года в немецком тылу героически погиб почти весь отряд разведчиков Северного оборонительного района под командованием Александра Юневича. Штаб остался без своих глаз и ушей. Необходимо было срочно возродить подразделение и его боевые возможности. Нужен был толковый командир. Им оказался Барченко.

Диверсионные высадки в тыл врага в разных местах Мотовского залива и губы Малая Волоковая. Засады и захваты языков на линии фронта и тренировки, тренировки... Словно разведчики знали, что их ждет что-то сверх, запредельно важное. И это важное наступило, когда перед военным руководством встал вопрос, кому поручить командование сводным отрядом, который должен был взять крепость горных егерей на мысу Крестовом. Выбор вновь пал на Барченко.

Взять ключ к Лиинахамари

В сентябре 1944 года разведотряд пополнился пятьюдесятью бойцами отдельного отряда Северного флота под командованием Виктора Николаевича Леонова, двумя взводами морской пехоты, саперами, расчетом артиллеристов. Пришли люди разной физической и боевой подготовки, разных волевых качеств. Из них предстояло в кратчайшие сроки создать единый боевой коллектив.

Офицеры работали, не считаясь со временем. Хорошо подготовленные разведчики Леонова стали наставниками пополнения. Тренировались до изнеможения - сапоги и одежда буквально горели на бойцах. Но усилия даром не пропали. Когда поступил приказ на посадку на катера, в строю стояло 195 уверенных в себе парней.

Что такое организованное движение двух сотен человек по скалам ночью с оружием в непосредственной близости от немецких опорных пунктов? Что такое не застонать, когда у тебя сломана нога или ты падаешь на обломки гранита, сорвавшись со скалы? Ответить может только тот, кто это пережил, - участники десанта на мыс Крестовый. Чтобы атака оказалась максимально неожиданной для врага, они высадились в нескольких десятках километров от этого мыса и ночами скрытно добрались до цели. В 1980 году мы, тогда молодые поисковики, повторили их маршрут, причем двигаясь только днем. Признаюсь, после перехода нам было не до «атаки»...

Крепость на Крестовом называли ключом к имевшему для немцев стратегическое значение порту Лиинахамари. И это действительно было так. Батарея 150-миллиметровых орудий простреливала вход в Печенгский залив, небо прикрывали зенитки. Для встречи катеров в бетонных капонирах были установлены противокорабельные орудия. Для ближнего боя предназначались пулеметы. Скальные бункеры надежно укрывали гарнизон. Со стороны суши противника поджидали минные поля и боевое охранение. У пришедших к Крестовому диверсантов был только один путь - победа. Не выполни они поставленную задачу, задуманная операция по захвату Лиинахамари потеряет смысл, потому что пушки расстреляют катера с десантом еще на подходе.

Разведчики не подвели. Когда в ночь с 12 на 13 октября в Печенгском заливе появились катера североморцев, все окрестные сопки озарились огнем. Стреляло все, что было в распоряжении горных егерей. Но молчали главные пушки - орудия на мысу Крестовом. И замолчать их заставили разведчики Барченко и Леонова.

...Годы все дальше уносят эти события. Полковник Барченко-Емельянов ушел из жизни через два года после нашей встречи на Крестовом. И его постоянная фронтовая спутница - алюминиевая кружка - вот уже почти четыре десятка лет находится в моем походном рюкзаке. Вмятин на ней, конечно, только прибавилось. Но она еще послужит - теперь уже делу увековечивания памяти героев войны. В пятницу отправляюсь в очередной поход ветеранов и молодежи «Фронтовыми дорогами Рыбачьего». Он приурочен ко Дню Военно-морского флота - такую традицию еще в 70-х заложили зачинавшие этот поход фронтовики. И алюминиевая кружка разведчика, бесценный подарок - подарок? да нет, пожалуй, наследство - конечно, будет под рукой.