В те годы работников Мурманского торгового порта награждали боевыми орденами и медалями. Как так? За мирную работу, погрузку и выгрузку - и ордена Красной Звезды и медали «За отвагу»? Все просто. И главный город Кольского Севера, и его порт в те огненные годы стали фронтом, и его передовая, как тогда говорили, проходила по нашим причалам. Объяснение простое. Именно в Мурманск шли караваны союзников: танки и самолеты, радиоаппаратура и продовольствие - все, чего так не хватало тогда нашей стране, вступившей в жестокий бой с умелым, хорошо экипированным врагом. И именно поэтому фашисты бомбили город беспрестанно - им хотелось, чтобы столица нашего родного Заполярья, и в первую очередь ее порт, перестала существовать.

И ведь почти удалось! На три четверти Мурманск был сожжен, но продолжал жить. И - работать! Причем с успехом. С января 1942 года по июнь 1945-го Мурманский порт переработал 2 157 тысяч тонн военно-хозяйственных грузов, каждая такая тонна была оплачена кровью и жизнями портовиков.

Показательно, что к началу 42-го Мурманский морской торговый порт был из-за эвакуации фактически не готов к решению столь больших и масштабных задач. И людей (три тысячи на тот момент), и техники катастрофически не хватало.

И тут помог начальник Главсевморпути Иван Дмитриевич Папанин - штаб этого уполномоченного ГКО разместился в здании на улице Пушкинской (дом этот жив до сих пор). Папанин с ходу добыл и людей - из Архангельска в конце января приехало около тысячи портовиков, и технику - в первую очередь краны, которых жизненно недоставало в те дни порту (из Архангельска и разных предприятий города и края доставили 28 кранов, а еще пять портальных были заказаны в Москве).

Папанин, кстати, приехал в Мурманск в декабре 41-го, когда уже шел к нам из Исландии первый союзный караван, а у причала стоял первый советский пароход из-за океана с военными грузами - «Декабрист». Уполномоченный ГКО и руководство края поздравили капитана с прибытием, а тот рассказал, как прошло его одиночное плавание через Северную Атлантику в полярную ночь.

Разгрузка судна по ленд-лизу.

«Говорят, что на свете чудес не бывает, но чем же другим объяснить, что из трех бомб, сброшенных на «Декабриста», две взорвались в воде, не причинив вреда судну, а третья попала в трюм, где лежали бочки с бензином, и… не взорвалась. Боцман Петров-Старикович и семь матросов бросились в твиндек, осторожно вынесли бомбу на палубу и вывалили за борт. Судно отошло на порядочное расстояние, и только тогда все вздохнули с облегчением.

«Декабрист» разгрузился быстро и 13 января отправился за океан...» - пишет Папанин.

11 января случилось почти чудо - то, во что в июле было невозможно поверить: в порт пришел первый союзнический караван новой зимней навигации из 10 судов, в том числе два танкера с 3000 тонн высококачественного авиационного бензина.

А Папанин и руководитель области Максим Старостин продолжали работы по модернизации Мурманского торгового порта. Для этого потребовалась мобилизация военнообязанных Рязанской и Тульской областей старших возрастов, годных к физическому труду. Она дала порту две тысячи человек, к ним прибавились около полутора тысяч мурманчан. Так удалось создать костяк кадровых рабочих порта - бригадиров, стивидоров, грузчиков. В 1942 году в порту трудилось постоянно уже 4700 человек.

В Мурманск приехали тысячи людей. Их надо было разместить, одеть, кормить. Жилья не хватало катастрофически. Нужно было строить, и строить быстро. И строили. Ремонтировали уцелевшие от огня общежития. Соорудили 52 просторные землянки на 1300 человек.

Проблема размещения людей была решена. С питанием дело было гораздо сложнее. И без того небольшие продовольственные резервы области почти целиком были переданы порту, но все равно их не хватало. Папанин обратился за помощью в Москву. В итоге решением ГКО Мурманскому порту были отгружены мука, крупа и консервы. Для работников порта было введено питание по нормам военнослужащих. Это было очень важно, ведь портовики по 10-12 часов занимались тяжелым физическим трудом.

И все - под почти непрерывными бомбежками. Потому городу были необходимы бомбоубежища. В основном районе порта в гранитной скале было построено убежище на тысячу человек, а во всех районах порта - девять капитальных убежищ на 1750 человек.

Причалов порта не хватало, поэтому приходилось вводить в эксплуатацию все новые и новые.

Внутри порта было проведено 8,5 километра железнодорожных путей. Это дало возможность маневрировать вагонами и сразу улучшило связь порта с железной дорогой.

Вступил в строй кольцевой водопровод. Он обеспечивал не только потребности порта, но позволял снабжать водой все прибывающие к нам корабли - раньше этого не было.

Были построены эстакады и несколько тупиков, где сгружались танки и другие тяжеловесы. На всех причалах сделаны новые швартовые устройства.

Приход каждого конвоя ставил новые неожиданные проблемы. Обычно подгоняли к борту корабля плавучий 45-тонный кран и его стрелой снимали один за другим с палубы судна танки и ставили их на платформы. Но в один из налетов немецкая фугасная бомба попала в кран, и он тут же затонул вместе с танком.

«Я немедленно поехал в порт, разыскал руководителя портовиков Новосадова, посоветовался с ним, - вспоминал Папанин. - Затем пригласили представителя военной миссии США Френкла и отправились осматривать иностранные пароходы, стоящие под разгрузкой у причалов. Наконец мы увидели то, что искали: над одним из причалов возвышался огромный корпус красавца парохода, он собственной грузовой стрелой поднимал с палубы танк и переносил за борт».

Папанин поднялся к капитану и изложил тому свою просьбу - оставить в Мурманске корабельную стрелу. Тот не торопился принимать решение, наконец, по словам Ивана Дмитриевича, сказал:

«- Хорошо, я согласен. Но должен же я получить какую-то компенсацию! Хотя бы в виде подарка жене хозяина парохода.

- А что она любит?

- О, больше всего она любит русские меха.

- Будет русский мех, - пообещал я...»

На заводе Наркомфлота только закончили ремонт парохода «Кама» - директор тут же вызвал инженеров, прораба, мастеров и дал им задание демонтировать кран на американском судне и установить его на «Каме».

«Ну а мех? - читаем дальше у Папанина. - Конечно, в магазинах его и в помине не было. Шкурку голубого песца я получил из зверосовхоза, находившегося в Коле...»

Да, 1942-й стал для Мурманска самым страшным в истории, но и город, и порт враг не переставал бомбить всю войну. Большой трагедией мог обернуться комбинированный (фугаски и зажигалки) удар с воздуха в ночь с 20 на 21 февраля 1943 года. Загорелся вагон, груженный взрывчаткой. Взрыв удалось предотвратить благодаря четкой работе диспетчера порта Н. М. Демина.

Бомбежки уничтожили в порту почти все административные, служебные и складские помещения, три четверти жилфонда портовиков. Люди вынуждены были жить в землянках. Но предприятие жило, работало. За годы войны порт принял 27 союзных конвоев, обработал более полутора миллиона тонн грузов: боевой техники, военных материалов, снаряжения и продовольствия.

Без мурманских портовиков победа в этой Великой войне была бы невозможна.