- Извините меня за то, что разговор у нас с вами не получился. Вы узнали меня? Я Бобров, - хрипловатый голос в трубке был мне знаком. Лев Николаевич. Это он звонил в редакцию, грозился покончить с жизнью - вместе с женой выброситься из окна. Почему из окна - об этом я догадалась позже. Так погиб его друг, с которым вместе ходили в море. Он тоже мучался от сильных болей в ногах, а еще, наверное, от одиночества. Присматривали за ним соседи... недосмотрели.

- Когда вы приезжали, у меня очень болела голова. Я-то понимал, о чем вы спрашивали, но ответить связно не мог. Сейчас получше стало. Понимаете, мне тогда так обидно было: боли адские, таблетки, что выписали, не помогают. А прошу врача прислать, говорят: "Вы слишком дорого нам обходитесь!" Это как понимать?"

Честно говоря, когда Лев Николаевич позвонил в редакцию в первый раз, а было это вскоре после 8 Марта, и пригрозил самоубийством, я не сразу поверила в его рассказ.

Посудите сами. Звонит пожилой человек в поликлинику, просит прислать врача на дом, а ему зав. отделением отказывает по той причине, что врача больной вызывал неделю назад, - слишком часто получается? Но Галина Александровна мне подтвердила:

- Был такой разговор. А что вы хотите? У нас врачей не хватает. Да еще вспышка гриппа. Вчера врач на последний вызов приехала в половине двенадцатого ночи. А Боброва только накануне в поликлинике видели, приезжал за рецептами. Мог бы и на прием прийти или хоть немного потерпеть. Я понимаю: он больной человек, по-человечески его жаль. Но и своих сотрудников жалко. Мне всех жалко.

Если бы при этих словах Галина Лялина всхлипнула, я бы не удивилась. Как известно, легче пожалеть весь мир, чем одного конкретного человека. Допустим, Льва Николаевича Боброва, 74-летнего ветерана, блокадника. Добрую половину жизни отходил на судах Арктического пароходства, потом - портофлота, работал матросом, кочегаром.

В апреле 42-го его с мамой и маленьким братом по Дороге жизни вывезли из голодного Ленинграда в Архангельскую область. Он хорошо помнит, как везли их на открытом грузовике, а сверху планировал на беззащитных людей фашистский стервятник. Было безумно страшно. Хорошо, наш истребитель подоспел на помощь.

Почти так же страшно было во время вражеских налетов, когда они жили в Кронштадте. Мама хватала на руки братика, сумочку с документами, и они бежали в школьный подвал, будто там можно было спастись от бомб. Однажды не успели уйти из дома, и близкой взрывной волной мальчишку бросило на пол, а сверху на него упал платяной шкаф. Лева потерял сознание. Может, головные боли после той контузии? А может, просто старость пришла... Вон Анечка, жена, еще недавно здоровая была, по магазинам ходила, а теперь из дома ее выпустить боязно - "память потеряла", что делает - не понимает и не помнит.

Лев Николаевич моет жену и одевает, кормит и стрижет, как себя, коротко, машинкой. Без костылей и дома не обходится. Застарелый атеросклероз нижних конечностей, так сказали врачи. Таблетки, растирания мало помогают, а в больницу не предлагают. Такая вот беспомощность тяготит ветерана. Он бы и рад лишний раз в поликлинику съездить на те же процедуры, но не под силу ему с Героев Рыбачьего на Шмидта в поликлинику Севрыбы ездить. Там он лечится с тех пор, как в порту работал. Предлагали перейти в седьмую поликлинику, по месту жительства, но Бобров прикинул и понял, что до нее еще сложнее добраться - в горку не подняться. Да, у стариков свои дорожки на этой земле - здоровым людям они не всегда видны и понятны.

Соседке рецепты на дом медсестра привезла. А он вынужден был сам через полгорода на костылях тащиться за этими бумажками, а потом его еще и отчитали, как мальчишку. А ведь всего-то и нужно было ветерану, чтобы выслушал его врач и, может, посоветовал, какое лекарство выпить, или пообещать, что участковый на днях обязательно заедет и посмотрит. Вот и все.

Когда я через пару дней приехала к Бобровым, Льву Николаевичу не здоровилось, но он и виду не подал, разговаривал со мной, все норовил чаем напоить. И только на днях сознался, как плохо ему было, и не столько от болей - от немилосердия нашей медицины.

А на днях знакомая рассказала: прямо у нее на глазах в поликлинике умерла женщина. У нее было больное сердце, сначала пыталась по телефону заказать номерок к врачу - не получилось, с трудом добралась до поликлиники, в регистратуре, как всегда, очередь - стоять сил не было. Присела, чтобы уже никогда не встать.

Большое письмо прислала в редакцию мурманчанка Е. И. Снопикова. Она пишет, что недавно услышала от пассажиров в троллейбусе такие слова: "Раньше говорили: было бы здоровье - и деньги будут. А теперь иначе: были бы деньги - и здоровье будет". Задумалась пожилая женщина: а где им, обманутым государством старикам, деньги-то взять? Воровать не научились, сбережений нет. И вспомнила, как четыре года назад прочитала в газете выступление одного из руководителей здравоохранения области, оно было опубликовано под заголовком "Больница - слишком дорогой отель".

"Так уж случилось, что статья эта совпала с моими мытарствами по поликлиникам, - пишет мурманчанка. - Лечащий врач, выполняя, по-видимому, распоряжение своего руководства - не направлять пенсионеров в стационар (дорого обходимся!), все тянул с госпитализацией. Состояние мое резко ухудшилось - постоянно теряла сознание". Спасибо "скорой" - успели доставить в реанимацию. Теперь она инвалид 2-й группы, живет с кардиостимулятором. Но никто из врачей за непрофессионализм наказание не понес.

Недавно обратилась в редакцию молодая женщина. Около месяца не могла попасть на прием к хирургу в мурманскую поликлинику № 4 - не было номерков. Пошла на платную консультацию в областную больницу. Ей предложили или два-три года ждать очередь на операцию (правда, предупредили, что болезнь к тому времени резко обострится и ногу вряд ли можно будет спасти), или соглашаться на платную операцию. Необходимые деньги женщина заняла, операция прошла успешно, через несколько дней больная была уже дома. Лечение требовалось продолжать в поликлинике. Но ездить на костылях за номерком невозможно. Как выяснилось позже, хирург, делавший операцию, "забыл" предложить пациентке продолжить лечение в дневном стационаре при областной поликлинике. Теперь за все процедуры женщине придется платить.

Понимаю, подобные невеселые истории можно рассказывать бесконечно. Но, к сожалению, все чаще сталкиваешься со случаями немилосердия отечественной медицины. И все чаще здоровье наших близких зависит от толщины кошелька, от возможности заплатить не только за операцию, но и за процедуры и даже анализы. Можно долго рассуждать о бедности медицины, нехватке современного оборудования и хороших лекарств. Но как же часто жизнь и самочувствие больного зависят вовсе не от них, а от элементарного внимания, доброжелательности врача, медсестры, их готовности прийти на помощь. Как жаль, что эти человеческие качества перестают отождествляться с понятием профессионализм.

Людмила ЛОПАТКО