Он очень большой, широкий. В каждом движении - тяжелом, неспешном - физически ощутима сила, мощь почти медвежья. Оно и не мудрено, ведь дело, которому вот уже почти два десятка лет служит Николай Жданов, силы требует немалой. Он - кузнец. Живет на заповедном Терском берегу, в поморском селе Оленица.
Спокойный, уверенный в себе и своем деле. Говорит короткими точными фразами, словно молотом слова выковывает - крепко, надежно, не своротишь.
Родом Жданов с Урала. Жил в одном из местных закрытых городков, работал на военном заводе сначала слесарем, а потом механиком цеха по ремонту металлорежущего оборудования. Завод пришлось оставить из-за болезни сына - семья переехала в деревню Шахматовка, что неподалеку от Шадринска. Вот здесь-то и взялся Николай впервые за кузнечный молот. Причем непростому да нелегкому ремеслу он нигде не учился. Это редкое ныне умение, видно, дар Божий. Впрочем, любовь к металлу в нем жила с детства - отец-то токарь, так что страсть эта, должно быть, у Николая Дмитриевича в крови. Поэтому, когда уехал из Свердловска в Шахматовку и нужно было чем-то жить, взял да и выковал гвоздодер.
- Выковал и положил у дороги. Загадал: украдут - буду кузнецом, - вспоминает Николай Дмитриевич, а потом хитро, но удовлетворенно улыбается: - Так ведь украли!
В Мурманск он приехал в 1986-м с новой женой - та была родом из той самой Шахматовки, где Жданов начал кузнечить, а работала в нашем торговом порту. Вот там-то и отпахал он три года - кузнецом. Зарабатывал, по его словам, в ту пору замечательно - три нормы выдавал, из-за чего у предприятия возник перерасход заработной платы. Да время-то было советское, начали подравнивать его жалованье под общий ранжир, и пришлось уехать в Чаваньгу, в колхоз «Беломорский рыбак». В середине девяностых перебрался в Оленицу - управляющим местного отделения колхоза. Но вскоре филиал этот приказал долго жить, а Жданов остался без работы.
Тут-то и вернулся к молоту и наковальне - кузницу соорудил. Кузница небольшая, но для одного, даже такого большого, как Жданов, вполне подходящая.
Рядом дом кузнеца.
И всюду приметы, указывающие на то, что непростой это дом. Среди металлических прутьев ограды ясно угадывается несущийся вам навстречу волк. У ограды - большой кованый крест. По словам Жданова, это копия его нательного креста, он его сделал специально, чтоб показать, что дом освящен. А это, как ни крути, надежный укорот и человеку лихому, и нечистой силе.
Выковать он сейчас может едва ли не все, что пожелаете, - от обычной подковы до гроздей винограда, которые создает по собственной технологии. Работа есть почти всегда. В последние годы много приходится делать церковной утвари - и для варзугской Афанасьевской церкви, и для мурманских - Свято-Никольского кафедрального собора и других.
- Тоскуете без работы-то?
- Конечно. Вообще, когда долгое время не побуду рядом с металлом, нетерпение появляется - вплоть до зуда в зубах.
Общались с Николаем Дмитриевичем, и невольно вспомнилось стихотворение одного мурманского поэта, который уподобляет кузнеца дракону:
На селе кузнец - опора,
На селе один лишь он.
Всем он нужен, всем он дорог,
Значит, наш кузнец - дракон.
Стихотворение это так и называется «Сельские драконы». Конечно, сравнение несколько неожиданное, но и небезынтересное. Оно подчеркивает особую роль кузнеца на селе, его исключительность, опять же и работа с огнем здесь очевидна и не вызывает сомнений. С одним небольшим уточнением: ежели речь о драконе, то обязательно о добром.
Совсем не случайно наши предки считали, что кузнецы сродни колдунам -через огонь и металл якшаются с иным, тонким миром. Как оказалось, Николай Жданов - живое тому подтверждение. Помимо чисто кузнечной своей работы он еще и людей лечит. Как? Руками.
- Болезни я руками нахожу, - объясняет сельский дракон. - Накладываю руки и чувствую: вот здесь то-то и то-то. Не знаю как, но чувствую. Какие недуги лечу? Да все почти: и позвоночник, и внутренние болезни...
Когда прощались, не смог отказать себе в удовольствии пожать руку кузнецу. На какой-то миг показалось, что мою интеллигентскую ладошку сжали в тисках. «Да уж, кулаки как чугунные, - мелькнуло в голове. - Не дай Бог такому под раздачу попасть...» Николай же Дмитриевич тем временем улыбался мне тепло и вполне дружелюбно: мол, «не журись, кузнец ребенка не обидит». Да и то сказать, огненное ремесло, которому он и его сила служат, мирное, светлое. Не на беду, а на радость людям.