Мы сидели с Ниной Голиковой у нее дома и разговаривали. Ну, конечно, о нем - красавце Боне. На развешанных по стенам комнаты грамотах, полученных на различных выставках, указано его полное имя - Бонифаций - Голубой сапфир - Тайна джунглей.
Но вот, лежавшему неподалеку на своей лежанке сиамскому коту, видно, показалось мало, что говорили мы о нем, употребляя выражения в основном в превосходной степени: и самый-то красивый, и самый умный, и самый статный и вообще самый-самый! Поэтому в разговор он вмешался самым бесцеремонным образом: встал напротив меня на журнальном столике, мявкнул, и, не мигая, стал смотреть мне в лицо.
- О тебе говорим, о тебе, - сказала я на это и повторила, глядя в его голубые глаза все, что только что было произнесено. Кот удовлетворенно склонил свою круглую башку передо мной. Чеши, мол, раз уж я самый-самый. Я нежно потрепала его по нежной бархатистой шерстке. Довольный Бонифаций вернулся на свою лежанку.
А со шкафа хлопаньем крыльев напомнила о себе молодая голубка Гуля. Ничем еще пока не прославившаяся. Кроме того, что ее в марте подобрала Нина Голикова во дворе - желтоклювую и буквально зеленую. Тот первый пух, который покрывал птенчика, рассказала Голикова, был ярко зеленого цвета. Подобрала, потому что на улице стоял морозный денек. А младенческий пух грел плохо. Было птенчику и страшно, и холодно и, по всей вероятности, голодно. Не подозревая еще о существовании собак и кошек, которые на его счастье так и не встретились в тот день во дворе, он неуклюже бегал по сугробам, размахивал крылышками и отчаянно пищал. Этот-то писк и услышала Голикова, подойдя к своему дому.
- Я сначала думала, что у какой-то машины сработала сигнализация, - рассказала она, - потом обратила внимание на выпавшего из гнезда детеныша голубя.
Не раздумывая, сунула малыша за пазуху, холодно ведь, и понесла домой. Мысль о том, как они уживутся с Боней, этот несчастный комочек пуха и охотник по натуре когтистый кот, ее, конечно, несколько тревожила, но решила, что все обойдется. И обошлось. Даже учитывая, что новенький по началу занял кошачий домик, из которого хозяйка ловко сделала своеобразный скворечник, то есть подняла этот домик на недосягаемую для Бони высоту.
Так они и проводили поначалу время - голубь и кот. Голубь выглядывал из "скворечника", кот сидел внизу, заворожено глядя на пришельца. Может, сначала и караулил, охотился, ждал момент, но, видя, как хозяйка возится с этим чудом в перьях, решил ее не огорчать. Ни перышка - ни пушинки не потерял голубок в дни своего младенчества.
- Хотя играли вместе, Боня делал вид, что гоняет его, - поведала хозяйка. - А сейчас все наоборот: гоняет Боню и подчас на полном серьезе наша Гуля.
Если смотреть по меркам кошачьего да голубиного возраста, а голуби живут почти как кошки лет 12, то одиннадцатилетний Бонифаций Барсикович для двухмесячной Гули - старый дед, которого и прогнать можно, если очень надоест. Гуля вытягивает шею, бьет крыльями, да еще и клювом метит ударить. Ну как не испугаться такого напора. Барсикович и отступает. А может, не от страха сдает позиции, а от мудрости, чего, мол, с младенцем связываться.
Ревнует ли он хозяйку к нежданно появившемуся еще одному члену семьи?
- Вообще есть немножко, - призналась Нина Владимировна. - Но чувствует, должно быть, что моей любви к нему не убавилось, поэтому не протестует.
Так и живут. Каждое утро, ровно без 20 минут пять Гуля будит хозяйку своим воркованием и топтанием по постели. Убедившись, что та не спешит подняться, а уговаривает птичку поспать еще, Гуля соглашается и, угнездившись в складках одеяла, засыпает бок о бок с хозяйкой. Без 10 шесть с громким мяуканьем бежит Боня. Хватит, мол, спать, лежебоки, пора завтракать! И вдвоем спешат за Ниной Владимировной на кухню, каждый за своей пайкой. Голубь, кстати, ест всю человеческую пищу. Что хозяйка, то и он.
К хозяйке Гуля привязалась, что собачка. Ходит за ней по квартире следом и всюду сует нос. Особенно любит помогать делать прическу. Когда та расчесывает перед зеркалом свои красивые длинные пушистые волосы, Гуля волнуется: нет, не так надо. Садится ей на голову и, перебирая клювом прядки, строит какое-то воронье гнездо, а, если хозяйка протестует, клюет в темя.
Любит Гуля, когда Нина Владимировна наводит в комнате чистоту, берет веник в руки, наклоняется. Тогда можно кататься на ней верхом, сидя на спине. На Боне тоже каталась, когда птенчиком была. Сейчас он этого не позволяет, убегает. Ведь ежели что не так: не с той лапки пошел или качнулся ненароком, всадница тут же клювом по спине долбит, аккуратней, мол, не дрова везешь.
Может, и были когда-нибудь у Бони гастрономические фантазии в отношении голубки, сейчас остается лишь облизываться. Этот момент и засекла фотокамера Нины Голиковой, когда она снимала домашних любимцев. На снимке все их взаимоотношения как на ладони: голубка смело и независимо гуляет по ковру, а скорчившийся в уголке Боня только слюнки глотает, усмиряя свои охотничьи инстинкты.
